Высокое искусство кулинарии, зельеварения и уползания (джен)

Честное слово, после того, как мы найдём Тобиаса и разберёмся с нападавшим, попрошу лорда Абраксаса нанять бульдозер, чтобы снести этот архитектурный выкидыш  к Мордредовой матери!

Здание старой водокачки практически сливалось с окружающей темнотой, но я успел прихватить фонарик, а у авроров было заклинание Ночного Взора.

Бетховен же, едва мы оказались на месте, спрыгнул с моих рук и, посемафорив пушистым хвостом, уверенно потрусил в сторону здания. Авроры взяли палочки наизготовку, и Ригби прошептала мне:

— Держись сзади, Северус. Вперёд не суйся. Если что-то почувствуешь, дай знать.

После этого бравая аврорская троица ломанулась за Бетховеном. Надо отдать должное — двигались они легко и быстро. Видно было, что своей физической подготовкой они не пренебрегали. Впрочем, это и логично, у них от этого жизнь может зависеть.

Моя физическая подготовка тоже была на уровне, поэтому авроров я догнал легко. Бетховен довёл их до покривившейся, утопленной в землю боковой  двери и требовательно мяукнул. Робертс двинул палочкой — дверь раскололась на несколько кусков. Ценное заклинание. И практически бесшумное.

Ригби проскользнула в образовавшееся отверстие, следом протиснулся Робертс. Я хотел было двинуть за ними, но третий аврор тихо сказал:

— Подожди. Они подадут сигнал.

Я притормозил, но внутри вновь появилось чувство неясной тревоги. А потом я услышал шум и увидел отблески… вспышки заклятий. Похоже, наш нежданный гость был не один… Третий аврор скользнул в проём, велев мне оставаться на месте, и я послушался. По правде сказать, не то чтобы послушался, но подумал, что сообщники могут попробовать сбежать и их стоит достойно встретить.

Впрочем, шум стих довольно быстро, и первым из разбитой двери выпрыгнул Бетховен.

«Не бойся, Хозяин, — потёрся он об мою ногу.  — Они успели. Они спасли».

И точно. Тобиаса аврор Робертс вынес на руках. Тот был бледен и без сознания, но жив.

— С ним всё в порядке, Северус, — сказала аврор Ригби. — У меня есть базовая  целительская подготовка.  Ему просто нужно отдохнуть. И прошу тебя, Северус, не ходи больше сюда… ни в одиночку, ни со своей подругой-ведьмочкой. Это нехорошее место. Я доложу об этом Главе аврората, чтобы завтра же здесь были сотрудники Отдела Тайн.

— Там… там был кто-то ещё? — спросил я.

— Вообще-то это тайна, — вздохнула Ригби. — Но дело касается безопасности… твоей и твоей матери. Поэтому кое-что я скажу. Тот человек, которому вы с мамой отважно дали отпор… Он появился в вашем доме отнюдь не случайно. И неслучайно принял облик именно твоего отца, Северус. Его задачей было нанести серьёзные повреждения твоей матери… и тебе…

— Но что плохого сделали мы с мамой? — спросил я.

— Ничего, — нахмурилась Ригби и её лицо стало глиняно-неподвижным, превратившись в маску. — Это всё игры взрослых подонков. И передай эти слова своей маме — злоумышленник как-то связан с её бывшим родом. Всё. Больше я ничего сказать не могу.

— Вы его уничтожили? — спросил я.

— Твоего отца охраняла такая же марионетка, как и тот негодяй, что явился к вам в дом, — мрачно сказала Ригби. — И я не сомневаюсь, что есть тот, кто отдаёт приказы, а сам не пачкает рук. Но, уж извини, большего я сказать не могу.

— Спасибо, аврор Ригби, — поблагодарил я её.

— Мы аппарируем к вам домой, а уже потом отправимся в аврорат, — сказала женщина. — И я могу вызвать дежурного целителя из Мунго, есть у авроров такая возможность… ведь боюсь, что твою маму не успокоят мои слова.

— Это было бы замечательно, старший аврор Ригби, — улыбнулся я и подхватил на руки Бетховена.

— С меня говяжья вырезка для этого красавца, — пробормотал вызванный для подкрепления аврор. — Он мне ногу спас.

— Как? — спросил я и с тревогой ощупал Бетховена.

«Я в порядке, Хозяин — бодро отрапортовало моё персональное чудовище. — Позже расскажу. Устал».

И повис у меня на руках вялой тряпочкой. А аврор ответил:

— Ты уж извини, рассказать не могу. Это дела Отдела Тайн. Но вырезка с меня.

* * *

К нашему возвращению связанный ещё не очнулся, зато Оборотное прекратило своё действие. Мне лично эта неприятная физиономия с близко посаженными глазками и острым носом не говорила совершенно ничего, Эйлин — тоже, а вот Робертс опознал деятеля с полпинка.

— Да это ж Джебадайя Питт! Тот ещё отморозок и сво… кхм, извиняюсь, мэм… Обретался он годков пять назад в Лютном, творил всякие бесчинства… Он за звонкую монету мать родную продаст,  да ещё и бантиком перевяжет, чтоб покрасивше было!  И ведь что характерно, вяжешь его, голубчика, на горячем, а через пару-тройку недель он вновь за старое принимается. Достал он тогда весь аврорат — сил нет! Только вот пропал он… думали уж, с концами… а он вон где выплыл. Ну уж теперь, голубь сизокрылый, поедешь в Азкабан малой скоростью. Там-то  тебя уже дементоры заждались!

— Пожалуй, — согласилась Ригби. — Главное — запереть понадёжнее…

Задержанный, уже пришедший в сознание, ничем не выказывал своего отношения к мирной беседе стражей магического правопорядка. Но взгляд его… ох, как мне не понравился этот взгляд. А упомянутая простодушным Робертсом неуязвимость к арестам не понравилась ещё больше. Ой, будут ещё проблемы с этим хмырём, ой будут…

Впрочем, на данный момент мы от этой проблемы пока избавились. Старший аврор Ригби вызвала целителя из Мунго, который осмотрел бессознательного Тобиаса самым внимательным образом, наложил на него лечебное заклятие и заверил Эйлин, что к утру Тобиас будет в полном порядке.

— Я загляну к вам завтра, чтобы снять показания, — сказала Ригби. — Робертс прав — эту шваль нужно утопить понадёжнее. А поскольку мистер Снейп сквиб, его показания имеют юридическую силу.

— И мистеру Снейпу лучше провести завтрашний день дома, — добавил целитель. — Для полного оздоровления организма.

— Муж и так собирался завтра остаться дома, — кивнула Эйлин.  — С утра у нас намечено важное дело, а к обеду непременно загляните, старший аврор Ригби. Думаю, что мой муж даст вам необходимые  показания.

Ригби кивнула, а Робертс вздохнул, покосившись на красиво накрытый стол:

— У вас вроде как торжество какое намечалось. Испортил вам всё этот ирод…

— Просто… просто мы с Севом хотели сообщить Тоби хорошую новость, авроры, — улыбнулась Эйлин. — Но ничего. Скажем завтра, когда с ним всё будет хорошо.

— А хотите, я вам собой положу, — сказал я. — А мы с мамой ещё приготовим.

— Правильно, сынок, — согласилась Эйлин. — Приготовим. И обязательно поедим вместе с Тоби.

Я быстро достал один из контейнеров, в которых Тобиас носил обеды с собой, и наполнил его ризотто. Блюдо было ещё тёплым, свежим и вкусным, но есть его сейчас отчего-то показалось мне неправильным. Хотя бы потому, что этот урод целился в живот Эйлин. В живот. Он знал, что она беременна, и хотел избавиться от ребёнка. Или ему заплатили за то, чтобы он избавился от ребёнка, и за этим стоит кто-то ещё.

«Это нужно обсудить, Хозяин, — вмешался Бетховен. — Кое-что я учуял».

«Обсудим, — отозвался я. — Обязательно».

* * *

После того, как мы проводили всех, Эйлин сказала мне:

— Что-то я устала, Севи. Видимо, переволновалась. Пойду, прилягу.

— Конечно, мама, — ответил я. — Ложись, отдохни. Нам всё равно пора спать. Надеюсь, утром папа проснётся и всё расскажет. К тому же утром прибудут гоблины.

— Да, милый, — кивнула она. — Я ещё больше уверилась, что нашему дому нужна надёжная защита.

Я согласился и помог Эйлин подняться наверх, потом вернулся, магией навёл порядок  на кухне и тоже отправился в кровать. Но не спать, а думать и советоваться.

«Скажи, Хозяин, — заявил мне Бетховен, запрыгнув в  кровать и начав вытаптывать себе местечко, — что ты обо всём этом безобразии думаешь?»

— О похищении Тоби или вообще?

«Вообще».

— В книге в моей реальности этого не было, — сказал я. — Но я попал в ситуацию, близкую к канонной — пьющий отец, безвольная мать, искалеченное детство… Мать, изгнанная из знатного Рода и куча комплексов на всю жизнь. И зацикленность на единственной подруге.

«Подозреваю, что всё так могло бы быть и в этой реальности, не попади в неё ты», — высказался Бетховен.

Я призадумался… и согласился. Я смог снять заклятие с Эйлин и Тобиаса и откат уничтожил Блишвик-Принцев. С моей подачи дедуля Принц отправился лечить мозги. Петунья избавилась от призрака-паразита, тянувшего из неё магию. Эвансы оказались родичами Малфоев. Коукворт не превратится в вымирающий город-призрак. Ну и так, по мелочи… И да, дитя Эйлин и Тобиаса будет очень сильной ведьмой. Я чую, Бетховен подтверждает.

То есть канон помахал ручкой и улетел в дальние дали. И это очень кому-то не нравится. Кому?

На первый взгляд всё понятно и на манеже всё те же. То есть очередные происки Дамблдора. Но… Если честно, то это уже слишком. Ведь тот отморозок явно хотел прервать беременность Эйлин. И тут вопрос — а откуда Светлейший вообще узнал о беременности Эйлин, если мы с Эйлин об этом разговаривали только вчера? То есть до вчерашнего дня всё это было на уровне догадок. Или это было просто на всякий случай?

Не понимаю. И вообще — игра с Родом Принц началась задолго до моего рождения. Вроде как всё понятно — Блишвик-Принцы, желающие устранить единственную наследницу главной ветви Рода, совершают космическую подставу, и Эйлин оказывается замужем за Тоби. Лорд Принц отсекает дочь от Рода, и дальше… А что, собственно, дальше? Эйлин и Тобиас носят проклятые кольца, всё больше теряя человеческий облик. Но Эйлин оказывается беременной и рожает сына. Возможно, это спасло её от разрушения — любовь к ребёнку. Тобиаса от полного разрушения личности спасли крепкие моральные принципы. Он пальцем не трогал ни жену, ни ребёнка, в отличие от канонного. Думаю, что гибель настоящего Северуса — несчастный случай, но… после смерти Северуса Эйлин бы точно не выжила, ребёнок её держал. А Тобиаса сожрала бы собственная вина. А проклятые кольца всё только усиливали. Но тут появился я. И всё заверте…

То есть чей-то тщательно продуманный план рухнул с треском, и этот кто-то потерял самообладание настолько, что подослал к нам дебошира под Оборотным. А может, и вообще убийцу. Эйлин могла умереть от внутреннего кровотечения. А меня вообще не принимали в  расчёт — свернуть шею десятилетке проще простого. Чудовищно, но вполне себе логично.

И этот кто-то Дамблдор? Вот режьте меня на кусочки, но мне кажется, что это не он. В истории с Эвансами всё более или менее понятно — если верить Бетховену, Дамблдор ищет подход к Дарам Смерти, а мантия-невидимка принадлежит Поттерам. И старшие Поттеры пошлют бородатого интригана по известному адресу, если что. Но в следующем году в Хогвартс поступает самый младший Поттер — любимый, избалованный сын. Такими легко манипулировать. Легко сформировать привязанность, и магглокровка Лили для такого подходила идеально. С чистокровными связываться небезопасно — во-первых, они Светлейшему в рот не смотрят, во-вторых — пасть порвут за своих девочек. Невесты Рода — драгоценность Рода, их берегут и не отдают, кому попало. Плюс заморочки с векторами Магии и кровным родством. Арифманты, умеющие делать подходящие брачные расчёты, всегда зарабатывают себе на хлебушек с маслицем и чёрной икоркой сверху. Их услуги востребованы, ибо  найти невесту не так-то легко. Поэтому помолвки заключаются лет в десять-двенадцать и большинство чистокровных девочек поступают в Хогвартс уже просватанными. А магглорожденные всех этих реалий не знают, смотрят в рот Светлейшему… и частенько ломают себе жизнь. Впрочем, я малость отвлёкся.

Так вот, если у Дамблдора и были какие-то планы насчёт Лили Эванс, они улетели под хвост Бетховену. Лили и Петти не магглорожденные, они — Потерянная Кровь. В магическом мире это статус, и они автоматически переходят в категорию завидных невест. Так что Оленю, если что, придётся пробиваться на общих основаниях. К тому же Лили вовсе не жаждет становиться леди, пусть даже леди Рода, так что боюсь, что обломаются все соискатели.

Ход с опекой — злой каприз обманутого в своих ожиданиях Дамблдора, которого внезапно шарахнуло с небес и показало, что он не пуп Земли и не самая крупная щука в этой заводи. И да, у него могло бы кое-что выгореть, но не вышло. Такое чувство, что у него в распоряжении были устаревшие, изрядно приукрашенные в худшую сторону сведения. Да, согласен, выглядит по-детски, но я уже понял, что волшебники и логика понятия несовместимые.

Но это если всё завязано на Дамблдора. А если нет? Если Дамблдор с его мутными играми вокруг сестричек Эванс сам по себе, а нынешний визитёр — сам по себе. И он конкретно настроен против возможных наследников рода Принц. Да, сейчас Эйлин отлучена от рода. И что? Лорд Принц — Глава, он отрёк, он и вернёт. И тогда у выморочного рода, который состоит сейчас из одного человека, появятся реальные наследники.  Эйлин, я, ещё нерождённый ребёнок Эйлин… и ещё дети в перспективе. Да и я, когда подрасту, от радостей отцовства отказываться не намерен.

И что получается, если это действует враг рода Принц? Человек старался, расчищал себе путь… сейчас между ним и его целью только один лорд Принц. А если вдруг туда добавится всё наше семейство, имеющее привычку увеличиваться в размерах спонтанно, поскольку у Тобиаса и Эйлин наладились отношения и они оба здоровы и относительно молоды... Итак, человек старался, и вдруг лорд Принц передумал помирать и отправился лечиться, да ещё и недвусмысленное желание помириться выказал. Понятно, что злоумышленник сорвался — такой план можно только на эмоциях придумать… Но ведь могло  и прокатить… если бы Эйлин была прежней — слабой и боящейся колдовать, а я — десятилетним мальчиком без такой шикарной плюшки, как Бетховен. Пара ударов в живот — и всё, выкидыш… И мне шею за компанию свернуть. А потом влить в настоящего Тобиаса бутылку дешёвого виски, чтобы напоить вусмерть и переместить сюда. И в полицию стукануть, якобы от неравнодушных соседей…

А когда полицейские прибыли бы — картина маслом. Жена избита, сын мёртв, а сам глава семейства мертвецки пьян. А если ещё и на улице кто-то видел пьяного Тоби, готово дело. Соседи быстро вспомнят его прежние выкрутасы, а полиция и разбираться не будет. Напился, избил жену и сына… А если ещё и Обливиэйт на Тобиаса наложить, он и оправдываться не будет, сам себя поедом съест.

Просто всё. И так подло, что словами не описать. То есть  этот таинственный враг Принцев — подлая, аморальная и абсолютно бессовестная тварь. Или психопат с поехавшей крышей. И то, и другое не радует.

Итак, к чему мы пришли?

Вариант первый. Это часть некоей игры Дамблдора.  Есть такая возможность, но вряд ли Светлейший опустится до того, чтобы заказать прямое убийство. Откат в этом случае падает не только на исполнителя, но и на заказчика, тем более что речь идёт о причинении вреда беременной ведьме и гибели нерождённого ребёнка. А на Дамблдоре и так откатов, как блох на Барбоске, недаром он выглядит  стариком. Понимаю, имидж Доброго Дедушки требует жертв, но не до такой же степени. Поэтому всё-таки я склоняюсь к тому, что это не Дамблдор. Выкрутасы с опекой в его духе. Прямой вред — нет.

Вариант  второй. Это действия некоего врага рода Принцев, который расчищает себе путь к титулу Лорда. То есть это, скорее всего, бастард Принцев, рвущийся из грязи в князи. И забодай меня КамАз, если дело только в одном титуле. Что-то к титулу прилагается. Что-то такое важное, что некто рвётся к нему, не считаясь с потерями. Прежде всего, с потерями среди своих марионеток…

Пока Эйлин и Тобиас жили плохо, их не трогали. Кому нужны изгнанная из Рода ведьма с мужем-сквибом и непризнанным главой Рода сыном, да ещё и живущая среди магглов? Проклятие должно было свести старших Снейпов в  могилу, уверен, что и для Северуса было что-нибудь припасено в загашнике, Блишвик-Принцы тоже долго бы не прожили, пришлось бы лорду Октавиусу признавать бастарда хотя бы как Носителя Крови. А в перспективе… Злоумышленник был готов ждать. Но всё пошло не по плану. И вылилось в прямую попытку убийства.

«Пока всё логично, — заметил Бетховен. — Что делать думаешь?»

— Для начала — поговорить с лордом Малфоем. Он человек умный, может, что и подскажет. Защиту гоблины с утра поставят, так что дом будет в безопасности. Значит, нужны защитные артефакты для Эйлин и Тобиаса.  Для начала можно приобрести у Киддела. А потом — договориться с лордом Принцем. Во-первых, он может знать, кто устраивает это безобразие. Во-вторых, можно обговорить условия возвращения в Род, если всё серьёзно. Да и артефакты родовые беременной Эйлин не помешают.  В-третьих — заключить контракт на охрану с авроратом. Хотя бы временно, — ответил я.

«Мысли у тебя правильные, — согласился Бетховен. — Кстати, проще было бы попроситься под защиту родового мэнора. Не думал об этом?»

— Думал. И даже не сомневаюсь, что старый лорд меня примет. И Эйлин типа простит. И даже пригласит их с Тобиасом, но…

«Но?» — хитро прищурился Бетховен.

— Лорд Принц всё равно до конца не забудет. Не тот он человек. И постоянно будет припоминать Эйлин её «позор», хотя она ни в чём не была виновата. А уж сквибу Тобиасу и вообще солоно придётся. К тому же он гордый, шпилек от тестя может и не вынести. Лорд Принц разрушит семью дочери, даже если сам того не хочет. Такой уж он человек… Поэтому ни я, ни Эйлин с Тобиасом в Принц-мэноре жить не будем. Навещать отца и деда — возможно. Но не жить там постоянно.

«А если лорд Принц на это не пойдёт?»

— Значит, пусть сам разбирается с врагом Рода. У нас же меньше проблем будет. А родителей я обеспечу. И вообще, я ведь уже говорил тебе… Буду сам себе знатным предком.

Бетховен только фыркнул в густые усы, вытянулся на одеяле и задремал-замурчал. Заснул и я.

* * *

Проснулся я рано, удивился, что выспался, сделал несколько упражнений и привёл себя в порядок, а потом отправился на кухню. К моему удивлению, Эйлин и Тобиас были уже там и радостно мне улыбнулись. Эйлин потчевала мужа самолично сваренной рисовой кашей на молоке, с мёдом и изюмом и, судя  по аромату, в духовке допекались булочки. Молодец Эйлин, готовка ей удаётся всё больше и больше.

Тобиас выглядел бледным, но внешних повреждений я не заметил, да и кашу он поглощал с большим аппетитом. Хорошо бы всё обошлось…

— Доброе утро, мама, папа! — поздоровался я. — Папа, с тобой всё в порядке? 

— Да, — ответил Тобиас. — Но мне совсем не понравился рассказ твоей мамы о том, что сюда проник кто-то, выглядящий, как я, и чуть было не нанёс вам ущерб.

— Больше не проникнет, — твёрдо сказал я. — скоро сюда прибудут… специалисты и установят защиту. Но пап, ты помнишь, что с тобой случилось?

— Частично да, — ответил Тобиас. — Я возвращался домой и тут ко мне подбежал какой-то пацан и сказал, что его дружок провалился через окно в подвал старой водокачки и, кажется, сломал ногу. Он попросил меня помочь ему выбраться… Ну я и пошёл. Ребёнок же звал… К тому же, он показался мне знакомым.

— А дальше?

— А дальше мы дошли до старой водокачки, я заглянул в подвальное окно… Больше ничего не  помню. Хотя... мне почудилось, что там был кто-то. Он выпил что-то из фляжки и стал мной. Больше ничего не помню. Проснулся дома.  И твоя мама мне рассказала, что тут творилось без меня. Кто ж на нас так ополчился, сын?

Хороший вопрос.