Легенда о Синархе (гет)

Они оказались на заросшем холме посреди древних развалин. Даже зимой трава здесь сохраняла призрачно-зелёный оттенок, лишь кое-где припорошенный островками тающего снега. Особенно отчётливо белые пятна выделялись на гладких, отполированных веками камнях, которые словно кости великана, торчали из промёрзшей земли, становясь частью сурового пейзажа. Небо было светлым, почти безоблачным, но воздух — колюче-морозным. Вдалеке виднелась гора, у её подножия теснились небольшие домики с черепичными крышами цвета терракоты и оливы. На самом склоне возвышался массивный купол местного монастыря.

Ева вдохнула холодный воздух, резкий переход от тепла к стуже заставил её содрогнуться.

— Хоть не придётся искать этот монастырь, — произнёс Мариус, всматриваясь вдаль.

— Зато придётся туда топать, — без тени иронии добавила Кона.

Рафаэль тут же взял на себя руководство:

— Нам предстоит пройти через деревню, чтобы попасть в монастырь. Спрячьте всё, что может привлечь внимание. Нельзя, чтобы приспешники Дракулы нас заметили. Двигаемся как можно дальше от глаз местных.

Пока они шли по затянутым зимней зеленью холмам, взгляд Евы то и дело скользил в сторону Мины. Женщина не подавала виду и шагала уверенно, будто окружающий мир её совсем не касался. Однако она всё же отреагировала на это внимание:

— Я вижу, ты хочешь задать мне вопрос, — произнесла она, не глядя на неё.

— Почему ты здесь? — спросила девушка напрямую.

— Это очевидно. Из-за моего супруга.

— Нет. Почему ты помогаешь нам? — уточнила Ева.

Мина, не меняя выражения лица, ответила вопросом на вопрос:

— Скажи, Ева, тебе доводилось верить в надежду?

— Да, — ответила, та без колебаний.

— Именно она держит меня сейчас здесь, — тихо, с уверенностью произнесла женщина.

— И на что же ты надеешься? — не скрывая любопытства, спросила Ева.

— На то, что всякую душу можно спасти.

— Ты хочешь... спасти душу Дракулы? — в голосе девушки прозвучало неподдельное изумление.

— Влад, не всегда был таким. Даже приняв проклятие, он пытался сохранить прежнюю жизнь, — её голос на мгновение стал тише.

— Что же его изменило?

— Зло, — коротко ответила Мина. — Оно пришло в наш дом забрать свою дань, подобно тому, как когда-то пришли османы. И подчинило всех, кто был под проклятием.

Ева внимательно слушала, и один вопрос вырвался сам собой:

— Но тогда почему ты всё ещё здесь? Раз ты тоже проклята?

Женщина на мгновение остановилась, и её взгляд стал отстранённым:

— Не знаю. Но я... не поддалась искушению.

Она вновь заговорила, и в её обычно ровном голосе послышалась сдержанная, но живая горечь:

— Граф менялся прямо на глазах. Становился жестоким, нетерпеливым. Жажда мучила его всё чаще, терзала изнутри. В какой-то миг я осознала — оставаясь в замке, я не смогу ему помочь.

— И ты пришла в Обитель… — тихо продолжила Ева, почти с сочувствием.

— Данте принял меня, хотя прекрасно знал, кто я. Он… человек редкой доброты, — произнесла мягко Мина. Затем её голос вновь обрёл твёрдость: — С тех пор я ищу способ избавить наш народ от этого проклятия. И от того мрака, что окутал моего супруга.

Ева немного задумалась, а затем задала вопрос, который давно её беспокоил:

— А какое проклятие лежит на тебе самой?

Мина взглянула на неё спокойно, почти отстранённо, но отвечать не стала. Их тихий разговор прервал голос Рафаэля, прозвучавший чётко и настороженно:

— Мы в деревне. Держитесь тихо и будьте начеку.

Девушка даже не заметила, как быстро они добрались до поселения. Оно оказалось совсем близко от места их появления.

Узкие улочки, зажатые между белых каменных домов, серпантином карабкались по склону. Редкие, корявые оливы и низкие можжевельники цеплялись за углы между строениями, их тёмная зелень контрастировала с припорошенными снегом крышами и серым камнем. Под ногами хрустел подтаявший снег, смешанный с булыжником мостовой. Воздух был прозрачным, студёным и пах дымом из печных труб, влажным камнем и горной полынью. Всё это вызывало незнакомое, но любопытное ощущение.

— Бывала когда-нибудь в Греции? — тихо спросил Мариус, обращаясь к Коне.

— Ни разу, — ответила она в своём обычном безмятежном тоне и тут же спросила: — А ты?

— Один раз, по делам, — без колебаний проговорил он своим низким голосом.

Кона мельком взглянула на него:

— Догадываюсь, что за дело.

— Греция — страна богатая, особенно на редкие артефакты, — продолжил он, с лёгкой бодростью. — Коллекционеры платят баснословные суммы, особенно если вещица до этого красовалась в музее.

Ева, шагавшая рядом, краем уха ловила этот разговор, но вступать в него не собиралась.

— И сколько ты на этом заработал? — в тоне Коны прозвучала холодная, отчётливая укоризна.

— Достаточно, чтобы жить без забот. Но деньги меня не интересовали. А вот обмен на что-то... стоящее — совсем другое дело, — разоткровенничался он.

Но Мариус тут же умолк, заметив, что Мина замерла на месте. Она подняла руку, требуя тишины. Все застыли в ожидании, но женщина лишь медленно водила взглядом по фасадам домов, черепичным крышам и тёмным проёмам.

Рафаэль бесшумно приблизился к ней.

— Что такое, Мина? — тихо спросил он.

— Везде чужие глаза. За нами следят, — так же тихо, не отрывая взгляда, ответила она.

Остальные напрягли зрение, вглядываясь в окружающий пейзаж, но видели лишь безлюдные улочки и замёрзшие стены.

— Тогда нам стоит поторопиться, — решительно произнёс охотник, и группа ускорила шаг.