Кладбище эонов (джен)

Собираясь уходить, он вдруг заметил в дверях девушку в деловом костюме со значком КММ на лацкане. Безупречный пиджак и изящная поза. Миловидная девушка. Сердце Сандея провалилось в абсолютную пустоту, на его месте осталась лишь невыносимая тяжесть. Кровь отхлынула от лица, ударив в виски оглушительным стуком.

«Как долго? — вопрос осколком вонзился в мозг. — Что она успела заметить и понять? Что ей надо?» Мысли неслись вихрем, разрывая его на части. Адреналин кричал ему «беги», но ноги будто вросли в паркет. Пересохшими губами он улыбнулся и заставил себя встретиться с девушкой глазами.

«Политика — тот же театр», — внезапно сказал внутри него мягкий баритон, как будто его владелец стоял у Сандея за плечом. «Потому что все играют отведенные им роли?» — спросил детский голос. Его собственный. «Потому что хорошего режиссера никогда не видно на сцене», — все так же мягко ответил голос, и Сандей почувствовал, как эта мягкость, забота, опека режут его пополам. Он провалился. Обнаружил себя. Не перед кем-нибудь, а перед КММ. Он не оправдал возложенных надежд. Самое горькое разочарование для всей Семьи. Настройщик без Гармонии.

Улыбка, отточенная до автоматизма, слегка приподняла уголки его губ, скрывая бурю под тонким слоем льда. Незаметным движением за спиной он повернул регулятор на сером телевизоре, чтобы включить его и базовое ощущение единения.

— Я услышала какие-то звуки, решила зайти, — простодушно сказала девушка, делая шаг внутрь зала. — Здесь будет вечеринка? Очень жду с нетерпением! — Ее глаза с любопытством рассматривали Сандея. Телевизоры ее совершенно не интересовали.

— Да, — ответил Сандей с кивком.

— Признаться, я немного волнуюсь. Говорят, вечеринки на Пенаконии — это нечто совершенно особенное.

«Точно, откуда ей знать? Она же вчера прилетела!» Ледяной ком в груди Сандея начал таять, он снова мог дышать. Облегчение вызвало легкое головокружение.

— Семья рада каждому. — Он приложил руку к груди, чтобы подчеркнуть искренность своих слов. Или как человек, который показывает, где болит. — Не стоит волноваться. Чувствуйте себя как дома.

Транслируемый тон работал. Она его не слышала, но чувствовала. Сандей уловил отзвук того, что чувствовала девушка. Она хотела познакомиться с ним поближе.

— А, вы член Семьи? Я сразу так и подумала. Я Вивиан, Вивиан Ламот, секретарь директора Голдбейна. — Она протянула руку, и Сандей с промедлением ответил на рукопожатие. — Вы из клана Мотыльков?

У Сандея перехватило дыхание. Весь мир резко качнулся и сузился до лица улыбающейся девушки. «Опять Мотыльки! Откуда…»

— О… Вы уже встречались с кем-то из клана Мотыльков? — спросил он, не отрывая взгляда от ее глаз и не отпуская ее руку.

— Да, то есть не я лично, директор Голдбейн. — Вивиан неуверенно поправила прядь светлых волос. — Надеюсь, я ничего не путаю. Простите, я плохо разбираюсь в названиях кланов. Но залог предоставит клан Мотыльков. Я на самом деле всего лишь второй секретарь, — она хихикнула, — мне такие важные вопросы не поручают, поэтому у меня свободное время.

— Вы правы, названия… бывают запутанными. — Сандей вытянул руку, предлагая Вивиан пройти вперед и направиться в сторону бара, откуда доносилась музыка.

Воздух в баре был густым от смеси ароматов дорогого табака, духов и Услады.

Легкий джаз переплетался с веселым гомоном нарядной публики, беззаботный смех и звон бокалов наполняли пространство. Все вокруг — от расслабленных поз гостей до играющих бликов на столешницах — дышало атмосферой роскоши и полного отрешения от забот. Сандей усадил Вивиан за барную стойку, дал знак бармену, чтобы тот развлек гостью, и вышел из «Кловера».