Джедай почти не виден (джен)

Первые полчаса мы носимся по тренировочному залу, включая стены и потолок, на равных. От первых осторожных атак — прощупываний нового уровня Силы друг друга мы очень быстро перешли к схватке в полную силу. Единственное ограничение — не зацепить сидящих вдоль стен зрителей. Учитель всегда признавал только боевое оружие даже на тренировках. И я с ним в этом абсолютно согласен.

Формально бой идет на равных. Пробить оборону и обозначить смертоносный удар не может ни одна сторона. Будь это настоящий бой, мы бы уже нанесли друг другу кучу мелких ран, и исход поединка зависел бы от того, кто первым от потери крови отключится. Здесь же правила несколько другие. Победит тот, кто сумеет выбить оружие из рук и завладеть чужим мечом. И у меня шансов нет. Тут хитрость нужна на грани подлости. А мы с Сидиусом по разные стороны этой грани. В этом я с учителем тягаться не могу. В общем, за двадцать с лишним лет я не выиграл ни одного поединка по этим правилам.

Зрители этого не знают и, разинув рты, азартно наблюдают за поединком. В начале пацаны и Люк, потом чуть отстраненно Лея.

Ну, вот, императору надоел честный поединок, и он начал жульничать. Прием старый, но безотказный. У императора запищал сигнал срочного вызова на комлинке. Я опускаю меч и даю ему ответить. И знаю, что почти наверняка — подстава, и дистанцию вроде бы разрываю, но все равно, тот неким неуловимым движением Силы выбивает оружие из рук и тремя мощными ударами загоняет меня в угол, одновременно подтаскивая мой меч к себе.

— Сдавайся, слабак.

Второй акт марлезонского балета настанет вне зависимости от того, продемонстрирую я норов или покорность. Владыка Сидиус отсутствием злопамятности не страдал никогда. После нашей последней встречи — особенно. Но унижаться в присутствии сына очень не хочется. В общем, на колени перед Сидиусом опускаться не стал. Тот хищно хмыкнул и запустил в меня первую молнию.

— Ну?...

— Не вы ли учили меня тому, что драться надо до конца? Попытка поджать лапки и сдаться никогда не приносят желаемого результата.

— Всецело согласен с тобой, ученик. Только ты ж лодырь. Сколько новых техник ты освоил за последние пятнадцать лет? Полторы?

Теперь в меня летит сразу несколько молний. Наспех выставленный силовой панцирь несколько смягчает удар, но не более. Сидиус неспешно проходит по татами, периодически швыряя в меня молниями Силы. Вальяжно так швыряет, без фанатизма. В общем, бывало и хуже. Только Люк едва сдерживается, чтоб не рвануть мне на помощь. Собственно, его Вон-Хо держит. Стараясь возможно более ласково коснуться сознания сына, давая понять, что все в норме. Только он чувствует и мою боль тоже. Или его в принципе не устраивает такая норма. Но он сдерживается. Владыка же не унимается:

— А еще — эгоист и неврастеник. Кто мне в центре столицы памятник архитектуры всегалактического значения развалил? Двадцать пять лет денег на реставрацию накопить не могу.

Да уж, вьюношем я был импульсивным, кто ж спорит. Только ехидство продолжающего швыряться молниями императора напомнило о других едва ни образовавшихся в центре столицы развалинах. Я про дворец Сената, который я по кирпичику вместе с обитателями совсем было разнес через год после гибели Падме. Прямо во время заседания, когда некая сенатская сволочь начала взывать к ее светлой памяти в корыстных целях. Не разнес, только потому, что Палпатин меня силовым захватом скрутил так, что я до конца заседания пошевелиться не мог. Потом выволок в тренировочный зал и полночи дурь выбивал. Но сдерживать свою ярость научил. Вот только последние несколько лет такие приступы безумной агрессии случались уже у самого Палпатина. И если у чокнутого ситха сейчас крышу сорвет… Тут же толпа почти не подготовленного народа.

Начинаю аккуратно ставить защитный барьер между нами и зрителями. Сидиус, естественно, замечает, гаденько хихикает, и очередная молния летит очевидно в сторону. Прыгаю, чтоб перехватить. Перехватываю. Правда, головой.

— ...Ладно. По поводу эгоиста беру свои слова обратно, — долетает как сквозь вату.

Открываю глаза и обнаруживаю ватку с нашатырем под носом и склоненное лицо Леи. Легкие, приятные прикосновение ее пальцев к шишке на лбу, и следы прямого попадания силовой молнии исчезают на глазах изумленной публики. Палпатин же вновь не удержался от комментария.

— Молодые люди не в курсе о животворящих сторонах Силы? Вас этому не учили? Странно.

— Талант целителя редок весьма, — огрызается, явно цитируя Йоду, кто-то из падаванов.

— Или ордену нужнее специалисты несколько иного профиля. Вейдер, ты в каком возрасте впервые убил?

— В девять лет.

— Под чутким руководством Кеноби. Какой уж после этого талант целительства.

— Зато ситхи у нас ходячая «неотложка»: два скрещенных меча, и красный крест готов, — бурчит все тот же наглый падаван.

— Нет. Ситхи вынуждены скрываться тысячу лет. За такой срок в подполье смогут выжить только крысы. Нравы и приоритеты — соответствующие. Так что целителей среди нынешних одаренных, и правда, мало, но не по, а вопреки воле Силы.

— А госпожа Лея? — уточняет одна из девушек.

— Редкостная трансформация дара одаренного еще в утробе матери. Чтобы выжить самой и спасти брата в момент, когда ревнивый псих-папаша едва не придушил мать, ей пришлось активировать все свои задатки в одном единственном направлении. Ничего другого в Силе ты почти не умеешь, верно, внучка?

Лея недовольно прикусывает губу, но кивает. А у окружающих формируется превратное впечатление о том, что я имею возможность радовать мир относительно здоровым цветом лица и отсутствием дыхательной маски исключительно благодаря медицинским талантам дочери. Умеет старый ситх рекламой себя и нужных ему людей заниматься. Подумалось именно «нужных», а не «близких». И начхать на то, что меня опять считали.

— Итак, продолжим? — меж пальцев Палпатина словно четки струится нарождающаяся молния.

— Со мной.

Не успеваю подняться, как на мое место выскакивает Люк с активированным мечом.

— Хорошо, внучек. Не возражаешь, если я свой меч активировать не буду? А то ты, когда с папашей в прошлый раз дрался, так и норовил не об вейдеровский, так об собственный убиться. Выглядело потешно, если про технику безопасности не думать. Так оно поспокойней будет.

— Отец не хотел меня убивать. И не мог защитить иначе, как имитируя схватку.

— О, да. И потерял протез, мешая тебе напрыгнуть на его клинок. Гениальная стратегия!

— Что он должен был делать?!

— Головой думать, хатт его дери. Для начала — выключить меч, отправить тебя в нокаут, чтоб под ногами не путался, и попробовать договориться со мной, как с источником проблемы. Даже если бы все снова свелось к драке, рук к ее началу у него было бы в два раза больше.

Решивший, что пояснений дадено достаточно, Сидиус перестал вяло отражать Люковы атаки и перешел в наступление. Количество летящих в сына молний плавно, но неумолимо растет. Пока не превращается в сплошной поток. Все, этот старый пень меня достал. Решил посмотреть, как скоро меня в моем нынешнем состоянии разозлить можно? Значит. сам напросился.

Пинком отшвыриваю сбитого с ног сына и танком пру на Палпатина. С ходу снести, как престарелых джедаев, не получилось, да и явная победа над владыкой мне потом боком выйдет. Но почти пять минут на равных мы рубились. Наконец Сидиус убирает меч и как ни в чем не бывало благодарит за интересную тренировку. Величаво отвечает на мой почтительный поклон, подает руку все еще не сумевшему подняться Люку. Галантно улыбается Лее, нагло напрашивается на чай, и нарывается на холодное: «На «Исполнителе» с чаем перебои». Напоследок в очередной раз удивляет, обращаясь к зрителям.

— Надеюсь, молодые люди, вы убедились в том, что обучение Силе — это не кружок юннатов. Обучаться есть смысл у профессионала, а не у имеющих проблемы с законом дилетантов. Решать вам, но знайте, по прибытии на Корусант каждый из вас может прийти ко мне как гость и ученик.

* * *

Народ потянулся кто куда. Лично я — на мостик к Пиетту. Впрочем, командование объединенной группировкой перебралось в зал для совещаний. План уничтожения зеленого агрессора ваяют. Молча киваю вытянувшимся при моем появлении офицерам, уважительно жму руку гранд-адмиралу. Он, также, как и я, подчеркнуто деловит и дружелюбен.

Просто из достоверных источников желтой прессы все галактика знает о взаимной лютой неприязни гранд-адмирала Трауна и Дарта Вейдера. На деле все не так фатально. Просто императору нравилось наблюдать за нашими сварами на военных советах. Стравливал он нас не из опасения угрожающего его власти союза (при появлении таких опасений Сидиус решал проблему совсем иначе), а просто из любви к высокому искусству. Уж больно красиво мы лаялись. Мы очень разные: я со своим в высшей степени незаконченным средним образованием привык полагаться на Силу, интуицию, вдохновение. Блестяще образованный Траун даст сто очков форы любому компьютеру в знании всех этих маневров — охватов, которыми тысячу лет назад кто-то воспользовался. И аналитик он не хуже Палпатина. В общем, взгляды на планирование военных операций у нас здорово отличаются. Тем интереснее и эффективней результат. Так что мы друг друга уважаем. Хотя, не без мелких пакостей: «Химерину» свою флагманскую он у меня из-под носа прям со стапелей увел, гад. А я у него будущего адмирала Окасу сманил.

— Ну и здоровую же гадость вы тут раскормили, мой лорд, — чуть делано морщится Траун: — Расчеты показывают, ее ни одним из существующих орудий не возьмешь. Эффективна только одномоментная аннигиляция всего объекта.

— Оптимистично. Только, стоило ли весь тактический монитор стрелочками изрисовывать? Или это план того, как мы быстро, но незаметно, в смысле организованно и храбро драпанем отсюда, желательно — в соседнюю галактику?

— Зачем же так грандиозно? Можно тупо заманить Мстителя в черную дыру.

— Это не становится навязчивой идеей?

— Что вы, мой лорд, просто старый, проверенный прием.

Мы еще пару минут порадовали подчиненных словесной пикировкой (надо же дать людям возможность расслабиться) и добираемся до сути. Которая в том, чтобы в результате действительно сложных и филигранно рассчитанных перестроений выманить Мстителя к ближайшей черной дыре, минуя все населенные миры, чтоб зря не соблазнять. На последнем этапе приманкой должен стать небольшой корабль с джедаями на борту, который выведет жертву на траекторию сближения, сам в последний момент свалит в гипер (если повезет), а гораздо более массивному Мстителю на это уже не хватит времени. Мое дело маленькое — уговорить джедаев.

Обещаю. Только мне бы сперва с ситхом разобраться. Потому как в мозгу щелкнул недвусмысленный приказ владыки явиться пред желты очи. Теперь, без лишних глаз и ушей мне напомнят о высоких отношениях в ситхских парах "учитель — ученик". Это для всех остальных разумных у Палпатина имелся богатый набор средств воздействия: лесть, корысть, обман, воодушевление, поиск общих интересов и взаимной выгоды, взять «на слабо», в конце концов. Для своего ученика у него есть только страх и унижение. Я, в принципе, не в претензии. Самого Сидиуса Дарт Плэгас гонял так, что мне и в кошмарном сне не снилось. Все не одну тысячу лет уверены: чем бесчеловечнее методы воспитания, тем круче ситх получится. Короче, не сумел избавиться от статуса ученика заодно с учителем, иди и получай полной ложкой.

Дарт Сидиус поджидал меня во все том же тренировочном зале. Теперь выпендриваться не перед кем, молча опускаюсь на колени.

— Доспехи сними, — раздраженным жестом останавливает меня повелитель Тьмы.

Палпатин тщательно осматривает, местами так и ощупывает мое тело.

— Вот ведь дармоед: двадцать лет нормально отрегулировать дыхательный аппарат лениво было?

Сидиус делает шаг назад, давая понять, что медосмотр окончен. Опускаясь на колени и жду. Нынче гражданину Рроусу в его камере должны сниться особенно сладкие сны: мне назад прилетело той же монетой.

— И чтоб я тебя с ведром на голове больше не видел! Очень удобно прятаться за узнаваемый всеми образ. Слабак. Впредь извольте вызывать в людях страх и покорность имеющимися средствами. Шрамы с хари убрать тоже лениво, лодырь?

— Вы недовольны мной, учитель? — хриплю просто от того, что надо что-то говорить.

— Как командующим флотом — вполне доволен. Как ситх ты перестал развиваться уже давно. И верно, зачем? И так, круче тебя только яйца, выше тебя только звезды. Джедаев не осталось. Владыка Сидиус калеку не обидит, во всяком случае, до тех пор, пока нового ученика не найдет. Только если ты не растешь, ты деградируешь. И все вроде при тебе: и талант Избранного, и воля колоссальная, и любознательность, и с самоконтролем дело наладилось, а толку нет. Сколько ни тормошил инвалида депрессивного, тот — прямо идеальный джедай: нет эмоций, нет сложных чувств, одна боль на уровне физиологии. Тьфу!

Возразить нечего. Ничего, кроме боли я почти двадцать лет не чувствовал. Это ненормально? Наверное. Ярость боя и ругань на переговорах о военных закупках, просто флотская рутина эту боль притупляли, а медитации — нет. Владыка пытался помочь. В первое время, пока не было стабильного контроля Силы, у него получалось. Потом же, как он меня ни тормошил, на самолюбие не давил и кислород в дыхательном аппарате не перекрывал, все без толку. Потом и он рукой на меня махнул.

— Вот так и подохну своей смертью при живом ученике. Позорище… — как-то совсем обиженно вздыхает Сидиус, усаживаясь на татами рядом со мной.

С мордобоем он на сегодня закончил? Чтобы немножко ободрить наставника кряхтя усаживаюсь в позу для медитаций с целью самолечения. Сидиус некоторое время внимательно наблюдает за процессом.

— Впечатляет. Слышь, неуч, ты по Падме своей четверть века убивался или из-за собственных ограниченных возможностей здоровья? Чего-то слишком быстро ты утешился, стоило рукам, ногам и всему прочему отрасти.

Есть у императора мерзкая привычка: максимально болезненно оттоптаться по моим душевным болячкам. Он искренно полагает, что это повышает мою активность. Падме и инвалидность — темы любимые и безотказные. Но времена изменились, и сейчас оно не работает.

Не дождавшийся ответной агрессии Сидиус принялся крайне тщательно меня сканировать.

— За собой смотрите лучше, — ворчу в отместку.

— А что со мной не так? — встрепенулся император.

— Молнии сегодня подозрительно быстро кончились. И не принесли вам ни морального удовлетворения, ни притока Силы.

— Откуда? Когда ты как чурбан бесчувственный сидишь.

— Раньше вам хватало боли.

— Заметил? Неуч, а глазастый.

— Нет. Просто у самого те же проблемы.

— Даже так? Интересно.

— Что именно?

— Способ стабилизации Силы. Из-за того, что я в какой-то момент увлекся и начал использовать такую мощь, которую не смог жестко контролировать, я начал терять рассудок. Чтобы вернуть баланс, пришлось осваивать элементы светлых техник. Отсюда подмеченный эффект. А вот у тебя с чего? Тебя эти твои земляне какими техниками из депрессии-то выводили? Медитации вроде стандартные…

— Никаких медитаций. Просто разговаривали.

— Как?

— По-человечески.

Дарт Сидиус обиженно поджимает губы. Кажется, он впервые усомнился в правильности своих воспитательных методик. Чтобы не затягивать паузу задаю вопрос первым.

— Люк и Лея действительно ваши внуки, владыка?

— А ты — мой сын. Анализ ДНК прямо сейчас сдавать пойдем, или до утра потерпишь?

— Потерплю.

— Тогда, к делу, — владыка вновь стал бодр и деятелен. — Уж не знаю, как, но на новый уровень Силы, где нет явной границы Света и Тьмы, тебя вытянули. Теперь надо соответствовать.

Ко мне подлетает целая куча древних голокронов.

— Завтра утром мы летим на Корусант. Нечего тут всему правительству делать. Много чести для уиллской зверюшки. Ты сидишь в столице, и пока все это не проработаешь и лично мне не отчитаешься, на «Исполнитель» ни ногой.

— Но… — опешил я.

— Главкому вовсе не обязательно лично шляться по галактике. Что, Пиетту век за твою юбку, в смысле плащ, держаться? Не маленький, справится. Да и галактическую связь давно уже изобрели. И еще, надеюсь, совместные занятия с сыном избавят тебя от привычной лени.

— Да, владыка.

Склоняю голову в почтительном поклоне. Что мне еще остается?

— Второе. В ближайшее время подберу тебе ученика. Чтоб не одному мне мучиться.

— И что я с ним делать буду?

— Разговаривать по-человечески, — ехидно хихикнул император.

— Повинуюсь, владыка. Только у меня имеется встречное условие.

— Что?!

Живенько перекатываюсь, и молния бьет в пустое место.

— Поймите меня правильно, повелитель, — продолжаю шустро маневрировать по помещению. Впрочем, у меня складывается впечатление, Палпатин не столько реально бесится, сколько мою упертость проверяет. Потому продолжаю: — очень не хочется второй раз на те же грабли. Меня вполне устраивает коллективный стиль нынешнего руководства. Пришел в команду, будь ее частью.

Сидиус замер и с интересом естествоиспытателя уставился на меня.

— Хорошо, я с радостью соглашусь с твоим требованием. Но как ты собираешься контролировать то, по каким правилам, вашим или своим, я играю?

— Для этого мне надо много и усердно пахать. Но я найду силы и время для того, чтобы мои единомышленники не стали безвольными марионетками.

Владыка становится куда задумчивее.

— Для этого надо стать первым.

— Для этого достаточно не быть слепым.

— Важно не то, какие ошибки ты допустил, а то какие выводы из них сделал. Мне нравятся твои выводы, мой ученик. В общем, ты предупредил, я запомнил. Что-то еще?

— Для уничтожения Мстителя адмиралам нужны джедаи.

Излагаю суть плана.

— Ты хочешь, чтобы я принудил их к сотрудничеству?

— Я прошу вашего разрешения их использовать.

— Да и хатт с ними. Не сбегут?

— Только после того, как дело сделают. И матчасть вернут. Теперь позвольте проводить вас в приготовленные апартаменты, повелитель.

— Так в исподнем по звездолету и пойдешь? — ехидно уточняет Сидиус. В том, что его запрет пользоваться броней я не нарушу, он уверен. Но под доспехами у меня только термобелье.

Только демонстрировать чудеса изворотливости мне не пришлось. У меня дочь есть. Которая ситхов на дух не переносит и ни разу им не доверяет. Естественно, наши уединённые посиделки она без внимания не оставила. В зал деловито вкатывается посланный ею дроид с одеждой и заданием забрать доспех. Натягиваю давно пошитый, но так пока не опробованный мундир главкома.

Палпатин же вдруг резко разворачивается к выходу, и в закрывающийся дверной проем летит молния. Затем силовой захват заволакивает внутрь хрипящего Фоню.

— Кто подослал? — голос императора просто страшен.

Парень бессвязно хрипит, Палпатин усиливает хватку.

— Отпустите его, повелитель: никто дурня шпионить не подсылал. Он на коммуникатор позарился.

В качестве доказательства вытаскиваю из Фониного кармана новенький комлинк. Заботливая дочь положила с одеждой, старый-то намертво в броню встроен.

— Тогда он твой.

Император милостиво бросает полузадушенное тело мне. Ловлю, но только для того, чтобы аккуратно поставить на ноги и метким пинком выпроваживаю вон.

— Марш отсюда. Утром серьезно поговорим.

— Уверен? — провожает убегающего воришку задумчивым взглядом Сидиус.

Только плечами пожимаю. Во зле убить могу, не спорю. Но в убийствах забавы ради меня только либеральная пропаганда подозревает.

— Ну, смотри, ученик, не жалуйся потом.

От ласкового голоса ситха, желудок буквально переворачивается. Мы двадцать пять лет жили буквально душа в душу, и о тяжелом характере и руке, как и о весьма специфическом чувстве юмора моего учителя я знаю все. Неуместный, по мнению владыки Тьмы, гуманизм мне еще икнется. Ну, да ладно — проблемы по мере поступления.