Время и терпение (гет)

Гермиона была искренне благодарна судьбе за эти несколько дней в замке с возможностью вернуть душевное равновесие и поработать перед тем, как снова окунуться в лондонскую суету ради свадьбы. К тому моменту, как пришло время отправляться на подмогу Гарри и Джинни, она уже завершила финальный анализ данных за прошлый год. Отправив результаты Септиме с совой, Гермиона спустилась в кабинет Северуса, чтобы переместиться через его камин на Гриммо 12.

Он, конечно, немного поворчал о том, что его кабинет превратили в вокзал, но все же улыбнулся и позавтракал с ней перед уходом, так что она знала: на самом деле он не в обиде. Ступая к камину, девушка кожей чувствовала мужской взгляд; обернувшись, она подарила ему легкую улыбку, которую он вернул, прежде чем порох вспыхнул изумрудным пламенем.

А затем была уютная кухня, чай, который Джинни тут же всунула ей в руки, и объятия Гарри, чуть не заставившие этот чай пролить. Их энтузиазм был заразителен. Коротко поведав об Австралии, Гермиона сразу перешла к делу: чем помочь?

Гарри рассмеялся, а глаза Джинни округлились, когда она набрала в грудь побольше воздуха:

— Ну, нам все еще нужно забрать все платья. А флорист внезапно заявил, что у него закончились белые гортензии, которые я просила, так что нужно ехать и выбирать что-то другое для столов…

Гермиона на мгновение встретилась взглядом с Гарри и широко улыбнулась:

— Ну что ж, на Косую аллею, все уладим.

Так она оказалась втянута в свадебный вихрь. Никакого покоя, только бесконечный забег: цветы, косметика, серьги для подружек невесты, финальные примерки мантий. Гермиона воспользовалась случаем и заказала у мадам Малкин еще несколько комплектов преподавательских мантий, раз уж с нее все равно снимали мерки, а в следующем году часов будет больше.

Девичник тоже был. Он начался с полудня в спа-салоне, что, по мнению Гермионы, было более чем заслуженно. Состояние ногтей ее волновало мало, а вот массаж горячими камнями заставил почувствовать себя более расслабленной, чем за последние несколько лет. Вечер выдался шумным, как она и ожидала; Гермиона была, пожалуй, самой трезвой во всей компании (не считая Луны), когда они возвращались на Гриммо. Они с Луной проследили, чтобы все добрались до кроватей или диванов, и только потом разошлись сами, все еще посмеиваясь над подругами.

Сама свадьба оказалась скромнее, чем многие ожидали, но Гермиона знала: Гарри не хотел пышных торжеств, он просто хотел начать нормальную жизнь и создать семью с Джинни. Свита невесты и жениха вышла внушительной, почти все Уизли плюс Невилл, но это лишь уравновешивало масштаб семьи. Кингсли Шеклболт провел церемонию с подобающей торжественностью, но в конце, когда молодые скрепили клятвы поцелуем, расплылся в широкой улыбке.

Пресса преследовала их по пятам в министерском вестибюле, но на вечеринку в саду на площади Гриммо прорваться не смогла. Кикимер превзошел сам себя. Прекрасный день перетек в бурное празднование под закатными лучами. Музыка сотрясала старые окна, напитки лились рекой, хотя Гермиона благоразумно придерживалась бутилированного сливочного пива — коктейли в этот вечер смешивал Джордж. Судя по кульбитам на танцполе, это было верное решение. Вокруг танцующих кружились искристые фейерверки, двигаясь в такт музыке, и девушка с удовольствием просто сидела и наблюдала за этим счастьем.

Для собственной свадьбы она бы предпочла что-то менее хаотичное, но этот вечер добродушного безумия был чудесным. Даже торт удался. И если к полуночи она ускользнула в свою комнату, наложив заглушающие чары, то вряд ли кто-то в их состоянии это заметил. Когда утром Гермиона вышла в сад на йогу, половина гостей еще спала прямо там, на газоне, даже не шелохнувшись от ее движений.

После душа в доме все еще стояла сонная тишина. Искушение активировать парочку «Поющих волчков» Уизли перед уходом было велико, но вместо этого она оставила дюжину флаконов Антипохмельного зелья на кухонном столе и тихо улизнула. Кофе, круассан и пара часов в любимых букинистических лавках — вот идеальное утро. Она купила несколько интересных находок, включая «Историю Ислингтона» для Гарри: знала, что он вряд ли прочтет, но там была отличная гравюра с первоначальной планировкой площади Гриммо.

К ее возвращению большинство обитателей дома уже протрезвели. В саду затеяли ленивый матч по квиддичу, даже Гарри с Джинни летали, хоть и медленнее обычного. Отнеся книги в комнату, Гермиона приготовила кувшин лимонада и устроилась в тени. После третьего гола Рона она погрузилась в чтение почти новенького первого издания «Остатка дня», которое нашла за гроши в стопке дешевых детективов. Чудесное завершение выходных.

К вечеру воскресенья Гермиона была готова вернуться к работе. Гарри и Джинни улетели в медовый месяц, а все остальные договорились встретиться в октябре на матче «Пушки Педдл» против «Холихедских Гарпий». Расставались с объятиями и клятвами писать чаще.

Когда она шагнула из камина в Хогвартсе, Северуса в кабинете не было, но дверь в его личные апартаменты была приоткрыта.

— Северус? — негромко позвала Гермиона, постучав.

— Кофе? — раздалось в ответ.

— Нет, спасибо, — она вошла. — Я поела перед уходом. Все еще воюешь с бюджетом?

Кофе был верным признаком того, что он засиделся за счетами, чай он любил куда больше.

— Именно, — он откинулся на спинку стула, делая долгий глоток.

— Помочь? — Она стащила мандарин с его подноса и устроилась напротив.

— К сожалению, нет. Разве что у тебя завалялась лишняя зарплата для еще одного учителя? Или ты хочешь объяснить профессору Фицджеральду, что его новая программа по зельям невыполнима не только из-за сложности, но и из-за стоимости ингредиентов, которые дети переведут впустую?

Она покачала головой, но улыбнулась. Эту тему они обсуждали не раз, и она уже вызвалась вести несколько математических курсов.

— Впрочем, можешь остаться.

— С удовольствием, хотя мне нужно заскочить в архив за документами.

Северус кивнул. Гермиона быстро метнулась к себе, оставила вещи и вернулась из архива с последними папками студентов. К этому моменту Северус перешел от ворчания на бюджет к своей новой любимой теме — критике идей нового профессора зельеварения.

— Он что, серьезно думает, что второкурсники осилят Бодроперцовое зелье? Мне придется закупать броненосную желчь литрами и менять половину котлов, когда они…

— Знаешь, я сварила Оборотное на втором курсе. Без чьей-либо помощи. Они могут нас удивить.

— Гермиона, — прорычал он. Она постаралась не обращать внимания на то, как сладко екнуло в груди от этого рыка. — Ты исключительно блестящая ведьма. Неужели год преподавания не подготовил тебя к тому, какими на самом деле бывают результаты подобных затей?

Перед глазами тут же всплыли четвертокурсники, которые в прошлом году умудрились сжечь классную доску неверным сочетанием рун.

— Ну…

— Вот именно, — отрезал он, тыча пером в пергамент. Он не просто вычеркнул строку, а начал строчить язвительные комментарии на полях.

Гермиона лишь покачала головой и углубилась в свои расчеты. На следующей неделе должны были прийти ответы от семей: кто выбирает арифмантику, а кто — Шляпу. Ей не терпелось увидеть распределение, хотя свои подозрения насчет того, какие именно семьи выберут традицию, она держала при себе.

Следующая неделя прошла в привычном ритме: утренняя йога, прогулка вокруг озера с Северусом, а затем совместная работа в кабинете — она над цифрами, он над учебными планами. В этой рутине было что-то глубоко правильное.

К концу августа замок начал оживать. Вернулась Септима, и они вместе перепроверяли расчеты. Заглянула Минерва на чай, чтобы обсудить систему оценки успеваемости и то, как продвигается ученичество. Гермиона ловила себя на мысли, что теперь она чувствует себя частью преподавательского состава куда больше, чем год назад.

Последние два дня лета пролетели как в тумане. Вместе с Септимой они готовили кабинет Арифмантики; вместе с Минервой и Эдриенн Грассли обустраивали класс для «Основ академических знаний». Денег на нового профессора не дали, так что они втроем решили вести этот курс по очереди. Гермиона уже подтрунивала над Минервой, заявляя, что литература не может ограничиваться «Макбетом» и Вальтером Скоттом. Та в ответ язвила, что математика должна помогать сводить счета в банке, а не предсказывать будущее. Все трое расстались, не в силах сдержать смех.

Казалось, она только вчера снимала парадную мантию после выпускного пира, а вот уже снова застегивает на себе новые одежды от мадам Малкин и укладывает волосы в строгий пучок перед приветственным пиром. Гермиона взглянула в зеркало и поразилась тому, как взросло она выглядит. Два календарных года и еще год отмотанного времени отделяли ее от нынешних семикурсников. Теперь ее вряд ли примут за ученицу. И дело было не в одежде: она не чувствовала себя ребенком уже очень давно, пожалуй, со времен Отдела Тайн. Между ней и студентами лежала пропасть опыта, куда более глубокая, чем разница в возрасте.

Гермиона заняла свое место за преподавательским столом рядом с Минервой. Пока та занималась традиционным распределением, девушка объявляла результаты для тех, кто выбрал цифры. Они обменялись улыбками, когда двери распахнулись и в зал впорхнула стайка первоклашек. В этом году они казались совсем крошечными. Северус поднялся, приветствуя их, и зал затих.

Минерва вызывала имена своим звучным голосом. Гермионе показалось, что Распределяющая шляпа сердито покосилась на нее, когда она отправила Джули Абрамс в Хаффлпафф, но когда Майкл Атвуд отправился по ее прогнозу в Слизерин, Шляпа вроде бы смягчилась. В итоге чуть меньше половины новичков предпочли арифмантику, и Гермиона с азартом отмечала, что и у остальных Шляпа подтверждала ее расчеты в половине случаев. Весь ужин они с Септимой просидели, увлеченно обсуждая эти данные.

Когда студенты с шумом повалили из зала в спальни, Гермиона вздохнула. Она решила подождать пару минут, пока коридоры опустеют, и лечь пораньше — завтра утром ее ждал первый урок математики.

Внезапный грохот и вопли Филча донеслись из коридора. Она покачала головой и встретилась взглядом с Северусом. Мирный покой лета официально закончился.