Незванный гость хуже? (джен)

— К моей группе и до этого многократно пытались прицепить всяких нужных, не мне, естественно, человечков. Каждый раз все заканчивалось вопросом, чем конкретный персонаж может быть полезен? «Паровоз» нам был не нужен, большинство заказов шло именно под нас как таковых. Проталкивать публикации тоже как-то смысла не было. Большая часть фактических результатов оставалась под ограниченным доступом, а методику и теорию мне и самой пристроить несложно. Некоторый интерес представляли математики, айтишники, толковый завтехчастью не помешал бы. Но, вот странность, именно таких нам почему-то не предлагали. Словом, после того, как мне пришлось переписать киборгов на себя, пошла очередная атака.

Степанова привычно отбрехалась от очередного маститого методолога и «очень талантливого юноши с идеями». Даже удивилась, насколько вяло на сей раз к ней приставали, тем более что на горизонте замаячил большой и очень вкусный проект. Однако, сдав все отчеты, вынуждена была заняться не согласованиями с заказчиком, а сдаться в руки врачей.

— Ничего особенного, обычный плановый контроль и профилактика. Но пришлось лететь в соседний сектор и там застрять почти на три недели. Дело уже к концу идет, я в перерывах между процедурами совершаю медитативные прогулки по парку, и вдруг на личный номер приходит вызов от представителя заказчика. Знакомы мы были давно, но неблизко. А тут он разговор начинает с «какого черта ты отказываешься?» И вопрошает таким, знаете, характерным армейским рыком.

— Знаем, — засмеялись Кира и Леночка, — у Димки не раз наблюдали.

— Не, — отмахнулась Наталья, — у него звезд маловато. Вот сменит погоны на генеральские, тогда может быть.

Из содержательного диалога, щедро разбавляемого идиоматическими выражениями и неопределенными артиклями со стороны заказчика, а также односложными «угу», «ага», «да», «нет» со стороны потенциального исполнителя, выяснилось, что руководство факультета решило перетянуть одеяло на себя, не оставляя никому другому малюсенького лоскутика.

Нет, поначалу они все-таки указали Н. С. Степанову в качестве соисполнителя. В самом конце списка. Одну. Без других членов группы. Заказчики очень удивились, потому что подходы к проекту обсуждали лично с ней, и Наталья на пальцах объясняла, почему и для каких работ кто из сотрудников нужен. Вежливо попросили пересмотреть кандидатуры исполнителей. Факультет пересмотрел. В новом списке не оказалось и Степановой.

Заказчики удивились еще больше и потребовали объяснений. Из объяснений следовало, что уважаемая доктор наук никак не может принять участия, поскольку находится на излечении. Она очень сожалеет, но состояние здоровья…

— Это, если кто не понял, я сожалею по состоянию здоровья. Хорошо, что позвонивший сумел оценить, как я глазами хлопала, въезжая в ситуацию, и понял, что на самом деле все чуточку иначе.

Военные, когда им надо, умеют реагировать быстро. Уже на следующий день Степанову подхватил армейский борт, и через сутки после разговора она входила в зал ученого совета, где уважаемые коллеги как раз собирались делить шкуру непойманного медведя.

Медведи сопровождали Наталью. Медведи попросили объяснений. Объяснения не удовлетворили. Ученому совету настоятельно рекомендовали еще раз пересмотреть список исполнителей. Ученый совет настаивал на ротации кадров и проявлял заботу о пошатнувшемся здоровье уважаемой коллеги.

— Скандал приключился неимоверный. В конкурсе «кто кого перематерит» военные брали экспрессией, ученые — изяществом форм. Что характерно, моего мнения не спрашивали ни те, ни другие. Села я в уголок, жду, чем все закончится.

Закончилось тем, что, не придя к согласию, стороны попросту выдохлись. Медведи… то есть заказчики, закусили удила и заявили, или группа Степановой или никто. Факультетское руководство в ответ выдало, что если Наталья Степановна пойдет против мнения ученого совета и возьмет проект, то в университет может не возвращаться.

— Я прямо там заявление на увольнение и написала. На требование отработать положенный срок заявила, что мое драгоценное пошатнувшееся здоровье настоятельно требует поправки, а потому извините, господа ученый совет, ухожу на больничный.

Членов исследовательской группы Наталья известила, как только покинула высокое собрание. И повторила, что оставшимся с ней гарантировать ничего не может. Заказчики, правда, пообещали, что поддержат и подождут, пока ценный специалист на… хм, больничном.

— Разумеется, какой там больничный! Нет, объективно я в военном профилактории разместилась. А вот фактически там не медицинскими процедурами, а созданием самостоятельной консалтинговой фирмочки занялась. Названия еще не было. — Женщина улыбнулась воспоминаниям. — Да и от персонала в наличии ровно четыре человека, плюс я сама и двое киборгов, пока еще не спалившихся. Пока документы оформляла, пока народ подбирала, пришло официальное извещение об увольнении из университета.

— А из-за чего они так неэтично поступили? — Ларсен постаралась подобрать выражения, приличествующие статусу обсуждаемых персон. Да и самой падать до уровня таких деятелей не хотелось.

— Я же говорю, большой и вкусный проект. Только для моей группы самой вкусной была содержательная сторона, а для них — финансовая.

— Рассказать про содержательную можешь? — Осторожно спросила Леночка.

— Могу. Да и должна, наверное. — Наталья задумчиво погладила подлокотники гравикресла. — Заканчиваю затянувшуюся преамбулу и перехожу к амбуле, в которой психологический триллер про тех, кто попал в издержки воплощения самых замечательных намерений. — Она в упор смотрела на Королева. — Твоих, Дима, намерений.

Когда Dex-company начала изымать проблемных «шестерок», оборудование должны были заменять на продвинутых и беспроблемных «семерок». Как правило, так и получалось. Одних сдали, других приняли. Но где-то транспорт вышел из графика, где-то обмен проводили не в полевых частях, а при штабе, где-то просто неразбериха и путаница… Боевые задачи, между тем, продолжали нарезать так, как будто подразделения укомплектованы полностью. В итоге — рост безвозвратных потерь. Не столько двухсотые, сколько трех- и четырехсотые. Тяжелые.

Медицина позволяла сохранить жизнь, вернуть здоровье. Последнее — нередко частично, с отметкой в личном деле «к службе не годен».

— Проблемы комиссованных, разумеется, и до этого были. У военных, в принципе, давно что-то этакое намечалось, но все не срасталось окончательно. Тут, из-за того, что в считанные недели рост произошел взрывообразно, срастили наконец. Дело не в том, что армия много теряла, бывало и хуже. Дело в том, что с этими людьми потом приключалось.

Степанова исподлобья оглядела всех, кто носил погоны, и кто работал в армии оборудованием.

— Рост суицидов. Рост преступности. Алкоголизм. Наркота. Как следствие — падение привлекательности военной службы. Особенно там, где требовались специальные знания и существовал гражданский аналог. Да и набирать в обычные части совсем уж отбросы общества военные не хотели. Слишком проблем много образуется. Но приток приличных кандидатов существенно упал. Так что, когда вы с Dex-company бодаться начинали, я сотрудников своей новообразованной фирмочки как раз в спецлагерь снаряжала. Задачу нам поставили — разработать программу, возвращающую людей к нормальной жизни.

— Проект с самого начала засекретили очень жестко. Всех обследуемых собирали в… в одном месте, где и медицинскую помощь оказывали, и реабилитацию проводили, и нас туда же прицепили. Вход-выход без специального разрешения запрещен. Да и куда пойдешь — степь кругом.

— И лечили, и реабилитировали тоже в степи? — Удивился Джон. Кир в поддержку вопросительно хмыкнул.

— Там сеть учебно-тренировочных лагерей. Когда-то был проект на комплексную подготовку офицеров из разных родов войск. Признали неэффективным, закрыли. Под нас расконсервировали, оборудование поставили. Сначала делили по медицинским показаниям. Потом стало понятно, что это не совсем правильно. Слишком нехорошие собственные свежие воспоминания у выздоравливающих подпитываются за счет новичков. Сменили парадигму. По мере восстановления жизненных функций и работоспособности переводили с одной точки на другую.

Наталья поморщилась, выглотала минералку, но стакан не отпустила:

— Я, видимо, временами на казенный слог буду сбиваться. Извините, но так немного проще.

Невысокие, в один-два этажа белые здания. Сюда бы какие-нибудь могучие дубы, синие ели, трепетные осинки — чтоб взгляд за живое цеплялся. Нет. Степь. Блекло-серая трава летом и бледно-серый снег зимой. Удивительно неживописное место.

Степанова поежилась, запахнула плотнее куртку, переходя от жилого корпуса исследовательского персонала к общей терапии, где ждали данные респондентов.

Пол: мужской

Возраст: 26 лет

Воинское звание: сержант

Обстоятельства травмирования: подрыв мины

Объективно: множественные осколочные ранения конечностей, головы, корпуса

Состояние: повторяющиеся тревожные сны, избыточная реакция на громкие звуки (хлопки, удары, работающие механизмы), забывчивость. Контактов избегает.

Пол: мужской

Возраст: 34 года

Воинское звание: капитан

Обстоятельства травмирования: применение ОДБ

Объективно: множественные переломы ребер и конечностей, множественные повреждения органов брюшной полости

Состояние: навязчивые воспоминания, чувство вины за смерть подчиненных, раздражительность, бессонница. Контактов избегает.

Пол: мужской

Возраст: неизвестно, предположительно 30-35 лет

Воинское звание: неизвестно, при обнаружении был одет, судя по фрагментам, в комбинезон офицерского образца

Обстоятельства травмирования: неизвестны, обнаружен при разгроме базы инсургентов, анализ ДНК идентифицировать личность не позволил

Объективно: множественные поверхностные раны и ожоги, переломы пальцев, следы применения электротока

Состояние: ступор, мутизм. Полное игнорирование контактов.

Пол: женский

Возраст: 24 года

Воинское звание: ефрейтор медицинской службы

Обстоятельства травмирования: пожар

Объективно: ожоги 2-3 степени

Состояние: диссоциативная амнезия, бессонница, раздражительность, истерики. Контактов не избегает, но самостоятельно инициативу не проявляет

Пол: мужской

Возраст: 22 года

Воинское звание: рядовой

Обстоятельства травмирования: встречный бой

Объективно: проникающее ранение грудной клетки

Состояние: навязчивые воспоминания, избыточная реакция на яркий свет, аутоагрессия, вспышки гнева. Контактов избегает.

Пол: мужской

Возраст: 27 лет

Воинское звание: лейтенант

Обстоятельства травмирования: арьергардный бой

Объективно: размозжение области тазобедренного сустава и бедра

Состояние: повторяющиеся тревожные сны, навязчивые воспоминания, воспроизведение ситуации травмирования, чувство стыда, забывчивость. Контактов избегает.

— Они все были очень разными и очень похожими. Они радовались выздоровлению, тому, что уже могут сидеть, ходить, самостоятельно держат кружку и ложку, их перевели на обычную кровать, вместо специальной, с кало- и мочеприемником. А в потом они ломались. Кто-то в момент, кто-то растянуто, но у всех наступало осознание, что дальнейшего улучшения не будет. Что он такой теперь навсегда.

Наталья осторожно поставила на столик пустой стакан.

— Транспорт с тяжелоранеными, палаты, процедурные, где на живых людях можно пронаблюдать работу всех средств высокоэффективного убийства — это, оказывается, на самом деле нестрашно. Страшно, когда молодой парень, еще нет тридцати, а то и двадцати пяти, смотрит мимо мертвыми глазами. Он вчера еще с медсестричками анекдоты травил, а сегодня — все. Мир отдельно, он отдельно, и места в этом мире ему нет.

Дима хмурится, не глядя находит ладонь жены. Кира сжимает его пальцы, не то успокаивая, не то успокаиваясь. У Леночки глаза давно полны слез, которые редкими каплями падают на колени, а она и не замечает. Илья встал сзади, тихонько гладит по плечам, косится в сторону бывшего армейского оборудования.

Они застыли у стены в почти программной позе: ноги на ширине плеч, только руки не за спиной, сжаты в кулаки. Сейчас никто не назвал бы Джона — спокойным, Кира — красивым, а Дэна — воспитанным юношей из хорошей семьи. Боевые машины. Сорванные киборги.