Пентименто (гет)

Гарри ликовал. Ещё один крестраж найден. Дневник Волдеморта попал в распоряжение Ордена, осталось его как-то уничтожить.

— Питер, ты наш герой! — воскликнул Джеймс. — Чёрт, друг… Прости, что сомневался в тебе.

— Ладно, не будем об этом, — скромно произнёс Хвостик.

— Налейте ему ещё пива! — заголосил Сириус, сдавив Пита так, что тот едва мог шевелить руками. — Фрэнк, не стой столбом! Алиса, детка, не стесняйся — открывай шампанское!

— Ты забыл, Блэк, что я теперь в лиге трезвенников?

— Забыл. Сейчас отправлю Краковяка за колой для двух будущих мамочек. А ещё у нас есть вкусная «ягодная бурда» собственного эльфийского производства. Никакого алкоголя, только натуральные продукты клубничного содержания — собраны на заднем дворе вашего покорного слуги.

— С удовольствием попробую «бурду»! — подала голос Лили.

— А бутылочка виски у тебя случайно не завалялась? — спросил Грюм. — Хорошего, крепкого, ирландского и рыжего, как макушка Скримджера.

— Понятия не имею, какая у него макушка, но в буфете есть дивный шартрёз. Зелёный, как рожа Абраксаса Малфоя, когда он обнаружил пропажу крестража!

В доме крёстного творилась вакханалия — все праздновали, веселились, улыбались. Гарри не припоминал, чтобы хоть раз участвовал в чём-то подобном, не считая школьных вечеринок в честь окончания экзаменов. Вот только пиво там было исключительно сливочное, а до настоящего выпускного он не доучился — уж там-то отрывались по полной.

— Я знал, что ты справишься! — заявил он Питеру между тостами.

— Не стоит, Гарри, — прошептал тот так тихо, что его почти не было слышно в общем гуле. — Мне просто… просто повезло.

«Повезло» — сильное преуменьшение, прямо-таки преступное. Питер, как было велено, проник в Малфой-мэнор, полторы недели рыскал по поместью, пока не вызнал, где сейф, куда Абраксас положил тетрадь. Хвостик дождался подходящего момента… Риск был чудовищный.

— Это Реджи! — вскричал Сириус, различив характерный стук в дверь. — Он будет счастлив узнать, что ещё один крестраж теперь у нас!

Градус веселья тотчас спал. К присутствию бывшего слизеринца фениксовцы ещё не привыкли.

Гарри первым разрядил обстановку, когда расхохотался, увидев вытянувшееся в недоумении лицо Регулуса, вставшего на пороге столбом. Сириус оживлённо вещал ему что-то на ухо, приобняв за шею и пытаясь втиснуть в его ладонь стакан. Бродяга весь вечер смеялся, мотал головой, махал руками. Казалось, он и не человек вовсе, а индийское божество с четырьмя или более руками — Гарри видел такое на коробочке чая. Только кожа у того была синяя, как у пикси.

Наконец физиономия младшего Блэка просветлела.

— Пит, расскажи ещё раз, как ты это проделал! — Сириус потащил брата в центр комнаты, вовлекая в празднование. — Реджи должен это услышать!

Гарри плюхнулся на софу, наблюдая за близкими и друзьями. Хвост мог повторять рассказ о своём подвиге снова и снова — Поттеру не надоедало.

— И как удачно, что портрет, за которым скрывался сейф был маггловским, — заметила Лили. — Волшебный бы сразу тебя выдал, Питер.

— Я и говорю: повезло.

— А где сейчас дневник? — спросил Регулус. — Веселье весельем, но крестраж нельзя оставлять без присмотра.

— Дневник — слишком опасная вещь, чтобы держать на виду, — сказал Сириус. — Я приспособил один из особых сундучков дяди Альфарда — ну тех, что сдерживают проклятые вещички.

— А где сейчас «проклятая вещичка», которая там наверняка лежала?

— Какой же ты зануда, Реджи! Отстань!

— Как жаль, что мы не можем поделиться радостью с другими фениксовцами, — произнесла Алиса, заставив смешки стихнуть.

— Да, но… — Сириус переглянулся с братом. — Мы вынуждены держать остальных в неведении ради безопасности. Их безопасности и нашей.

— А что насчёт Дамблдора? — Регулус обошёл глазами комнату. — Где он?

— Хороший вопрос, — хмыкнул Джеймс.

— Я сказал ему, что дневник найден. — Грюм, казалось, был ничуть не заинтересован этой темой, крутя в руках найденную бутылку французского ликёра. — Он передал, что Петтигрю молодец.

— И всё?! — возмутилась Лили.

— А что ещё? — Грозный Глаз уродливо ухмыльнулся.

— Действительно, — хмуро откликнулся Сириус. — Раньше мы собирались на какой-нибудь квартире каждую неделю, словно общество анонимных сексоголиков, а теперь наш предводитель сорвался и пустился во все тяжкие и э-э... сношает сам себе мозги проклятым камнем из сказочки. Сдаётся мне, он утратил интерес к Ордену, а про Ремуса, поди, совсем забыл. Сколько ему ещё маяться в общине оборотней?

— Альбус знает, что делает.

— Хочется верить, — сказал Фрэнк. — Сегодня я получил сову от Доркас Медоуз, к которой обращался за поддержкой. В прошлом она отказала, а теперь сама заинтересовалась нашим делом.

— Пожиратели смерти убили её сына, — прошептала Лили, машинально сложив руки на животе.

— Она мать, которая жаждет мщения. Я её понимаю, — кивнула Алиса. — И соболезную. Это был её единственный ребёнок?

— Не знаю.

Гарри заёрзал на мягком сидении. Гораздо больше его волновало мнение Фрэнка, нежели женщин.

— Раз Дамблдору плевать на то, что у нас происходит, давайте решать всеобщим открытым голосованием, — предложил Джеймс. — Кто за то, чтобы принять Медоуз в Орден?

— Тогда надо спрашивать у Вэнс, Гидеона, Фабиана, Элфиаса… — напомнил Питер.

— О да, — с важным видом закивал Сохатый. — И Хагрида не забудь. Он прекрасно разбирается в политике и боевом потенциале магов. Дьявол! Я опять веду себя, как козёл! Ничего не имею против Рубеуса, но... Давайте здраво смотреть на вещи.

Гарри заметил, что Блэки откололись от коллектива и ретировались пошушукаться на кухню. Регулус как пить дать пришёл не с пустыми руками, он что-то выведал, пока шпионил за Ноттом или Лестрейнджами. Поттер нахмурился. Один вопрос терзал его с самого начала: как далеко готов зайти младший брат Сириуса в деле разоблачения Пожирателей смерти? Будь на то воля самого Гарри, он отправил бы каждого, кто позволил шлёпнуть себе метку Волдеморта, на рандеву с голодными дементорами. За исключением Регулуса, конечно. Он вроде нормальный.

Гарри плеснул себе «ягодную бурду» и вышел со стаканом на крыльцо. В сгустившихся сумерках всякая тень представлялась ему засевшим в засаде врагом. Ублюдки повсюду. Надо держать ухо в остро, иначе получишь проклятье в спину.

Дом крёстного был защищён, Гарри мог спокойно наслаждаться вечером, переминаясь с пяток на носки и пытаясь зацепить кончиком языка приставшие к стеклу стакана кусочки клубники.

— Эй, Сохатик, — позвал кто-то сзади. — Вот ты где. А я тебя ищу по всему дому.

Гарри чуть не подавился.

— Питер? Как ты меня сейчас назвал?

— Сохатик, — смущённо промолвил Петтигрю, прикрыв входную дверь до щёлки. В руке он держал бутерброд с несколькими слоями бекона. — Звучит ужасно, да?

— Ничего подобного! Просто здесь меня так ещё никто не называл. Я не возражаю. Наоборот, категорически одобряю и поддерживаю!

Питер хихикнул, встав рядом.

— Спасибо, — выдохнул он. — Я справился только благодаря тебе.

У Гарри чуть очки с носа не свалились от такого откровения.

Питер побагровел.

— Когда ты пришёл ко мне, пришёл впервые, ты наговорил столько всего, навёл на меня жути. Но это не всё. Ты сказал, что я был героем, и мне… — Он беспомощно развёл руками. — Мне очень-очень захотелось им стать. Хотя бы для нескольких человек. Чтобы обо мне так говорили, как ты о том Питере из другого времени. Мне кажется, твоё появление здесь — это чудо.

Гарри совершенно растерялся, когда Хвост быстро вытер глаза рукавом.

Так они с ним и застыли (один с пустым стаканом, второй — с бутербродом), глядя в никуда, словно вид на запущенный газон перед домом Сириуса был самым живописным зрелищем на милю вокруг.

— Вообще-то, — проговорил Пит, указав подбородком на бутерброд, — это был мой жест благодарности. Тебе нёс. Но эти три слоя копчёной свинины выглядят так привлекательно, что я уже слюней наглотался. Я съем, ты не против?

— Э-э… Не-а.

— Хорошо. Ну я пойду.

— За добавкой?

Питер рассмеялся.

— А ты и правда хорошо меня знаешь.

После его ухода Гарри сел на крыльцо, обдумывая услышанное… Чудо. Его появление здесь Хвост считал чудом. Дяди Пита больше не было, он перестал существовать. Зато в жизни Гарри появился друг по имени Питер. А ещё друзья Сириус и Джеймс. Сложно воспринимать Мародёров как-то иначе, покуда они лишь немного старше него и говорили с ним на равных.

Доски за спиной снова скрипнули, а свет из прихожей вырвался наружу, когда кто-то вышел из дома.

— Извини, я не знал, что тут занято, — сказал этот кто-то голосом Регулуса.

— Всё в порядке, — поспешно отозвался Гарри, отодвигаясь к перилам. — Места хватит. Крыльцо уныния к твоим услугам.

— Уныния?

— Ну-у… по твоему лицу не скажешь, что ты особо счастлив. Понимаю. Мы здесь чужие. Все пялятся.

Регулус присел рядом, оставляя между ними почтительную дистанцию, и уставился в темноту, окутавшую ветви орешника.

— Сириус из кожи вон лезет, делая вид, что всё нормально, что все мне рады.

— Я видел, он купил волшебный твистер, — поделился Гарри. — Наверное, думает, что игра нас сблизит.

— О, Мерлин! Пора уносить ноги.

— Хочешь послушать, что сейчас говорят про нас? Я спрятал одно ухо-удлинитель в ритуальной конфетнице, а второе у меня в кармане. Звук не очень хороший, но «уши» магически связаны, как сквозные зеркала.

Регулус приподнял брови.

— На каком факультете ты учился?

— Ни на каком, но папа говорил, что я урождённый гриффиндорец.

— Что ж, Поттерам свойственна богатая фантазия. Ты типичный слизеринец. Давай сюда своё волшебное ухо. Хотя знаешь… не надо. Не хочу портить себе настроение. Слышал новости? — Блэк повернулся к Гарри. — Тёмный Лорд объявил тебя целью номер один. Он понимает, что ты уже всё, что знал, рассказал Ордену. Это дело принципа.

Гарри фыркнул.

Регулус внимательно смотрел на него.

— Это не шутки. Ты — свидетель того, что у Тёмного Лорда есть слабые места, что бессмертие — ещё не всё. Ты — символ. Пожиратели смерти будут охотиться за тобой с особым усердием.

— Чувствую себя настоящей знаменитостью. Но если я стану символом для Ордена… для тех, кого боится Волдеморт, что в этом плохого?

— Я бы не хотел играть роль священной коровы для кого бы то ни было. В любом случае, это меня не касается. Я даже не член Ордена.

— Я считаю тебя полноправным фениксовцем! — горячо сказал Гарри.

Губы Регулуса тронула слабая улыбка. Он был польщён, поэтому быстро отвернулся, стесняясь собственной реакции.

— Некоторые с тобой не согласятся.

— Плевать. В моём времени всё было не так, я имею в виду устройство Ордена. Фрэнк был главным, я считал его чёрствым и твердолобым, но сейчас… Теперь я понимаю, что всё, что он делал, было верно. При нём в Ордене появилась главная пятёрка, а все остальные — рядовые, руки и ноги Сопротивления. Им не нужно знать весь план от буквы до буквы.

— Основа — солдаты, середина — офицеры, вершина — командование. У Пожирателей смерти всё именно так.

— И что в этом плохого, раз метод действенный? Даже сейчас о тебе знают больше людей, чем нужно. Сомневаюсь, что тот же глава Аврората отчитывается перед всеми аврорами скопом. Он спускает приказы старшим аврорам, а те, не посвящая в подробности, направляют младших.

— Ты говорил об этом Сириусу?

— Нет. А что толку? Он никогда не хотел командовать.

Гарри вздохнул, а потом схватился за палочку, различив шорох в кустах. Тревога ложная. Кричер.

— Мастер Регулус! — Эльф вышел из темноты, кинувшись к его ногам. — Кричер весь извёлся, переживая за хозяина Ориона! Как он поживает? Как его здоровье? Фифи хорошо за ним ухаживает?

— Извини меня, — сконфуженно прошептал Регулус. — Я отлучусь.

— Ага, конечно, — пробормотал Гарри, убирая палочку.

Регулус вернулся с эльфом в дом. Кричер глаз с него не сводил и всё время норовил оправить его одежду. Непривычно видеть Кричера таким заботливым и обходительным. Грандиозный контраст по сравнению со злобным, брюзжащим существом в засаленной наволочке.

В этом мире всё не так. Лучше. Дерьма, что ли, меньше.

Нужно защитить этот мир любой ценой!

Гарри снова остался один, наблюдая за танцем букашек в луче света, падающего сверху от подвесного фонаря. Самая ушлая мошкара оккупировала края стакана, водружённого на перила террасы. Ветер шевелил ветки тиса, тени ползали по траве, как живые.

В голове стоял навязчивый гул. Глаза слипались. Гарри и не заметил, как погрузился в сон. Разбудило его прикосновение ткани. Гарри встрепенулся, машинально потянувшись за палочкой, но та не понадобилась. Это Лили, всего лишь Лили Поттер, укрыла его плечи пледом.

— К ночи похолодало, — прошептала она. — Не сиди долго, простынешь.

Плед был тёплым, заговорён согревающими чарами. Мама часто так делала.

Горло сжалось. Дыхание перехватило.

— Спасибо, — выдавил Гарри. — Я ещё посижу немного и присоединюсь.

— Мы с Джеймсом уже уходим. Время позднее, и я, признаться, стала быстро уставать от шума. Алиса говорит, это нормально. Они с Фрэнком тоже сейчас выйдут.

Рядом с Лили показался Джеймс. Его щёки горели после выпивки, глаза искрились. Гарри поднялся, чтобы попрощаться, как вдруг Джеймс потрепал его по волосам.

— Торчат во все стороны. Как у меня! — сказал он с гордостью, смешанной с несколькими пинтами пива.

Поттеры аппарировали, не сходя с крыльца, и освободили место чете Лонгботтомов.

По Фрэнку так и не скажешь, что он приговорил полбутылки огденского ещё в присутствии Гарри. У него, видать, не только нервы стальные, но и желудок бронебойный. Собран в любой ситуации.

«Настоящий будущий командир», — подумал Гарри с завистью.

— Фрэнк! Можно с тобой поговорить?

Лонгботтом удивился, но кивнул, шепнул что-то супруге, и та, помахав напоследок, аппарировала в одиночку.

Гарри аккуратно притворил входную дверь носком ботинка.

— Выкладывай, — добродушно сказал Фрэнк. — Никто нас не слышит. Блэк ушёл, Грозный Глаз храпит на диване, а Питер заперся в ванной. Облегчает желудок — всё назад. Сириус — группа моральной поддержки. Я предупреждал, что не стоит поддерживать каждый тост.

— Лучше бы отдал бутерброд мне.

— Извини?

— Проехали.

Гарри глубоко вдохнул. Невысказанное признание давило на грудь, как булыжник. Пришло время его сбросить.

— Это я запустил метку над телом убитого сына Медоуз. Когда я нашёл его, он был мёртв, а какие-то парни убегали с поляны. Пожирателей смерти там не было. Вообще.

Фрэнк долго молчал. Он не спрашивал, почему Гарри поступил именно так, и не зудел с нравоучениями. Он спросил о другом:

— Зачем ты мне рассказал?

— Ты должен быть готов, если вдруг тех парней замучает совесть, и они сдадутся сами. Или если правда ещё как-нибудь всплывёт.

Фрэнк несколько секунд смотрел на него, а потом сжал его плечо поверх накинутого пледа, который словно плащ супергероя предавал владельцу сил.

— Выспись хорошенько, Поттер. Ужасно выглядишь.

Гарри улыбнулся.

— Есть, сэр!