Истина важнее правил (гет)

Сначала Аврора решила, что гул исходит от земли. Он проходил сквозь подошвы, едва заметный на фоне ветра и разговоров у входа в пещеру. Затем на краю стола задребезжала металлическая скоба, которой Сахароза прижимала карты. Стрелка прибора медленно отклонилась к красной черте.

— Она не должна двигаться в эту сторону, — сказала Сахароза. — Мы установили датчик на изменение соединений, а не на силу самого воздействия.

Рыцарь, оставленный охранять лагерь, выглянул из-за каменного выступа. Внутри прохода слышался сухой, неприятный треск, словно под чьим-то весом ломали мокрые ветки. Аврора машинально прижала правую руку к груди. Повязка под рукавицей давно перестала защищать от тупой боли, но привычное движение помогало ей не обращать внимания на слабость пальцев.

— Передайте Альбедо, что показатель растёт, — попросила она рыцаря. — И добавьте, что никто не должен касаться светящегося участка.

Тот уже сделал шаг к проходу, когда оттуда выбежал второй караульный.

— Отходить! По приказу капитана всем отойти к внешним уступам!

— Что с людьми? — спросила Сахароза.

— Двое рыцарей уже вышли. Один рабочий застрял на нижней площадке, Розария за ним. Господин Альбедо пытается удержать осыпающиеся камни.

Аврора схватила опись. Последняя строка древнего текста, написанная чужой рукой и переписанная ещё более чужим почерком, вдруг показалась ей издевательски короткой. «Хранитель не размыкает границу без дозволения удерживаемого». Так она перевела её полчаса назад. Но почему фраза начиналась со знака, означавшего не «если», а «пока»?

Внутри снова ударило. Рыцарь заслонил собой выход из лагеря, и по его лицу Аврора поняла, что спорить бесполезно. Она даже не хотела спорить. Ей хотелось одного: чтобы Альбедо вышел вместе со всеми и они смогли выяснить причину на расстоянии.

— Сахароза, — сказала она, — в последовательности есть третья позиция. Я всё время принимала её за пометку писца.

— Где?

Аврора указала на четыре коротких насечки, соединённые косой чертой. Та же форма встречалась на накладной возле обозначения возвращённого груза. Тогда они сочли её меткой разделения партии.

— Если слово «пока» относится ко всей фразе, здесь должен быть тот, кто свидетельствует об изменении границы. Не вторая сторона договора. Кто-то третий, кто фиксирует, что обе стороны согласны.

— Но если это надпись к действующему механизму, — подхватила Сахароза, — свидетель может быть не человеком, а отдельным элементом. Контрольной частью, которая подтверждает состояние соединения.

Она посмотрела на прибор. Стрелка дрожала так, будто застряла между двумя делениями.

— Как наш измеритель, — сказала Аврора.

Из прохода появился Кэйа, придерживая за плечо испуганного рабочего. У мужчины была рассечена бровь, и кровь уже успела смешаться с пылью на щеке. Капитан передал его караульному и, заметив Аврору у стола, направился к ней.

— Если вы обе всё ещё здесь, значит, приказ об отступлении я сформулировал недостаточно выразительно.

— Мы можем уйти, но сначала вам нужно услышать кое-что важное, — ответила Аврора. — На плите не два элемента, а три. Если Альбедо сейчас удерживает камни силой, мы можем мешать действию, которое уже началось.

— Прекрасно. Особенно мне нравится часть, в которой это выясняется после обрушения.

Кэйа забрал лист, внимательно изучил отмеченную строку и попросил показать соответствующий знак на карте.

— Не знаю, что именно происходит с плитой, — продолжила Аврора. — Но удерживать её любой ценой нельзя. Если это граница, насильно возвращая её в прежнее состояние, мы можем заставить отклик перейти туда, куда уже вывезли части кладки.

— В город? — спросил Кэйа.

— Этого мы не знаем. Но именно на такую возможность указывают опыты с образцами.

Капитан оглянулся на проход и кивнул рыцарю.

— Отнеси Альбедо лист. Не приближайся к повреждённому месту, передай от Розарии, если она уже вышла. А вы обе переходите к запасному укрытию. Мне не нужен ещё один человек, которого придётся оттуда вытаскивать.

На этот раз Аврора подчинилась. Сахароза собрала приборы, и они отошли к узкому гроту между скалами, откуда было видно устье Пещеры звёздного сияния. Даже здесь воздух казался непривычно сухим, хотя от окружающего снега одежда должна была быстро отсыреть. Аврора провела языком по губам и ощутила привкус железа. Пальцы левой руки тоже начали дрожать.

Спустя несколько минут из прохода выскочила Розария. За ней, хромая, выбрался второй рабочий. Рыцари поспешили навстречу. Розария не остановилась, пока не довела мужчину до безопасного выступа, и лишь тогда оглянулась.

— Альбедо остался, — сообщила она. — Камень уходит не вниз, а вбок. Ему приходится держать край, чтобы не обрушилась площадка. Он говорит, что это займёт немного времени.

— Значит, займёт слишком много, — тихо сказал Кэйа.

Аврора услышала в его голосе не насмешку, а привычное для командира вычисление: сколько людей можно послать назад, кто успеет пройти, что случится, если путь закроется окончательно. Она сама считала секунды с того момента, как Розария вышла. Почему-то счёт всё время сбивался.

Когда Альбедо наконец появился на уступе, лицо у него было запорошено белой пылью, а на одном рукаве темнела широкая полоса. Он шёл ровно, без видимых повреждений, и потому Аврора заметила сначала именно грязь. Лишь затем поняла, как крепко он сжимает левую ладонь.

Ей хотелось потребовать объяснения прямо там. Вместо этого она подошла к нему и спросила:

— Ты можешь разжать руку?

Он удивился, но подчинился. Ничего необычного. Просто несколько пальцев оставались напряжёнными после длительного удержания гео-конструкции.

— Это пройдёт, — сказал Альбедо. — Там слишком узкое пространство для работы. Пришлось удерживать опору с одной стороны, пока Розария выводила последнего человека.

Аврора не стала отвечать. Она знала, что ему неприятно, когда её собственную боль называют пустяком. Оказалось, эта привычка раздражала и в обратную сторону.

Сахароза принесла лист с переводом. Альбедо уже успел его прочесть.

— Я прекратил удержание после выхода людей, — сказал он. — Последняя плита отделилась от верхнего ряда, но не рухнула. Теперь она висит на каком-то внутреннем креплении. Под ней видны узкие каналы, заполненные веществом, похожим на стекло. В отличие от самой кладки, эти каналы светятся последовательно, один за другим.

— Значит, там действительно несколько связанных участков, — сказала Сахароза.

— По крайней мере, мы наблюдаем последовательность отклика. Её направление удалось зафиксировать. Оно шло от повреждённого участка к уцелевшему, а затем возвращалось обратно.

Кэйа развернул лист, полученный от подозреваемого.

— Наша неприятность с фальшивым переводом теперь выглядит ещё менее случайной. Мужчину зовут Бертольд. Он признаёт, что получил распоряжение снять именно последнюю плиту. Кто-то очень настойчиво указывал ему, какой камень выбрать.

— И всё же это не отвечает на вопрос, кто был сторонами договора, — заметила Аврора.

Альбедо посмотрел на неё, затем на прибор в руках Сахарозы.

— Есть способ проверить хотя бы одно предположение. У нас остались два образца, взятые до сегодняшнего повреждения. Если записать отклик от целого участка и сравнить его с откликом образцов, возможно, мы увидим, действительно ли вывезенные камни продолжают участвовать в одном соединении.

— Прибор мы оставим здесь? — спросила Сахароза.

— Первый — да. Второй понадобится у городской стены. Никакого размыкания руками. Только наблюдение за уже существующим состоянием.

Слова «городская стена» заставили Аврору вспомнить людей, которых она видела утром у оцепления. Рабочие растирали озябшие пальцы, ждали разрешения вернуться к привычным обязанностям, сердились на начальство. Никто из них не знал о древнем договоре и тем более не соглашался становиться частью чьего-то опыта.

— Прежде чем отправляться в город, — сказала она, — мне нужно проверить один фрагмент. В старом тексте третья позиция обозначена словом, которое я переводила как «свидетель». В каэнри'ахских записях оно встречается и в значении «тот, кто может подтвердить отсутствие ответа». Это существенная разница.

— Почему? — спросил Кэйа.

— Свидетель мог подтверждать не только согласие. Он должен был удостовериться, что его вообще дали. Если вторая сторона молчит, границу нельзя изменять по одному желанию первой.

Кэйа перестал вертеть в пальцах перчатку.

— То есть человек с ломом нарушил не строительную инструкцию, а порядок, предназначенный для того, чтобы кто-то мог отказаться?

— Это пока версия, — ответила Аврора. — Но поддельный перевод убрал именно то место, где написано об отказе.

В глубине пещеры вновь раздался глухой звук. На этот раз его сопровождало короткое голубоватое мерцание, заметное даже снаружи. Сахароза перевела взгляд на прибор. Стрелка, только что опустившаяся почти к исходному делению, неожиданно отклонилась в противоположную сторону.

— Теперь иначе, — произнесла она. — От уцелевшей кладки к повреждённой. Направление поменялось.

Альбедо прошёл к прибору, проверил зажимы и попросил всех отойти на несколько шагов. Он не приближался к камням. Несколько минут они молча следили за показателями, пока отклонение снова не уменьшилось.

Аврора услышала шёпот на самой границе восприятия. Он не складывался в слова и исчез, как только она попыталась прислушаться. Её первой мыслью было ответить. Второй — что она слишком устала, чтобы различать собственные мысли и чужие.

— Я сегодня не буду пытаться говорить с ним, — сказала она Альбедо, когда они ненадолго остались у внешнего уступа. — Мне даже не нравится, что я об этом подумала.

— Хорошо, что ты сама заметила момент, когда наблюдение становится ненадёжным. Мы все устали.

— Ты говоришь так, будто это обычное условие опыта.

— Отчасти так и есть. Но я понимаю, что для тебя оно имеет другую цену.

Он хотел добавить что-то ещё, но Аврора уже смотрела на вход пещеры. Там лежали две брошенные лопаты и скрученная верёвка. Самые обыкновенные вещи, забытые людьми, которым пришлось спешно спасаться. При виде верёвки она вдруг вспомнила, как в первые недели на Хребте радовалась возможности выйти из своего тесного закутка хотя бы к печи. Теперь ей позволяли участвовать в экспедициях, спрашивали её мнения, доверяли переводы. И всё же неизвестная сила по-прежнему могла решить за неё, где закончится её собственная жизнь.

— Я не хочу, чтобы ты оставался там один, — произнесла она.

— Я и не намерен возвращаться без необходимости. Сегодня мы получили достаточно сведений, чтобы сменить тактику.

— Я имела в виду не только пещеру.

Альбедо повернулся к ней. Она тут же пожалела о двусмысленности слов. Признаться, что за минуты его отсутствия успела представить худшее, было почему-то труднее, чем рассказывать о чужом голосе в голове.

— Нам нужно донести результаты Джинн, — добавила Аврора. — И отдохнуть хотя бы настолько, чтобы завтра не перепутать два разных значения одного знака.

Он кивнул, будто услышал только вторую часть. Но когда отряд начал собирать вещи, Альбедо не пошёл впереди вместе с рыцарями, как делал обычно. Он остался рядом с повозкой и помог Авроре устроиться так, чтобы повреждённая рука не ударялась о борт на каменистой дороге.

На обратном пути она задремала всего один раз. Ей приснилась не женщина с золотыми глазами и не маленький дракон, а холодная стена, у которой стояли трое незнакомцев. Двое держали по одному концу нити. Третий ждал между ними, не позволяя ни одному потянуть первым.

Проснувшись, Аврора долго смотрела на собственную левую ладонь. Сон слишком хорошо соответствовал их последнему предположению, чтобы доверять ему как подсказке.

Она достала блокнот и записала только одно: «Проверить третью позицию по независимым источникам. Сны не считать свидетельством».