Изменчивая жизнь Дореи Поттер (джен)

— Почему у тебя отдельная спальня? — спросила Долорес, когда они спустились в гостиную Слизерина, свернули в коридор, ведущий к спальням девочек, и Дора сказала им, что она будет спать в отдельной спальне дальше по коридору.

— Думаю, потому что её родители попросили об этом профессора Слизнорта, — сказала Ева.

— А что такого? — пожала плечами Маргарет. — У Регулуса с первого курса отдельная спальня. И у Рабастана Лейстрейнджа. И ещё у кучи людей. Например, у старост.

— Моя мать написала профессору Слизнорту письмо о том, что я плохо высыпаюсь из-за шума в общей комнате, и попросила выделить мне отдельную спальню, — объяснила Дора. На самом деле ей нравилось жить в общей комнате с другими девочками, но её родители не хотели, чтобы тот факт, что она перестала спать по ночам, заметили все её однокурсницы. — Я действительно плохо высыпалась в прошлом году.

— Потрясающе, — протянула Долорес и зашла в их старую общую комнату.

Дора прошла дальше, надеясь, что её подруга не будет сильно ей завидовать.

* * *

Ночью, сидя на кровати в своей новой маленькой тихой спальне, Дора прочитала письмо, которое написала ей Петуния. Петуния спрашивала у неё, о каких изменяющих внешность зельях она упомянула в своём письме и о том, солгала ли ей Лили, когда сказала, что изменяющие внешность зелья действуют всего час.

Сначала Дора подумала, что напишет ей, что Лили не лгала. Оборотное зелье, единственное общеизвестное зелье изменения внешности, действительно действует только час. Но потом Дора вспомнила, что магглам вообще нельзя принимать обычные зелья. Они слишком сильные для них и работают на них неправильно. Такое мощное зелье, каким было оборотное, вероятно, вообще убьёт маггла, который попробует его выпить.

Существовали зелья, созданные специально для магглов. Дора в конце прошлого учебного года скопировала несколько книг о них в запретной секции. Она не читала их сама, просто отдала Северусу, поэтому не знала, было ли там зелье, изменяющее внешность. Но если бы оно там было, его эффект длился бы вечно, потому что у магглов не было собственной магии, которая боролась бы с эффектом зелья, постепенно вытесняя его из тела. Это было как раз то, о чём её спрашивала Петуния, которая хотела стать красивой навсегда, а не на один час.

Дора почувствовала, как в ней загорается любопытство. Её не просто так выбрала палочка из грецкого ореха, палочка изобретателя. Всё новое и необычное манило её, как приманивающие чары.

К тому же, она всё ещё чувствовала себя немного виноватой за то, что обманула её с зеркалом. Так что она решила, что попытается найти что-нибудь, хотя бы в качестве извинений, вытащила из рукава палочку, снова трансфигурировала скопированные ею в запретной секции книги и начала читать.

* * *

— Зачем тебе книги о магглах? — спросила Долорес на следующий день, сидя рядом с ней на истории и наблюдая за тем, как Дора читает "Прикладное Маггловедение". Профессор Бинс рассказывал о гоблине по имени Икабух, который отказывался раскрыть секрет зачарования денег волшебникам, которые взяли его в плен. Он снова и снова откусывал себе язык, как только его излечивали, чтобы не дать себе разгласить тайну даже под Сывороткой Правды. В итоге он умер, а секрет зачарования денег был утрачен, и никто не мог создавать новые галлеоны. Приходилось использовать те, которые уже были созданы, которых с каждым годом становилось всё меньше, из-за чего ценность существующих возрастала. — Ищешь информацию об автобусах?

— Ищу что-то, изменяющее внешность, — шепотом ответила Дора. Узнать об автобусах она бы тоже не отказалась, но в данный момент она искала не это. — Одна маггловская девочка спросила меня, есть ли магический способ сделать её красивее. Я хочу попробовать найти такой.

— Такого нет, — сказала Долорес, недовольно поморщившись. — Я уже искала. Есть Оборотное зелье, но оно действует лишь один час. Есть Философский Камень, но пользоваться им слишком опасно, поэтому он запечатан в Отделе Тайн с высшей степенью защиты, права доступа к нему нет даже у глав Благородных Домов. Есть метаморфомагия, но с ней надо родиться. Других способов нет.

— Для обычных людей нет, — согласилась Дора. — Но, может быть, для магглов что-то найдётся.

Долорес взяла у Доры лежащую на столе тонкую книгу "Ваш Сосед-Маггл" и присоединилась к ней в поисках.

Листая страницу за страницей, они нашли довольно много зелий, которые управляли поведением магглов и морочили им разум. Некоторые могли превратить их в безвольных рабов, выполняющих любые команды. Другие могли заставить их любить вас сильнее всего в этом мире. Третьи могли стереть им память о чём-то. Но было не так много зелий, которые могли изменять их тела.

Дора нашла рецепт зелья, которое навсегда лишало магглов способности чувствовать боль, и рецепт зелья, которое делало их плоть на вкус как тыква. Долорес нашла упоминание зелья лечения ран и переломов, которое больше нельзя было сварить, потому что спиральный гриб, использующийся в нём, вымер, когда лес, где он произрастал, был уничтожен заклинанием Адского Пламени во время войны с Гриндевальдом. Автор книги рекомендовал вместо него просто использовать чары эпискей для ран или чары репаро для починки костей.

Репаро, писал автор книги, не использовалось для исцеления волшебников, потому что их собственная магия блокировала его тонкий эффект. Но на магглов, писал он, которые не имели собственной магии, репаро действовало так же, как на обычные предметы.

Дора перестала читать, глядя на эту фразу и осознавая, что отсутствие собственной магии означало не только то, что репаро будет действовать на магглов, но и то, что на магглов буду действовать и другие чары, которые обычно не действовали на волшебников. Что на магглов будет действовать и трансфигурация.

Свободная трансфигурация людей была недоступна большинству волшебников, потому что копирование даже одного человека занимало больше месяца, а копирование людей в количестве достаточном для обретения способности к их свободной трансфигурации, заняло бы больше сотни лет. Но Дора, как метаморфомаг, уже была способна на это.

Эта мысль опасно приближалась к некромантии. Это было не создание новых людей, а изменение уже существующих, что технически не относилось к некромантии, но что было очень близко к ней.

Дора проверила свои ощущения, убеждаясь, что никакой легилимент не пробирается в её разум прямо сейчас, и почувствовала себя спокойнее.

— Видимо, ничего нет, — произнесла Долорес, перелистывая последнюю страницу "Соседа-Маггла". — Можно поискать в других книгах.

— Да, давай потом поищем в других книгах, — медленно согласилась Дора. — А пока послушаем профессора Бинса.

Дора убрала книги в свой расширенный карман, обернулась к призраку профессора Бинса и сделала вид, что очень внимательно слушает, о чём он говорит. Она думала, что она, вероятно, была единственным человеком на Земле, который был способен сделать то, о чём Петуния её спрашивала. Во всяком случае, пока маленькая мисс Тонкс не повзрослеет и не начнёт колдовать.

Дора не хотела никому рассказывать об этом, потому что не хотела, чтобы люди чаще задумывались о том, как близки её способности к некромантии. Ей нужно было посоветоваться с родителями обо всём этом. Но ей нужно было сделать это лично, потому что это не та тема, которую можно доверять письму, а это было невозможно до Рождества.

Так что Дора отложила эти мысли до Рождества. Вечером она написала Петунии, что она пока только на втором курсе, даже младше Лили, и знает не так много, пообещала поискать что-нибудь в библиотеке, но предупредила, что это может занять немало времени. Она спросила, как работают автобусы, потому что ни Лили, ни Северус не смогли объяснить ей это, а ей всё ещё было интересно.