Пардус. Разорвавший грань (бывш. Театр теней) (джен)

— Странно, что мы не сорвались сюда раньше, — сказал Кирилл, шагая рядом с Мариной по тротуару. — Сразу, как только в сети появились первые фото.

— Позавчера, когда растение только появилось, мы были в Ягужино, — ответила Марина, не сбавляя шага. — Так что попасть в число первых репортеров нам все равно не светило. А вчера у меня все тело болело после леса.

— Приму к сведению, — серьезно кивнул Кирилл. — Теперь буду знать, как сделать так, чтобы ты не бежала на происшествия сразу.

Марина только фыркнула в ответ и ускорила шаг. Кирилл усмехнулся, но промолчал, догоняя ее.

Они находились у дальней части. Отсюда, растение было видно хуже, чем с центральной аллеи, но и того, что открывалось взгляду, хватало.

Оно возвышалось над оградой. Его ствол был покрыт сетью трещин, в которых пульсировал свет.

Марина остановилась, вглядываясь.

— Тебе не кажется, что оно выглядит по-другому? — спросила она, повернувшись к Кириллу. — Вчера таких трещин и свечения не было.

Кирилл подошел ближе, встал рядом, глядя на растение.

— Добром это не кончится, — сказал он тихо, посмотрев на иномирный организм.

И в этот момент воздух разорвал звук. Он пришел со стороны соседней улицы — буквально в нескольких десятках метров от них.

Марина вздрогнула и обернулась.

— Что это? — спросила она, и в ее голосе проскользнула нотка испуга.

Кирилл не выглядел как человек, который знает ответ.

Марина сделала шаг, потом второй — и побежала. Она успела услышать за спиной резкое:

— Стой!

Но не остановилась. Ей нужно было добежать до края дома, заглянуть за угол, увидеть, что там происходит. Несколько метров — и она оказалась на соседней улице.

Там царил хаос.

Светофор не работал — его темный корпус висел над дорогой, не излучая ни красного, ни зеленого. Машины, видимо, набравшие скорость, чтобы проскочить на мигающий сигнал, теперь криво стояли на дороге. Одна вылетела на тротуар и замерла, уткнувшись капотом в фонарный столб. Капот смялся в гармошку, из-под него тонкой струйкой поднимался дым. Водительская дверь была распахнута, но самого водителя нигде не было видно.

На тротуаре поднимались с земли двое подростков. Электросамокаты валялись рядом. Парень потирал локоть, девушка ошалело оглядывалась, прижимая к груди телефон с треснувшим экраном.

А на другой стороне улицы, у витрины закрытого магазина, сидел мужчина. Он был старше Марины — лет тридцати пяти, может, сорока. Стоял на коленях, согнувшись, закрыв руками уши. Его рот был открыт в крике, но звука не было слышно — будто он кричал в вакууме. По его телу пробегали искры. Они вспыхивали на плечах, на руках, на висках, и гасли так же быстро, как появлялись.

Марина не успела это обдумать, как чья-то рука схватила ее за локоть и резко дернула назад.

— Насмотрелась? Уходим! — голос Кирилла был серьезным, не предполагающим возражений.

Кирилл потянул ее за собой, уводя от парка, в сторону, противоположную растению. Марина не сопротивлялась — ноги сами несли ее прочь, но мысли ее еще крутились вокруг произошедшего.

Она несколько раз оборачивалась назад. Интересно, все-таки, что с ним произошло? От чего он пытался закрыться? Казалось, он слышал что-то, чего не слышали другие. И от чего-то испытывал боль.

Кажется, говорят, что любопытство кошку сгубило...

Марина стала замечать писк в голове. Сначала слабый, он постепенно нарастал. Марина успела подумать: «Это оно?» — и в следующую секунду сжалась от боли, упав на асфальт.

Все тело горело. Не снаружи — изнутри. Кости и мышцы, по ощущениям, будто выкручивались, как мокрое белье, которое выжимают сильные руки. Ей казалось, что она слышала хруст собственных позвонков.

Кто-то пытался к ней притронуться. Даже будто подхватить — руки схватили ее за плечи, попытались приподнять с асфальта. Кто-то что-то говорил. Голос был знакомый, но слова расплывались, терялись в гуле и писке, которые заполнили всю голову. От звуков становилось только хуже. Каждое слово отдавалось в висках тупой, раскалывающей болью.

Чужие руки, пытавшиеся ее удержать, были назойливыми. Они мешали. Сковывали. Прикосновение отдавалось вспышкой глухого раздражения. Марина дернулась, пытаясь сбросить их. Резко, всем телом. Тот, кто ее держал, отшатнулся. Кажется, что-то ей крикнул. Но Марина не обращала внимания на слова. Осталось только ощущение препятствия, которое нужно убрать.

Она перевернулась на четвереньки. Асфальт под ладонями был шершавым и холодным. Пальцы скрючились, царапая поверхность. Ногти оставляли на сером покрытии борозды.

Этот бесшерстный. Слабый. Мягкий. Смеет хватать.

Марина вскинула голову. Мир вокруг стал другим. Краски потускнели, но появились новые оттенки — запахи. Их было слишком много. Мокрый асфальт, выхлопные газы, резина, металл, пот, страх. И среди этого — один, самый близкий, самый раздражающий. Запах человека, который только что пытался ее удержать. Он стоял в нескольких шагах, расставив руки, будто готовясь снова броситься к ней. Он что-то говорил.

Слишком много слов. Слишком много звуков.

Писк в голове стал невыносимым. Он сверлил, требовал, чтобы она двигалась. Чтобы убрала источник раздражения. Марина приподнялась. Тело слушалось, но двигалось иначе, чем она привыкла. Пружинисто, плавно, с силой, которая не находила выхода.

Он не должен приближаться.

Человек сделал шаг вперед.

Нет.

Она рванулась к нему. Движение было быстрым — гораздо быстрее, чем она могла себе представить. Ее рука описала в воздухе короткую дугу. Пальцы, заканчивающиеся когтями, полоснули по воздуху там, где только что было его лицо.

Человек отпрыгнул и разорвал дистанцию.

Бежит? Догнать. Добить. Перекусить.

Она припала к земле, готовясь к прыжку. Мышцы напряглись, как тугая тетива. Мир сузился до одной точки — до горла человека напротив. Прыжок. Воздух засвистел в ушах. Она летела, вытянув вперед передние лапы, уже ощущая, как когти вонзятся в мягкую плоть...

Человек не отпрыгнул, а, наоборот, сделал шаг на встречу. От него не пахло страхом.

Опасен.

Он угроза.

Животный страх заставил мышцы сжаться, а лапы — оттолкнуться практически от воздуха, меняя траекторию. Не вперед, не на него. В сторону. Прочь. Бежать.

Она приземлилась на асфальт, проскользила, разворачиваясь, и рванула вдоль улицы. Прочь от этого места, прочь от этого страшного человека. Быстрее. Как можно быстрее. Спастись.

Она успела сделать всего несколько шагов, как что-то тяжелое обрушилось на нее сверху, придавило к земле. Кто-то прыгнул ей на спину. Она попыталась вырваться, но ее держали крепко. Лапы скользили по асфальту, когти царапали камень, но тщетно.

И тут она почувствовала запах.

Он пробился сквозь вонь города, сквозь все раздражители. Чуть сладковатый. Незнакомый, но приятный. Пахло будто какими-то травами. От этого запаха внутри все стихло.

Ярость ушла. Страх ушел. Осталась только усталость. Мышцы обмякли. Когти перестали царапать асфальт. Дыхание замедлилось.

Устала...

Мысль была вялой, как и все тело. Писк в голове стих. Боль ушла. Остался только убаюкивающий запах. И тяжесть на спине, которая уже не казалась угрозой.

Этот бесшерстный... надоел...

Мелькнула мысль, что она должна сопротивляться, должна... Но сил не было. И не хотелось.

Хотелось спать...

Тьма пришла мягко, как одеяло. Она окутала ее, унося в тишину.