Формула от смерти (джен)

— Может, уже займешься Русланом? — голос Гевы вырывает меня из сна.

Открываю глаза и прислушиваюсь. В голове необычайно ясно и пусто. Я помню, что потерял сознание, но интереса к этому событию нет. Ощущение странное — хоть мозг работает хорошо, кажется, что не работает совсем.

Дверь в комнату чуть приоткрыта, и я не вижу, кто там, но кроме Вальнара и Гевы, никого другого быть не может.

— Почему Формулой ты не можешь заниматься ночью, когда он спит? — продолжает говорить Гева. Ее слова проникают в голову, не оставляют никаких мыслей и вылетают. — Еще одно такое происшествие, и он вообще может умереть. Ты должен быть все время с ним. И почему раньше не объяснил ему… Что?

Дверь резко открывается и в комнату заходит Вальнар. Он выглядит уставшим и обеспокоенным. Сажусь.

— Как самочувствие, Руслан?

Не ждет ответа и залазит в мою голову. Ежусь и морщусь. Я снова чувствую его холодное, зудящее присутствие в моем мозге. Это помогает немного вернуться к реальности — начать соображать. Раздражаюсь.

— Я и сам могу ответить.

— Знаю. Гева принеси ужин и линги.

Она уходит.

Встречаюсь глазами с Вальнаром и чувствую напряжение и вину. Он садится на кровать рядом со мной.

— Руслан, ты ни в чем не виноват… — сжимает мое плечо. Тон такой, будто он разговаривает с ребенком или с сумасшедшим. Это раздражает еще сильнее.

Я ничего не понимаю! И почему никто не хочет мне хоть что-то объяснить? Например, почему я кричал на наставника, при этом был будто вне тела? Или почему упал в обморок без причины? Я сам должен догадаться? А еще я в чем-то виноват! О чем он вообще?

— С чего я должен чувствовать себя виноватым?

Вальнар удивленно поднимает брови.

— Что? — теперь тон совсем другой — встревоженный. Он хмурится и снова дотрагивается до моего плеча.

Отстраняюсь и сбрасываю его руку.

— Руслан?

Лицо наставника меняется. Комната тоже. Яркое солнце за окном сменяется ночным небом. Свечи на люстре гаснут — остаются гореть всего несколько из них. Становится мрачно и темно.

— Руслан? — настойчиво спрашивает Вальнар, в голосе беспокойство.

Я только качаю головой в ответ. Мысли смешиваются, суетятся, не дают мне задуматься о чем-то одном — понять, что происходит.

— Руслан, успокойся, — наставник берет меня за плечи и поворачивает к себе. — Все в порядке. У тебя были галлюцинации.

Галлюцинации? Это он называет «в порядке»? Это ни хрена не в порядке! Я что, сошел с ума?!

— Я схожу с ума? — мой голос дрожит.

— Нет. Но если еще раз так нагрузишь свой мозг, ты точно сойдешь.

В комнату заходит Гева с подносом.

Как-то она быстро. Может, она галлюцинация? Как мне теперь узнать, что галлюцинации, а что нет?

— Поешь и спать, — Вальнар забирает поднос и кладет мне на колени. — Но сначала выпей.

У меня в руках оказывается чаша с какой-то зеленой жидкостью. В нос ударяет резкий запах спирта, смешанный с ароматами растений и забродившего винограда.

— Что это?

— Это линга. Целебный напиток. Что-то вроде лекарства.

От сумасшествия?

— Нет, не от него. Руслан, ты не сошел с ума.

Сам он себе верит?

Смотрю в его глаза.

Верит.

Ладно, на этот раз поверю тоже.

Залпом выпиваю напиток.

Гева

«Дневник для рассудка»

26 марта 1404 год

Мне в голову не могло прийти, что его пригласят к общему столу.

Отец приглашал за стол посторонних людей только в редких случаях. И каждый раз предупреждал об этом. Поэтому я никогда не волновалась, во что облачиться, когда выходила к завтраку. И Отец никогда не возражал против этого.

Надев повседневный наряд и причесавшись, я пошла в столовую. Если бы я знала, что он там, облачилась бы придворный наряд. Но я не знала.

— А это моя единственная и любимая дочь — Гева. Гева, позволь представить тебе — Метран, он прибыл к нам из Иноземия.

Я замерла. Отца, похоже, не смутило, что я одета домашнюю одежду, но мама нахмурилась. Но я быстро забыла об этом — все мое внимание забрал мужчина, который встал, как только Отец меня представил. Это был он — незнакомец, который вчера прибыл в замок. Который занимал мои мысли полночи. Он, как мне показалось, чуть насмешливо разглядывал меня.

В этот раз мне удалось рассмотреть его получше. Он высокий и статный. Лицо неподвижное и умное. Бронзовые волосы отстрижены до кончиков ушей и падают на глаза. Он их убирает легким взмахом головы. Цвет глаз зависит от света — серый или ярко-изумрудный. Они пронзительные и глубокие. Губы тонкие и легко поддаются насмешливой улыбке.

Мы с секунду пристально смотрели друг на друга, но я не отвела глаз, как вчера. Потом он, вежливо улыбнувшись, подошел ко мне и, взяв мою руку, поцеловал ее. Казалось, будто он смеялся надо мною. Я вся вспыхнула.

Как он смеет надо мной смеяться! Моя одежда не дает ему права!

Я улыбнулась ему самой холодной улыбкой, на которую была способна и чуть наклонила голову. Спокойно избавилась от его руки и села на свое место. И за все время его разговора с Отцом ни разу на него не взглянула.