Спроси меня (джен)

С возвращением в Альфа-квадрант и повышением на Кэтрин Джейнвэй свалилась масса работы. Начальство требовало, чтобы она приступала к новым обязанностям в штабе: консультировала Звёздный флот касаемо всех разработок и привезённых из Дельта-квадранта инопланетных технологий, взяла на себя кураторство по строительству новейших кораблей. Кроме того ей иногда поручали обзвоны капитанов с целью передать новые задания. И это отнимало куда больше времени, чем у неё было.

При всём при этом на её плечи легло самое непростое задание из возможных: проследить, чтобы никто из её экипажа не остался обижен Звёздным Флотом. И в первую очередь, разумеется, «маки».

Ох. Борьба за их права была практически кровавой. Несмотря на то, что проблема «маки» в квадранте была давно решена из-за войны с Доминионом, часть адмиралтейства была совершенно не рада экипаж целого корабля. Это было просто смешно. Они разбирали каждое личное дело, каждое происшествие на корабле. И, к сожалению, история Сески и восстание Тиро тут были плохими помощниками.

Что ж, в каком-то смысле Кэтрин повезло, что у неё был союзник —Оуэн Пэрис. Как бы он не относился к «маки», он совершенно точно не хотел снова терять своего сына, невестку и внучку. Так что спустя несколько месяцев борьбы, Джейнвэй с необычайным облегчением приколола к воротникам своих офицеров-маки постоянные значки вместо временных. А вскоре, когда всю команду затронула волна повышений, она искренне радовалась, что Чакотай стал капитаном, а Б'Эланна — коммандером.

Другая проблема была связана с Доктором. Разумеется, его автономный проектор и потрясающее развитие не было оставлено без внимания. Почти на полгода Доктор застрял на Юпитере, где инженеры старательно его изучали. Не то, чтобы Доктор мечтал стать подопытным кроликом, единственную личную вещь которого теперь пытались разобрать до последнего винтика. Так что дело Доктора стало вторым важным делом Джейнвэй.

Она работала не покладая рук, пытаясь уследить за всем. Для этого, а также для того, чтобы всем было комфортно, она даже регулярно собирала команду у себя дома, где каждый делился новостями, рассказывал, как у него дела, и Джейнвэй пыталась помочь.

Однако были те, кто не приходили. И она далеко не сразу поняла, в чём причина.

То, что к ней не мог прийти Доктор, было понятно. Она разбиралась с этим.

Что было ожидаемо, её не посещали Чакотай и Седьмая. Что же, Кэтрин знала, что Чакотай собирался навестить родных, как и Седьмая, и она списывала это на то, что вероятно визит к тёте Анники в Швецию, а затем совместный полёт в бывшую Демиллитаризованную зону занял много времени.

Кэтрин старалась не думать, что возможно есть и ещё причина. Что её избегают, думая, что она будет плохо реагировать на их отношения. Что же, возможно, и в этом было верное зерно... Как бы ни старалась Джейнвэй глушить в себе обиду, пытаясь объяснить, что ни она, ни Чакотай ничего друг другу никогда не обещали, она всё равно чувствовала раздражение.

Возможно, так было действительно лучше. И она поддалась этой мысли, не пытаясь связаться ни с Чакотаем, ни с Седьмой.

Фатальная ошибка.

Если бы она не была так слепа, так зациклена на своих собственных чувствах... Она бы просмотрела логи перемещений. Она бы узнала, что Анника Хансен никогда не доехала до Швеции. И уж точно не покидала Земли.

Бедная девушка почти на год была упрятана в недра Звёздного флота.

Ичеб был ребёнком. За ним Джейнвэй приглядывала, как и за Наоми Вайлдман, поэтому его пристроили в Академию Звёздного флота. Но вот саму Седьмую, как бывшую Борг, стали изучать со всей возможной тщательностью безумных учёных. И Кэтрин боялась представить, через что прошла Седьмая из Девяти.

Она узнала об этом слишком поздно. Когда однажды, созваниваясь с Ичебом, он сказал, что его наставница не связывалась с ним уже несколько месяцев. Это не было похоже на Седьмую. Тогда-то и зазвенел тревожный звоночек в голове Кэтрин.

— Здравствуй, Чакотай, — Кэтрин с некоторым интересом разглядывала несколько заросшего мужчину по подпространственной связи. — Как родина?

— Мы делаем всё, чтобы построить всё заново, — грустно улыбнулся он. — И я рад впервые за столько лет провести время с сестрой и матерью. Звёздный флот уже интересуется, когда я выйду из увольнительной и приму назначение?

— Не совсем, — Джейнвэй поджала губы, чувствуя странный подтекст. — Хотя вскоре достроят корабль нового класса, и ты — первый кандидат на должность капитана. Но я не за этим. Я хотела спросить... Седьмая разве не с тобой?

— Седьмая? — Чакотай криво усмехнулся. — Нет, я её не видел около года. Она исчезла не прощаясь.

— И тебе не показалось это странным? — нахмурилась Джейнвэй. Мужчина внимательно на неё посмотрел.

— А тебе?

И он был чертовски прав. Она была виновата не меньше. А может быть и больше. В конце концов, не только Седьмой она позволила исчезнуть и не общаться. Только кто-то нашёлся просто, а с ней...

Тогда начались поиски. Чакотай тоже прибыл на Землю, ведомый чувством вины или ещё чем-то. Каждая несостыковка, каждый нюанс заставляли их копать глубже.

Может быть, их бурная деятельность принесла свои плоды. Может быть, Седьмая просто перестала быть наконец интересна.

Её отпустили. И, пожалуй, мало кто мог в ней узнать ту Седьмую из Девяти, которую знали раньше. Она с некоторой враждебной холодностью встретилась с Джейнвэй, Чакотаем и Доктором, попрощалась. После чего примкнула к организации рыцарей Фенриса, заявив, что не желает иметь ничего общего со Звёздным Флотом.

Глядя на то, что стало с Седьмой, Джейнвэй буквально ненавидела себя всем сердцем. Не уследила. Подвела. Как она могла допустить такую оплошность?..

У неё в жизни было много вещей, о которых она сожалела. И это, пожалуй, была одна из главных её ошибок.