| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Ронан
Утро на Энглси-стрит встретило нас промозглой, сырой взвесью. В воздухе стоял привычный для набережной запах мокрого асфальта, прелых листьев и автомобильных выхлопов. Низкое коркское небо нависало над черепичными крышами сплошным серым полотном, глуша звуки колоколов и далекий гул грузовиков у портовых доков.
Мы не спеша спустились по гранитным ступеням полицейского участка. Я придержал Мэй за локоть у края тротуара и достал из кармана куртки телефон:
— Давай вызову такси прямо к твоему дому. Ты же почти не спала.
Ночью, после того как мы вернулись от складов, я остался в ее гостиной на диване. Спать не хотелось вовсе. Я долго ворочался, прислушивался к тишине за приоткрытой дверью спальни, проверяя, не станет ли ей хуже после пережитого испуга — мало ли, вдруг придется срочно искать дежурную аптеку. Потом пару часов просто листал рабочие спецификации в телефоне, скрутив яркость экрана до минимума. Мэй из комнаты так и не выходила, и я надеялся, что она хотя бы задремала. Утром, когда мы собирались на опрос к следователю, она, конечно, призналась, что сон был нервным и урывками. Лицо оставалось бледным, под глазами залегли тени, но она держалась — спокойно, собранно, без слез и растерянности.
Мэй покачала головой и мягко коснулась пальцами моего запястья, опуская мой телефон вниз:
— Нет, Ронан, не надо домой. Если я сейчас зайду в пустую квартиру среди белого дня — я буду только сидеть, смотреть в коридор и вздрагивать от каждого шороха. У нас годовой проект, макеты моста Святой Марии надо сводить. Поехали в агентство. Мне нужно переключиться на обычные дела.
Я посмотрел на нее сверху вниз. В ее взгляде не было страха — только тихая, упрямая собранность и тот профессиональный азарт, который всегда просыпался в ней перед сложной сдачей объекта. Спорить не имело смысла: работа сейчас действительно защищала ее от лишних мыслей лучше любых уговоров.
— Хорошо, — я убрал телефон. — Поехали в офис.
Такси поймали быстро на углу у моста Парнелл. Машина мягко покатила по мокрым набережным, рассекая неглубокие лужи у тротуаров. Мэй всю дорогу молчала, глядя в боковое стекло, по которому косыми дорожками стекали дождевые капли. Корк жил своей будничной, шумной жизнью: спешили под зонтами пешеходы, ревели моторы автобусов, в витринах пекарен горел теплый оранжевый свет.
Было жутко и странно осознавать, насколько хрупка эта нормальность. Вокруг тебя кипит полумиллионный город, перекрестки забиты людьми, в окнах пабов звенят бокалы, а в двух шагах от этой витринной суеты человек может оказаться в абсолютной изоляции — когда за тобой по пятам идет чужая, невидимая для всех тень. Получается, город не защищает. Он только создает слепые зоны, в которых хищнику удобнее выжидать.
В агентстве кипела привычная жизнь. Пахло свежим кофе, бумагой и сухим теплом радиаторов. У входа за столом сидел наш старший монтажник Пэдди в рабочей спецовке, а на двери щелкал свежий кодовый замок — Каллан с утра распорядился ограничить вход посторонним.
В участке инспектор Маккарти провозился с нами всего минут сорок, быстро сняв показания по разбитому стеклу машины, но шеф умудрился накрутить себя по полной программе. Едва мы переступили порог, как он выскочил из переговорной с кружкой в руке:
— Ну наконец-то! Чего они там мурыжили вас до полудня?! Какого черта так долго? В этой Гарде вообще шевелиться умеют?!
Было всего лишь начало двенадцатого, но Каллан в своем репертуаре любил добавить драматизма.
— Каллан, тише, ради всего святого, — Мэй не сдержала слабой, искренней улыбки. Ей было заметно приятно, что шеф так шумно и по-своему переживает за нас. — Всё в порядке. Оформили крайнюю необходимость, претензий по машине нет. Они отпустили нас сразу, как только подписали протокол.
— Да уж, отпустили они... — проворчал шеф, взмахнув кружкой, но складка на его лбу сразу разгладилась. — Бюрократы, прости господи. Ладно, Мэй, дуй за стол. Отчетов с тебя сегодня не требую, попей чаю, посиди спокойно над слоями. Если устанешь — скажи сразу. А ты, Ронан, зайди ко мне на минуту, глянем логи по шлюзу.
Я кивнул и пошел за ним в кабинет. Проходя мимо перегородки, я заметил, как к столу Мэй подошла Шивон. Она мягко тронула Мэй за плечо, протянула картонный стакан с кофе и тихонько села рядом на край стола, заводя негромкий, успокаивающий разговор.
С Калланом мы быстро перепроверили сетевые сертификаты, закрыли лишние порты и перевели базы проекта на резервный сервер. Когда я вернулся на свое рабочее место, Мэй уже сидела перед монитором и щелкала мышью, уверенно разводя векторы набережной.
Работа действительно вытягивала ее из оцепенения. Линии чертежа, координаты опор, привязка датчиков — осязаемый, подчиняющийся логике мир заставлял ее мозг переключиться, вытесняя липкий морок ночных переулков. Когда она правила слои, в ее взгляде вместо страха зажигался тот самый упрямый огонек, за который ее так ценил шеф. Мы работали молча время от времени обмениваясь короткими репликами по таймингу датчиков. Привычные схемы, строки кода и плотные слои графики вставали между нами и внешним миром надежной стеной.
К двум часам дня в опенспейсе стало заметно просторнее. Большая часть сотрудников разошлась на обед, Наташа убежала по делам, а Каллан уехал в мэрию на выездное согласование.
Я закончил сводить таблицу нагрузок, выпрямился и потянулся в кресле. В этот момент ко мне подошла Мэй.
— Ронан, ты свел расчёты? — негромко спросила она.
— Да, в целом закрыл.
— Пойдем выйдем во внутренний дворик? Подышим воздухом пару минут.
Мы спустились во внутренний дворик агентства, выложенный старым камнем. Дождь почти перестал, с водостоков лениво падали редкие капли, пахло мокрым кирпичом и прохладой. В углу под навесом стояли два деревянных стула. Мэй присела на краешек одного из них, спрятав ладони в карманы пальто, а я остался стоять рядом, оперевшись плечом о кирпичную кладку.
Она немного помолчала, глядя на мокрую брусчатку под ногами, а затем подняла на меня глаза. В ее взгляде сквозила растерянность, она явно подбирала слова, чтобы они прозвучали правильно и не казались навязчивыми:
— Ронан... я хочу поговорить о том, что... делать дальше. Я хочу попросить тебя переехать ко мне. Нормально переехать, не просто как гость на диван на пару ночей. Во всяком случае, пока полиция полностью его не найдет и не обезвредит.
Мое сердце глухо толкнулось в груди.
— Мэй, да конечно, я перееду, — сразу же отозвался я, не колеблясь ни секунды. — Без вопросов.
— Подожди, — мягко перебила она, чуть покачав головой. — Ты дослушай. Ты соглашаешься, даже не подумав о себе. Но вопрос в том, что у тебя своя жизнь и ты платишь свою аренду. Квартира под холмом — это жилье моих родителей. Они вышли на пенсию и перебрались на южное побережье, в Кинсейл. Там море, воздух чистый, у них теперь свой тихий дом. Квартиру в Корке они оставили мне. Я плачу только за коммунальные услуги — свет, газ, интернет. По сравнению с арендой это совсем небольшие деньги. Конечно, мне страшно оставаться там одной, хоть квартира и стоит на быстром вызове в Гарде. Пока его не поймают, одной быть невыносимо. Но уехать к родителям в Кинсейл я не могу. Во-первых, притащить этого психа к ним на порог — это безумие. А во-вторых... у нас же с тобой общий проект! Наш проект. Мы столько сил в него вложили, и бросить?
"Наш с тобой проект..." — эти слова прозвучали так просто и естественно, что у меня внутри разлилось глубокое, тёплое чувство.
— Но у тебя на Шэндоне съемная мансарда, — продолжила Мэй, глядя на меня очень серьезно. — У тебя же там контракт, наверное, минимум на полгода?
— Ну да, на шесть месяцев, — кивнул я.
— Вот видишь. Ты же сам знаешь, какие в Корке драконовские законы по аренде жилья. Если ты сейчас просто съедешь и бросишь мансарду пустой — хозяева удержат депозит, выкатят неустойку за досрочный разрыв, и ты потеряешь кучу денег! Из-за меня. Я так не могу, Ронан. Ты и так тратишь на меня столько времени и сил. Это будет абсолютно несправедливо.
Она слегка подалась вперед, искренне пытаясь разложить все по полочкам:
— Смотри, у нас два варианта. Первый: мы прямо сегодня даем объявление о субаренде. В Корке дикий дефицит комнат, сейчас начало сезона, приезжают стажеры, техники. Мы найдем человека на месяц-полтора, он будет платить за мансарду вместо тебя, и ты не потеряешь договор. А второй: пока мы никого не найдем, эти недели твою аренду буду полностью оплачивать я. Я переведу деньги со своего счета. Иначе я просто не смогу жить спокойно, зная, что ты несешь убытки.
Я смотрел на нее и думал, что чем больше я ее узнавал, тем яснее понимал, насколько я в ней не ошибся. В Мэй не было ни капли меркантильности или расчетливости. Даже оказавшись в смертельной опасности, в состоянии дикого стресса, она ни на секунду не пыталась сманипулировать ситуацией или использовать меня как удобный бесплатный щит. Она думала о том, чтобы мне было комфортно, берегла мои деньги и мои договоры. В этом было столько чистой человеческой порядочности, что у меня перехватило дыхание.
— С тобой бесполезно спорить, да? — тихо спросил я, чувствуя, как губы сами трогает улыбка.
— Абсолютно, — тихо ответила Мэй и тоже слегка улыбнулась. — Так что мы выбираем?
— Субаренду, — я примирительно поднял руки. — У дублинцев в понедельник заезжают монтажники на мост Святой Марии. Им в любом случае нужно жилье на четыре недели. Я напишу их старшему, парень снимет мансарду с радостью, и хозяйка будет спокойна. Никаких потерь.
Мэй с явным облегчением выдохнула:
— Вот и отлично. Ронан... спасибо тебе огромное. Ты правда такой хороший...
"Ты такой хороший".
Я прекрасно понимал: это еще не то признание, которое я хотел бы услышать. Но то, с каким выражением она это сказала — открыто, мягко, глядя прямо в лицо, — стоило всех месяцев моего молчания. Она произнесла это с такой теплой, чистой благодарностью — как самому близкому, надежному другу. В памяти мелькнули ночные склады, ее ледяные щеки и слова, которые я тогда шепнул ей в висок: "Все хорошо, маленькая... я здесь". Помнит ли она это сквозь пережитую панику? Вряд ли. Да и какая к черту разница. Даже если Мэй никогда не посмотрит на меня иначе — быть рядом с ней, помогать ей и знать, что она в безопасности, для меня уже было огромным счастьем.
Мэй чуть склонила голову набок:
— Слушай, а знаешь, кто мы теперь? Мы — настоящая команда в осаде.
— Точно, — улыбнулся я в ответ. — Гарнизон холма Шэндон.
— Как мы делим комнаты? — спросила она уже деловым тоном.
— Как скажешь.
— Гостиная целиком твоя. Там большой стол у окна, диван широкий. Поставишь мониторы, чертежи разложишь. Если диван покажется неудобным — скажи сразу, поменяемся, заберешь спальню.
— Перестань, диван там отличный.
— Что тебе нужно перевезти сегодня?
— Одежду, рабочий монитор, инструменты... Паяльную станцию обязательно заберу, надо платы доделать. И пару контрольных колонок для замеров акустики у воды.
— Хорошо. Возьмем тогда машину на пару часов в каршеринге у вокзала Парнелл-Плейс, спокойно поднимемся на холм, загрузим всё в багажник и перевезем. Закончим работу около шести — и поедем.
— Договорились, — кивнул я.
К семи вечера город окончательно погрузился в темноту. Сырость с реки Ли висела в воздухе густым туманом, превращая огни на мостах в мутные янтарные пятна.
Мы оформили прокатную машину у вокзала, поднялись по узкому подъему на холм Шэндон и за полчаса собрали мои вещи. Я упаковал сумку с одеждой, уложил в коробки сервисный монитор, кейс с осциллографом, паяльник, катушки припоя и колонки. Мэй постояла на пороге моей холодной мансарды, только покачав головой:
— Батареи ледяные. У меня в квартире хоть отогреешься нормально.
Мы спустили коробки в багажник, съехали обратно вниз и припарковались в тихом переулке у ее дома. Подняли вещи на второй этаж за пару заходов.
Когда тяжелая дубовая дверь закрылась и я привычно повернул замки на два оборота, внутри наконец воцарилась глухая, надежная тишина.
В прихожей встали мои массивные ботинки — рядом с ее аккуратными сапожками. Моя темная куртка повисла на крючке рядом с ее пальто. На столике у зеркала легла вторая связка ключей.
— Вот, держи, — Мэй открыла дверь ванной и кивнула на белую деревянную полку над стиральной машиной. — Нижняя полка свободна, можешь поставить бритву и всё свое. Полотенца чистые в бельевом шкафу на верхней полке.
Это было странное чувство: мои привычные вещи легко и естественно занимали место в ее доме.
Ситуация могла бы показаться почти комичной, если бы не причина, из-за которой всё это происходило, — глухая, уродливая тень сталкера за окнами. Но, прямо сейчас происходило то, о чем я даже мечтать себе не позволял: я съезжался с девушкой. Да, мы не были парой, и повод был мрачнее некуда. Но факт оставался фактом: я заносил сумки и раскладывал инструмент в квартире девушки, от одного взгляда которой у меня внутри всё переворачивалось уже полгода.
Я перенес коробки с техникой в гостиную. Большой дубовый стол в эркере подошел идеально: монитор встал как влитой, рядом легли ноутбук и инструмент. Я нашел под столом уже знакомую двойную розетку, воткнул сетевой фильтр, и пилот мягко щелкнул, отозвавшись тусклым рубиновым огоньком.
На кухне тихо зашумел чайник, и через несколько минут Мэй вынесла поднос с двумя кружками мятного чая. Она опустилась на край дивана, кутаясь в широкий свитер, а я сел к столу, чувствуя, как тепло кружки приятно греет ладони.

| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |