Бермудский треугольник. (гет)

Хогвартс экспресс уносил их всё дальше и дальше от Лондона.

Устроившись у окна, Гермиона смотрела, как мимо проплывали поля и начинающие желтеть рощи. Напротив неё, отгородившись «Ежедневным пророком», сидел Том — виден был только лоб с косым шрамом над левой бровью — свидетельством того, что он чуть было не погиб прошлым летом. На столике перед Гермионой лежала её собственная газета — магловская «Гардиан».

— Привет, Миона! — ввалившийся в купе Поттер, адресовал ей радостную улыбку и не менее восторженную Реддлу. — Том!

— Флимонт, — удостоил его ответом Реддл, слегка опустив газету. И тут же вернулся к чтению.

— Как твои дела? — спросила Гермиона, убирая сумку и освобождая место для Флимонта.

— Отлично! Я освоил новый финт! — мгновенно воодушевившись, Поттер уже готов был пуститься в пространный рассказ, но не найдя должно отклика у потенциальных слушателей, сдулся, как воздушный шарик: — Э-э-э... Вижу, вы заняты.

— Не особо, — проговорила Гермиона.

— Всё-таки я лучше пойду, — сообщил Поттер, покосившись на спрятавшегося за «Пророком» Тома. — Увидимся в Хогвартсе!

— Увидимся, — улыбнулась Гермиона.

Едва за Поттером закрылась дверь, улыбка сползла с её лица. Все продолжали жить, словно ничего не случилось. Впрочем, для остальных и не случилось. А вот им с Томом отныне предстояло лгать, постоянно нося маску идеальных студентов. Долго ли они смогут продержаться?

Покосившись на Тома, шуршавшего «Пророком», Гермиона взялась за свою «Гардиан». Они должны. Они смогут. Иначе всё это не имело смысла. Впрочем, какой мог быть смысл в чужой смерти?

С пол часа она изучала новости с фронта, биржевые сводки и сообщение о хорошем урожае картофеля. Всё это было словно из другой жизни. Той, где зелень авады не унесла три жизни... Сложив газету, она вернулась к созерцанию пейзажа за окном, где на смену летней Англии уже пришла дышащая осенью Шотландия.

Том продолжал молча читать «Пророк». Его и раньше-то нельзя было назвать разговорчивым, но после визита в Литтл Хэнглтон он стал особенно молчалив, всё чаще погружаясь в собственные мысли. В такие моменты взгляд его становился отрешённо пустым, а лицо, лишаясь эмоций, превращалось в маску. В до боли красивую, холодную маску.

В июле Том не сразу вернулся во «Флориш и Блотс», а взял неделю перерыва, чтобы прийти в себя. Вернее, это Гермиона так решила, что ему нужна эта неделя — произошедшее они не обсуждали — Том первым не заговаривал, а она бы не рискнула. С того дня он замкнулся в себе и лишь отвечал, когда к нему обращались. И читал. Что это были за книги, Гермиона не знала — скрытность, появившаяся прошлым летом, вновь подняла голову. Единственное, на что он соглашался — партия в шахматы. Обычно они садились в библиотеке, ставили пластинку — Моцарта или пришедшегося по душе Тому Вагнера, и играли до отбоя. Том обычно молчал. Гермиона его не тревожила. О чём он думал, было для неё загадкой. Порой, когда скрипка взмывала ввысь, а потом обрушивалась шквальной волной, сквозь ледяную маску Тома прорывались эмоции, в которых угадывались гнев и решимость. Сердце Гермионы замирало. В те мгновения её собственная и совершенно нерациональная ненависть к людям, которых уже нет, и которые сотворили это с Томом поднимала голову, как и тогда, в тот знойный июльский день, готовая вырваться наружу неконтролируемым магическим выбросом. Крещендо, отступая, сменялось перебором арфы. Том успокаивался, на лицо его вновь опускалась привычная отрешённость, а вместе с ним успокаивалась и Гермиона, лелея надежду, что время лечит, и это пройдёт...

Не прошло. В те дни, когда она вместе с Томом ходила во «Флориш и Блотс» и позже, на вокзале Кингс Кросс, среди знакомых и друзей, за приветливой улыбкой лучшего ученика Хогвартса Гермиона видела хорошо спрятанные напряжение и контроль. Нечто, поселившееся в душе Тома не исчезало. Первый раз это произошло прошлым летом, когда он чуть было не лишился жизни. Сейчас случилось вновь. Видеть это было больно. Невыносимо больно. Она всё бы отдала, лишь бы Том вновь научился искренне улыбаться, смеяться — то, как он делал это раньше. Но у неё никто ничего не просил. И не предлагал. И Том молчал. И это пугало. Весь тот день, когда они ехали обратно в Лондон и потом, уже в приюте, у Гермионы не выходило из головы всё то, что случилось. Тома отвергли дважды. Сначала родной дядя, потом отец, бабушка и дедушка. А потом они погибли от авады. Нет, не погибли — Том убил их... Из-за того, что у Гермионы случился очередной магический выброс, и маглы что-то почувствовали. Все трое. И один из них взялся за ружьё. И направил его на Тома. И Том вынужден был защищаться. Это она, Гермиона, довела ситуацию до крайности, а у Тома не осталось выбора. В том, что случилось, целиком и полностью её вина. И тех людей. Нет, только тех людей. Но и её тоже...

В этот раз путешествие в Хогвартс показалось Гермионе короче обычного, и в купе они так и ехали одни. В карете к ним подсели Лестрейндж и Мальсибер. К разговорам никто расположен не был — по дороге до школы друзья перебросились лишь парой вежливых фраз. Попрощавшись на входе, слизеринцы отправились к себе, а Гермиона к себе — готовиться к первому школьному ужину.

Гриффиндорская гостиная оглушила своим многоголосьем. В жутком гомоне невозможно было что-либо разобрать — соскучившиеся за лето студенты спешили обменяться новостями даже и не думая понижать голос. Гермиону сначала остановила Пенелопа, потом Энтони, а после пристал Элджи:

— О, Миона, привет! Как лето? Ты уже видела Флима, у него опять новая метла!

— Всё хорошо, Эл, — улыбнулась Гермиона. — Думаю, я про это услышу ещё не раз, — оказаться в привычном гриффиндорском бардаке было так... приятно. На душе сразу полегчало, и стало проще дышать.

Совсем уж неожиданно приставшая Анна Риверс жужжала назойливой мухой:

— О, Гермиона! Ты уже приехала? А Том тоже? Он у себя?

— В Лондоне остался! — огрызнулась Гермиона.

— Как? — не поняла шутку Анна.

Тут же рядом с ней закудахтала Мэри Ламот:

— Том?! Том не приехал?! Но почему?! Он здоров?! Что с ним?!

— Да приехал, приехал он.., — буркнула Гермиона и взлетела вверх по лестнице. Всё вернулось на круги своя — Том и его «гарем».

В спальне уже были Юфимия и Энн.

— Миона! — приобняв, девочки по очереди расцеловали Гермиону.

Выглянувшая из-за полога Мэри радостно помахала рукой:

— Привет! Я соскучилась!

— Я тоже, — улыбнулась Гермиона. И это, действительно, было так.

— Ты так выросла за лето!

— Как и ты, Юфи.

— Что от тебя было надо Риверс?

— Спрашивала про Тома! — фыркнула Гермиона.

— Нелегко быть сестрой такого красивого парня, — ухмыльнулась Мэри. — Удивительно, как они вообще на него ещё в поезде не набросились.

Для Гермионы в этом не было ничего удивительно — Том не позволял никому из... этих, на себя набрасываться.

— Он с Эвелиной? — спросила Энн. — Они встречаются?

— Не знаю, — пожала плечами Гермиона. — Это не моё дело, — весь этот разговор ужасно раздражал.

— Их часто видят вместе, — мечтательно протянула Мэри. — И на бал он её приглашал. Если они поженятся, то у них будут такие красивые дети! Представляешь, Миона, у тебя появятся племянники!

— Да не хочу я никаких племянников!!! — взбеленилась Гермиона. Всё-таки девочкам удалось вывести её из себя. И вообще, все они ошибались — она не знала, что связывало Тома с Эвелиной, но между ним и Изабель с седьмого курса точно что-то было — он так на неё смотрел...

К счастью на столике словно из ниоткуда возник свиток, и обсуждение личной жизни Тома на этом закончилось.

— О, это из дирекции! — воскликнула Энн. — Тебе, Миона.

Несколько настороженно развернув послание, Гермиона прочла: «Мисс Далтон, сообщаем, что ровно в пять после полудня вы должны прибыть в кабинет директора». Внутри всё похолодело. Неужели они узнали? Но... как? Откуда? Ведь они с Томом были так осторожны — замели все следы...

— Эй, ты чего? — Энн трясла Гермиону, как грушу. — Тебя вызывают, чтобы сделать старостой!

— Ст-т-таростой?

— Ну, да. Моей маме точно так же пришло письмо — она мне рассказывала. Так что, поторопись.

И Гермиона поторопилась. Наскоро накинув мантию и приведя чарами волосы в порядок, она поспешила в кабинет к директору. Вместе с ней туда же направился и Энтони Трэверс, тоже получивший подобное письмо.

У лестницы с гаргульей их нагнали Том и Эвелина Грант.

Коротко кивнув Гермионе и пожав руку Трэверсу в знак приветствия, Том пропустил их и Грант вперёд, сам войдя последним.

У директора уже собрались остальные старосты — школы и двух из четырёх факультетов. Здесь же был и заместитель директора, профессор Дамблдор вместе с другими деканами.

Оглядевшись, Гермиона с удивлением отметила множество портретов с магами почтенных возрастов. Она читала про то, что на стенах этого кабинета висят изображения всех директоров, но не ожидала, что их будет так много. А ещё здесь было много книг. Они тянулись по кругу, стеллажами обрамляя башню. Скользнув по ним взглядам, Гермиона отметила странное ощущение, как будто ей не хватало чего-то или кого-то. Действительно, странно — судя по «Истории Хогвартса» всё было на месте. Тогда от куда ей кажется, что здесь должно быть что-то ещё? Да и в кабинете она до этого дня не была...

Стоило директору заговорить, как это ощущение исчезло.

— Рад вас приветствовать, — мягко улыбнулся директор Диппет. — Тех, кто уже бывал тут не раз, и, особенно тех, кто впервые стал старостой. Вы все здесь потому, что являетесь примером в учёбе и дисциплине. Вы все те, на кого мы будем полагаться в своей работе. Жду от вас ответственного служения долгу и хорошей учёбы.

Гермиона мысленно кивала, чувствуя, как её переполняет гордость — она, действительно, это заслужила. Но вместе с осознанием того, что она именно там, где и должна быть, назойливой мухой жужжала неуверенность перфекционистки — а вдруг она не справится? Вдруг, подведёт профессоров, директора?

Бросив краткий взгляд на Реддла, она отметила то, с каким вниманием он слушал директора. Так же, как и Эвелина Грант. Умница и красавица Эвелина. Они стояли рядом, разве что не держась за руки. И смотрелись, как пара. Идеальная во всех отношениях пара. Неожиданно вспомнилась Изабель — виделись ли они уже с Томом? Конечно, виделись...

— Мисс Далтон!

— А?! — вздрогнув, Гермиона вынырнула из своих мыслей. Все смотрели на неё, а она и не знала, что сказать.

— У вас есть вопросы? — несколько недовольно спросил директор.

Нет, вопросов у Гермионы не было. Зато, похоже, вопросы были у профессора Дамблдора. Нахмурившись, он смотрел на Тома, вернее на его руку с кольцом Мраксов, которое Реддл не снимал с тех пор, как надел.

— Ну что ж, тогда наше собрание объявляю завершённым. Прошу всех в Большой Зал, — подвёл итог директор.

Спускаясь по винтовой лестнице, Гермиона тайком коснулась значка старосты — не считая себя тщестлавной, она была рада получить его. Ради того, чтобы приносить пользу, а не возвыситься над остальными.

— Я горжусь тобой, — прозвучал у неё прямо над ухом голос Тома.

Обернувшись, Гермиона ответила:

— Я тебя не подведу! — от радости у неё перехватило дыхание — губы Тома тронула лёгкая улыбка, отразившаяся в его глазах — то, чего не было уже давно...

Внизу, у Большого Зала царила суматоха — шумною толпой, переговариваясь, ученики спешили на пир.

В этот раз ужин прошёл спокойно — никаких пугающих нововведений и слухах о Гриндевальде. Все рассказывали, как провели лето, и о планах на этот год. Гермиона, соскучившись по вкусной и сытной еде, не стесняясь накладывала себе тушёные рёбрышки, жареные колбаски, глазированную морковь, а на десерт чудесный сливовый пудинг.

— Не лопни, Миона! — хохотнул Поттер.

— Да ну тебя! — фыркнула Гермиона. Стойкое ощущение, что она дома не мог испортить даже Флимонт со своими шуточками. А если к этому добавить то, что она теперь староста и, самое главное, начавшего оттаивать Тома, то Поттер её вообще не должен был волновать.

— Поздравляем с назначением! — символически подняла кубок с соком Мэри.

— За новых старост! Гип-гип, ура! — тут же подхватил Илон Пакстер.

Скривившись, Гермиона отпила сок — поздравления от Пакстера — мечта всей её жизни!..

Пир закончился, а потом наступило утро и первый учебный день. На зельях профессор Слизнорт долго рассуждал на тему сложностей приготовления универсального очистителя, делая акцент на том, что «точность — превыше всего». Стоит не доложить ингредиентов и ничего не выйдет, а переложить — вместе с пятном растворится и то, что нужно очистить.

— Ну что, делаем ставки, кто и сколько котлов растворит на следующем уроке? — хмыкнула Энн.

— Пять, — предположила Мэри.

— Десять, — не согласилась с ней Энн.

— Девочки! — укоризненно покачала головой Юфимия.

— А ты что молчишь, Миона? — спросила Мэри.

— А? — отвлекшись, Гермиона изучала слизеринскую половину — на своих местах сидели заметно вытянувшиеся за лето Блэки, ставшая просто неприлично хорошенькой Кэтрин, чуть поодаль Эстер и Камилла. А вот Лиз Мортимер нигде не наблюдалось. И в Большом зале она её не видела. — Н-не знаю...

Узнать, куда делась Элизабет за весь день так и не удалось. Не получилось это сделать и вечером. До отбоя оставалось три часа, когда в дверь постучали. Открыв, Энн недоумённо фыркнула:

— Что за шутки?

Снаружи никого не было.

И тут же, взвизгнув, отшатнулась в сторону.

Мгновенно среагировав, Гермиона вскинула палочку.

— Спокойно, Далтон — это мы! — сбрасывая мантию-невидимку, сообщил Поттер. Позади него, сросшись сиамскими близнецами, прилипли друг к другу Трэверс и Долгопупс.

— Что за... дурость! — не сдержалась Юфимия.

— О-у?! — округлила глаза Мэри. — Как вы это сделали?

— Манития-невидимка! — гордо сообщил Поттер. — Наша фамильная.

— И ещё кое-что! — радостно сообщил Долгопупс, извлекая из кармана нечто похожее на кисет на деле оказавшийся уменьшенной сумкой с чарами незримого расширения. — Презент с родины майя! — под удивлённые возгласы из сумки на свет появилась пара странных бутылок с черепами и причудливые лепёшки с начинкой. — Это текила и тахос — национальные мексиканские блюда.

— И как давно они из Мексики? — опасливо покосилась на лепёшки Энн.

— Эти? Не-а, они из дома — мама вчера напекла — они были под стазисом, так что есть можно смело. А текилу мы привезли этим летом.

— Это как виски? — полюбопытствовала Юфимия.

— Типа того. Крепость та же, только делают из кактусов. Вот ещё лайм и соль, — продолжил пояснения Элджи, извлекая очередные угощения, пока девочки трансфигурировали столик и пуфы вокруг.

— Как... интересно.., — протянула Мэри, рассматривая бутылку. — А почему череп?

— Вы не поверите — там культ смерти! Даже маглов она не пугает! И, вообще, это магловский напиток, если никого тут это не смущает.

— Не смущает, — покачала головой Гермиона. Её смущало совсем иное — что завтра уроки, а Поттер притащил выпивку, как в прошлый Хэллоуин. И в этот раз в попойке участвуют оба гриффиндорских старосты...

Опасения Гермионы оправдались лишь частично — алкоголя было меньше, и похмелье не посетило никого из участников посиделок. Зато не обошлось без упоминания ОПГ и планов по поимке сообщников Гриндевальда. К счастью, дальше того, что нужно быть бдительными и продолжить собирать информацию «вдруг кто что услышит», дело не пошло.

К слизеринцам Гермиона в итоге спустилась лишь на следующий день.

Первой, кого она встретила, была Вальбурга Блэк.

— Я так рада тебе! — улыбаясь, Вальбурга расцеловала её в обе щёки. — Ты так выросла! Просто красавица! Тому придётся постараться, чтобы разогнать твоих кавалеров!

— Какие ещё кавалеры? — отмахнулась Гермиона, заметив приближающегося Тома.

— Партию? — подойдя, предложил Том.

— С удовольствием, — ответила Гермиона.

Расставив шахматные фигуры, они начали игру.

В гостиной Слизерина было привычно тихо. Большинство студентов разошлись по своим спальням, пара семикурсников склонились над учебниками, рядом на диване о чём-то переговаривались Розье и Мальсибер. Чуть поодаль сидел Лестрейндж. Вальбурга ушла к себе, как и Кэтрин Макмиллан.

— Том, а где Элизабет? — спросила Гермиона, вспомнив, наконец, про подругу.

— ... Она приехала сегодня, — после паузы ответил Том, жертвуя ладьёй.

— Что-то случилось? — оторвавшись от доски, Гермиона взглянула на Тома.

— Её семья погибла.

— Налёт?

— Гриндевальд.

В и так не шумной слизеринской гостиной установилась гнетущая тишина.

— Это случилось во Франции? — первым подал голос Мальсибер.

— Да, — сухо пояснил Том. — Я не знаю подробностей, и никому не советую их уточнять. Если Элизабет сочтёт нужным — сама сообщит нам об этом. Директор Диппет..., — но договорить о принятом решении директора Том не успел — в комнату вошла Элизабет — бледная, с потухшим взглядом, смотрящим в никуда. Молча кивнув, она проследовала в сторону спальни.

Гермионе тут же вспомнилось, как они болтали в самом конце учебного года, сидя в этих самых креслах. Как Элизабет рассказывала про тётю Катрин из Сен-Тропе, про то, какой у них дом на берегу моря, и как они всей семьёй проведут там лето.

— Они все погибли? Все, все? — Гермиона умоляюще посмотрела на Тома, желая услышать, что это не так.

— Все.

— И брат, и сёстры, и...

— Все, Гермиона.

— И мы просто так всё это оставим? — вопрос сам собой сорвался с её губ

— А что ты предлагаешь? — ровно спросил Том.

— Мы должны что-то предпринять!

— Что? — повторил Том.

Ответа у неё не было. Да его и не могло быть. Закусив губу, она обвела взглядом гостиную. Студентов было мало. Но её слова слышали почти все, особенно те, кто сидели рядом — Лестрейндж, Мальсибер, Розье, Эйвери, Нотт. Старшекурсники. Друзья Тома. Все те, кому он открылся, как наследник Слизерина и пообещал перемен.

— Гибнут люди, а мы ничего не делаем, — набрав в лёгкие воздуха, начала она. — Война идёт и среди маглов, и среди волшебников, а мы не в состоянии себя защитить. Нам на голову может упасть магловская бомба, а из-за угла прилететь проклятье! Кто знает, когда Гриндевальд решит, что ему нужна ещё и Англия? — чем больше она говорила, тем больше распалялась. Перед её глазами встали горящий Лондон, окровавленный Том, лежащий на асфальте, и бледное лицо Элизабет Мортимер, потерявшей родных. — И что в этот день мы сможем ему противопоставить? Эссе про боггартов? Напустим на него Корнуэльских пиксей? Защекочим до смерти?

— Есть идеи? — продолжая сидеть, как и сидел, поинтересовался Реддл.

— Научиться защищаться самим!

— И нападать?

— Да, — твёрдо ответила Гермиона. — И нападать, если это нужно.

— А твоя сестра права, — подал голос Розье. — То, чему нас учат — гринделоу на потеху, а не боевая магия. Вы заметили, что учебник по ЗОТИ опять обновили?

— Трудно было не заметить, — скривился Нотт.

— Наверное, Диппет рассчитывает, что Гриндевальд умрёт со смеху, когда в него вместо заклятий полетят эссе, — ухмыльнулся Мальсибер.

— Э, нет! — возразил Лестрейндж. — Мы детально опишем ему всё, что намерены с ним сделать — каждый факультет, и отправим депешу с совой.

— Звучит... забавно, — с прохладцей улыбнулся Том одними губами. — Но, в любом случае, это стоит обдумать.

Все тут же притихли.

— И в какой форме это будет выглядеть? — уже серьёзно спросил Лейстрейндж.

— Если мы пойдём со своими идеями к профессору Слизнорту или к директору и сообщим, что хотим изменить правила Дуэльного клуба или программу по ЗОТИ — вряд ли они будут в восторге, — пожал плечами Нотт.

— Никто никуда не пойдёт, — метнув короткий взгляд на Джаспера, заявил Том. — Нас выслушают, скажут, что мы ещё дети и в лучшем случае разрешат освоить пару-тройку заклинаний типа ступефай и энкарцеро. Если мы хотим чего-то большего — не стоит рассчитывать на администрацию...

На обдумывание у Тома ушло три дня и в субботу, перехватив Гермиону на выходе с завтрака, он сообщил, что зайдёт за ней через три часа.

Ровно через три часа, как раз когда эссе по травологии было закончено, в гостиной Гриффиндора появился Том.

— Добрый день! — его приветствие и мягкая улыбка заставили сидевших у окна Мэри Коул и Анну Хилл растечься лужицей обожания.

— Привет, Том! — хором ответили они.

— Чаю, Том?

— Спасибо, возможно, в следующий раз, — всё с той же улыбкой отклонил предложение Том. — Я за Гермионой. Ты готова?

— Да! — вскочив, отрапортовала она.

— Тогда, идём.

Кивнув, Гермиона, прошествовала впереди галантно пропускавшего её Реддла. Кожей чувствуя завистливые взгляды, она еле сдержалась, чтобы не показать язык обиженным старшекурсницам.

Том привёл её в пустой коридор, где уже подпирали стену Мальсибер, Розье и Лестрейндж.

Гермиона, поздоровавшись, замерла рядом с ними.

Реддл, пройдя три раза вдоль ничем неприметной каменной кладки внезапно остановился и потянул ручку появившейся из ниоткуда двери.

— Выручай комната! — воскликнула Гермиона. — Я читала про неё в «Истории Хогвартса».

— Мы и не сомневались, — одарил её едва заметной ухмылкой Розье.

— Идёмте, господа! И дамы, — пригласил всех Том, первым шагнув внутрь.

Гермиона последовала за ним, оставив Розье и остальным право идти следом.

Выручай комната оказалась большим залом с подушками, зеркалами, манекенами и матами — точно такими же, какие использовались в приюте Вула для гимнастических упражнений.

— Будем тренироваться здесь. Предлагаю для начала разбиться на пары и использовать тактику дуэльного боя, — обратился к собравшимся Том. — Задача — победить противника. Ан, Крис — вы первые.

Антуан Лестрейндж и Кристиан Мальсибер тут же встали друг против друга. Слегка поклонившись, Лестрейндж первым послал ступефай, который с лёгкостью был отбит Мальсибером. Затем последовали энкарцеро, талланталегра, заклятье щекотки. Парни словно прощупывали оборону друг друга, постепенно наращивая силу заклятий. Часть из них Гермиона знала по совместным занятиям с Томом, часть — нет. Нахмурившись, она посмотрела на Тома. Тот, не скрывая недовольства, следил за дуэлью. Наконец, Мальсибер, пропустив жалящее, упал.

— Довольно! — холодно остановил противников Том. — Всё очень хорошо, но только для дуэли.

— Хочешь, чтобы мы использовали аваду? — зло бросил Кристиан, потирая щиколотку.

— Хочу, чтобы вы не оповещали противника о своих намерениях во весь голос проговаривая заклятье, — осадил его Том. — Я удивлён, друзья. Неужели никто из вас не слышал о невербальной магии?

Гермиона с трудом подавила торжествующую усмешку — невербальные заклятья — то, чему Том уделял особое внимание на их тренировках.

Словно желая наказать Гермиону за спесь, Реддл, обернувшись, кинул на её острый, как бритва взгляд:

— Гермиона, твоим партнёром буду я. К бою.

— Да, Том! — вся собравшись, она встала напротив Реддла.

Без предупреждения Том невербально бросил в неё ступефай, который она легко узнала по движению кисти. И тут же отплатила ему инкарцеро, ожидаемо не достигшим цели.

Молча, они кружили по комнате, обмениваясь заклятиями. Кинув ступефай, она тут же следом отправила экспульсио, которое разбилось о непробиваемый щит. И получила весьма ощутимое заклинание щекотки, согнувшее её пополам.

— Эмоции отвлекают, Гермиона, — это были первые слова, произнесённые ими обоими за весь их поединок — тоже, что Том обычно говорил во время их тренировок на берегу.

— Как и избыточная болтовня, — парировала Гермиона, окатив Реддла водой, стёкшей по его щиту, как по пузырю.

Усмешка, прорезавшая красивые губы Тома была преждевременной — кинув слабенький ступефай, Гермиона замаскировала за ним заклятье заморозки, из-за чего лужа на полу превратилась в лёд. Сместившись, она вынудила Тома сделать шаг в сторону, из-за чего его ноги поехали, и он приземлился аккурат на созданном ею катке. Фанфары в её голове звучали недолго — отвлёкшись на победу в атаке, она проиграла сражение — её настиг очередной ступефай, уложив на пол рядом с Томом.

— Браво!

— Брависсимо!

Аплодисменты и искреннее восхищение друзей Реддла были ей наградой. Расколдованная, она встала, приняв помощь Тома. Ощущать тепло и силу его руки было волнительно. Не менее волнительно, чем и едва уловимое одобрение в глубине тёмных глаз.

— Как вы видите, — отпустив её ладонь, обратился Реддл к друзьям: — Невербальная магия может существенно запутать противника. Особенно, если она несёт нестандартные решения.

— Это было... сильно, Миона! — в голосе и во взгляде Розье сквозило ни чем не прикрытое восхищение. — Кто бы мог подумать, что девушка способна на такое!

— Спасибо за столь высокую оценку, Джерард, — несколько смущённо улыбнулась Гермиона. — Ты же понимаешь, если бы не галантность Тома, этот бой не продлился бы и пары секунд.

— Ну, не знаю.., — нарочито задумчиво почесал подбородок Лестрейндж, не заметив быстрого взгляда Тома. — Я думаю... секунд пять.

— А я — четыре! — хохотнул Мальсибер.

— Сам против Тома выстои четыре секунды, а потом говори! — поддела его Гермиона.

— Крис, прошу, — неожиданно повёл рукой Том, приглашая друга к спарригну.

Их бой продлился секунд десять. Розье выстоял против Тома около минуты. Дольше всех продержался Лестрейндж, но и его довольно быстро смело чем-то похожим на бомбарду.

— В следующий раз мы будем отрабатывать щитовые чары, — сообщил Том, смахивая незримую пылинку с рукава.

— Щитовые чары? — держась за ушибленный бок, недоумённо протянул Мальсибер.

— Нужно не только атаковать, но и защищаться, чтобы победить смерть! — горячо поддержала Реддла Гермиона.

— Ты собираешься вызвать на дуэль смерть? — скептически изогнув бровь, полюбопытствовал Розье.

— Нет! Я имела в виду — чтобы не погибнуть!

— Что означает — победить смерть, — резюмировал Розье, взмахом палочки возвращая себе вид аккуратного студента, а не потрепанного жизнью бандита.

— Получается, мы все — Победители Смерти, — подвёл итог Лестрейндж.

— Ну.., — замялась Гермиона, привычно ища взглядом одобрение Тома. Но Том, усевшись в трансфигурированное из манекена кресло, их не слушал. — Да, наверное, — согласилась Гермиона, хотя сама формулировка казалась ей излишне высокопарной и какой-то зловещей, но отражала суть идеи — не погибнуть. — Да — «Победители Смерти», — озвучила она название их только что зародившегося движения.

— Как скажете, леди! — своё согласие Лестрейндж сопроводил лёгким полупоклоном аристократа на балу.

— Значит, решено — если дама говорит «Победители Смерти», значит — «Победители Смерти»! — поднимаясь с кресла, провозгласил Реддл, глядя куда-то поверх их голов...