Волшебство - это часть жизни (гет)

Вдох-выдох, вдох-выдох. Дышать — единственное, что оставалось. Дышать. Потому что перед глазами все расплывалось и теряло свою форму, цепкие руки отца сжимали волшебницу по рукам. По всюду крики и стоны. А затем… Затем все исчезло, а органы внутри как будто сжались. Эни зажмурила глаза и затаила дыхание.

Последнее, что она помнила — это патронус Кингсли Брутствера, оповещающий всех о том, что Министерство пало. Всё происходило так быстро, молниеносно. Вот Гермиона с ужасом выкрикивает имя Эни, держа за руки Гарри и Рона. Вот рука Гарри тянется к ней через толпу. Потом чей-то пронзительный визг, оклик Рона и пожиратель, наставивший на Эни палочку. Сквозь разрезы в маске Анабель видела не глаза противника, а свою смерть. Слева, сквозь толпу, пробирался Гарри. Она отчетливо видела ужас в его глазах. И отец. Он схватил девочку со спины, что-то крикнул её друзьям и трансгрессировал.

Когда Анабель наконец почувствовала что-то твердое под своими ногами, и отец выпустил её, только тогда девушка осмелилась открыть глаза и уставиться на подставку для зонтиков в виде ноги тролля. Дом. Милый дом на площади Гриммо.

— Мистер Блэк? — на лестнице вдруг появилась Нарцисса Малфой с книгой в руках, как всегда, грациозна и прекрасна, — Вы довольно быстро… Что-то случилось?

Эни сглотнула и молча направилась в гостиную, Кикимер тут же разжёг огонь в камине, зная привычку своей госпожи. Девушка тут же прошла к камину и села на пол, облокотившись спиной о стоящее рядом кресло. Она поджала колени к груди и уткнулась в них подбородком, молчаливо уставившись на горящие поленья.

Перепуганное лицо Гарри, крики Гермионы и Рона никак не выходили из головы. Анабель должна была быть рядом с ними, где бы они сейчас не находились. Она должна была помогать им. Но вместо этого она сидит в безопасности, а её друзья черт знает где.

— Кикимер, — наконец заговорила волшебница, краем глаза заметив, как, поклонившись, домовик направился к двери, — Поговори со мной.

Кикимер, шумно шаркая ногами, приблизился к своей госпоже и сел напротив неё.

— Всё было так красиво, — тихо заговорила Анабель, ощутив острую необходимость высказаться, — знаешь, Флер и Билл были такие счастливые, таки красивые… На какое-то мгновение мне даже показалось, что Темный лорд — всего лишь страшный сон… Но потом все рухнуло. Одно мгновение и боль вновь проникла в эту сказку.

Девушка шмыгнула носом и, зажмурив глаза, уткнулась лицом в колени.

— Придет ли всё когда-нибудь в норму? — резко подняв голову и посмотрев на молчаливого домовика, спросила девушка.

Кикимер в мгновение растерялся, взгляд забегал по взволнованному лицу госпожи. Домовик понимал, что она ждет поддержки, надежды, но не мог дать ей всего этого. Кикимер не должен лгать. А он считал, что лучше, чем сейчас, уже не станет.

— Разумеется, придет. — Послышался жесткий голос возле двери.

Эни обернулась, оперившись правой рукой в пол, и встретилась с черными глазами Нарциссы Малфой. Женщина стояла в дверях, гордо задрав подбородок и глядя гриффиндорке прямо в глаза. Она была прекрасна всегда. Даже сейчас. Красивая фигура, прямая осанка, расправленные плечи и платиновые волосы, всегда ухоженные и невероятно красивые.

Нарцисса Малфой ожидала от этой до смерти перепуганной за своих друзей и чертовски уставшей девочки чего угодно, но точно не этого. Анабель вдруг широко улыбнулась и засмеялась. Зрачки Нарциссы расширились в изумлении от этого истерического смеха. Она даже подумывала, что девушка смеется над ней, но позже все сомнения рассеялись.

— Я верю Вам, миссис Малфой, — резко став серьезной, призналась Анабель.

Она действительно поверила. Возможно, потому что голос Нарциссы был тверд, а взгляд непоколебим, а возможно, потому что она просто на просто хотела в это верить.

Они просидели в гостиной довольно долго, женщина рассказывала Эни о времени её молодости, о родителях Гарри, о Сириусе и Люпине, даже о Люциусе. Позже она затронула тему собственного сына, попросив Эни рассказать ей больше о Драко, однако не выдержала мыслей о сыне и голос её дрогнул. Анабель была уверена, что леди Малфой в любой момент может дать волю слезам. Благо, этого не произошло, потому что громкий стук в прихожей и такие знакомые ворчания привлекли все внимание.

Эни резко вскочила с места и ринулась к входной двери. На лице засияла широкая улыбка, когда она увидела Рона, потиравшего колено и бранившего опрокинутую подставку для зонтиков в виде ноги тролля. Затем она увидела Гермиону, безнадежно поглядывающую на рыжего друга. И Гарри. Гарри, который, завидев лучшую подругу, тут же ринулся к ней. Эни не успела среагировать, как уже оказалась в объятьях гриффиндорца.

Теперь все было хорошо.

Анабель проснулась в тот момент, когда солнечные лучи наглым образом ударили в глаза. Гриффиндорка нахмурилась и отвернулась от солнца, решив досмотреть свой сон. Довольно долгое время ей не удавалась спать так спокойно и крепко, и девушка не хотела упустить эту возможность.

Однако громкий хлопок и визг домовика полностью разрушили сон волшебницы.

— Кикимер, что с тобой? — разлепив глаза и сев на постели, поинтересовалась Анабель, недовольно глядя на домовика.

— Они роются в вещах Хозяина Регулуса! — завыл домовик, схватившись за свои большие уши, — Грязнокровка и осквернитель рода! Они зашли в его комнату!

— Гермиона и Рон? — не до конца сообразив, переспросила Эни.

— Очкастый мальчишка тоже с ними! — взревел домовик.

— Не могло же быть прекрасно так долго, — пробурчала волшебница, откидывая одеяло и поднимаясь с места.

Гриффиндорка накинула на пижамную майку кофту, надела мягкие тапочки и, сонно потирая глаза, зашаркала к выходу из комнаты. Поднявшись на самый верхний этаж, Анабель подошла к распахнутой двери в комнату Регулуса Арктуруса Блэка и увидела Рона, стоящего на корячках, Гермиону, переворачивающую постель, и Гарри, рывшегося в столе наследника древнейшего рода.

— Какого черта вы делаете? — возмутилась Анабель.

Спальня Регулуса была закрыта с помощью заклятья, Анабель сама не смела заходить в неё, чтя память дяди.

— Эни! — Гермиона тут же подняла на неё взъерошенную голову, — Посмотри, Р.А.Б., мы нашли его! Посмотри на дверцу в комнату!

Анабель нахмурила брови и взглянула на табличку:

Не входить Без ясно выраженного разрешения Регулуса Арктуруса Блэка

— Ну, — Эни скрестила руки на груди и облокотилась о дверной косяк, — что из слов «не входить без ясно выраженного разрешения» вы трое не поняли? — внутри Анабель начала разрастаться настоящая буря, такой наглости со стороны друзей она не ожидала.

— Ты не понимаешь! — высунулся из-под стола Гарри, — Р.А.Б. — это он! Твой дядя!

— Что еще за Р.А.Б.?

Гарри вдруг потянулся к шеи и снял с неё золотой медальон, бросив его подруге. Анабель покрутила его в руках и, всё еще ничего не понимая, произнесла:

— Ну и что это?

— Это медальон, внутри него записка от твоего дяди! Он подменил настоящий медальон Волдеморта, заменив его вот этой подделкой. Настоящий медальон — крестраж, который Дамблдор пытался заполучить! — воодушевленно заговорил Гарри, — И раз подделку подсунул Регулус, значит, настоящий крестраж должен быть где-то здесь!

Анабель промолчала и вновь посмотрела на вещицу в своих руках. Девушка вспомнила, что уже видела его прежде.

— То, что вы ищите, не здесь, — спокойно произнесла она, раскрыв подделку и прочитав записку Регулуса.

— Что? — трое друзей тут же оторвались от своих занятий и уставились на подругу.

— Знаете, — Эни поджала губы, чувствуя раздражение, похоже, что рана, оставленная Сивым, сделала её более вспыльчивой и агрессивной, — если бы вы спрашивали, прежде чем рыться в чужих вещах, вам жилось бы гораздо проще.

Трое друзей переглянулись между собой, но ничего не ответили.

— Кикимер! — крикнула вдруг Анабель, вложив записку обратно.

Раздался хлопок, и старый домовик возник перед своей госпожой, почтенно поклонившись ей.

— Посмотри на этот медальон, Кикимер, — девушка протянула ему вещицу, глаза домовика в мгновение расширились. — Узнаешь?

— Это принадлежит Хозяину Регулусу! — тут же взревел домовик, не спуская глаз с медальона.

— Верно, — Эни мягко улыбнулась и села на корточки перед своим домовиком, — Два года назад, ты верно помнишь, во время уборки я отдала тебе на хранение похожую вещицу…

— Кикимер помнит.

— А помнит ли Кикимер, куда он положил его?

— Помнит, — кивнул домовик.

Анабель заметила радостные переглядки своих друзей и усмехнулась.

— Можешь мне его принести, Кикимер?

Домовик вдруг замотал головой, схватившись за неё руками и взревел:

— Пропал!

В ходе дальнейшего разговора с домовиком, друзьям удалось выяснить, что Регулус Блэк подменил медальоны ценой собственной жизни, а подлый Наземникус Флетчер украл оригинал и сбежал. Эни приказала домовику отыскать вора и привести его сюда.

Вечером вернулся Сириус. Он разведывал обстановку снаружи и принес весьма недобрые вести. Министерство магии полностью во власти Волдеморта. Они даже учредили комиссию по учету «маггловских выродков», дабы искоренить магглорожденных волшебников. Но было и что-то действительно чудесное в это ужасное время. Тонкс беременна. Они с Люпином ждут ребенка.

Еще один кусочек света в этой кромешной тьме.

Это казалось невероятным для Анабель. Такие вот простые вещи, как свадьба или рождение ребенка — это было невероятно странным в такие времена, когда все, о чем ты думаешь — это как спасти свою жизнь и жизнь своих близких.

На следующий день объявился Кикимер. Он притащил с собой Наземникуса, который и поведал волшебникам о том, куда дел медальон. Он отдал его Жабе-Амбридж, чтобы спасти собственную шкуру. Гарри был невероятно зол. А Эни хотелось просто пойти в свою комнату и лечь спать. В последнее время безразличие — неотъемлемый спутник жизни Анабель. Впрочем, девушка не стала противиться своим желаниям и ушла в свою комнату, оставив друзей в полном недоумении.

Близился сентябрь, а Анабель до сих пор не знала, что ей предстоит. Не было ни малейшей мысли, как помочь друзьям, находясь под надзором.

Вернувшись в свою комнату, девушка прошла к кровати и села, обреченно вздохнув. Взгляд серых глаз упал на золотой медальон со змеей. Анабель взяла его, открыла и достала оттуда записку своего дяди.

— Я смотрю в лицо смерти в надежде, что, когда ты встретишь равного себе, ты снова будешь смертен.

Прочитав слова, написанные до жути аккуратным подчерком, Эни вспомнила рассказ Кикимера. Регулус выпил все зелье из той чаши, чтобы домовик смог достать крестраж и уничтожить его. Великий аристократ, преданный когда-то Темному Лорду, позволил инферналам утащить себя под воду. В пучину мрака. Прямиком на встречу к смерти. Лишь бы остановить само зло.

С каждым годом Анабель все больше узнавала о своих предках, и с этим знанием приходила гордость. Гордость за каждого из них. За бунтаря Сириуса, который не побоялся быть самим собой, который смог выбрать правильную сторону и спас когда-то немало жизней. За высокомерного Регулуса, который все же обратился к свету и пожертвовал своей жизнью, дабы уберечь своих близких от надвигающегося зла, жаль, что ему это не удалось.

Эти мысли придавали Анабель сил. Ведь наша сила в нашей семье и предках, какими бы они ни были. Ей нужно было лишь придумать, как стать полезной для своих друзей, близких и всего магического Лондона. И в конце концов, она приняла это решение. Она нашла выход. Есть только одно место, где Анабель может использовать магию, там она и сможет хоть что-то предпринять. Тем более, не для кого не секрет, что Северус Снегг назначен на должность директора Хогвартса, а брат и сестра Керроу стали преподавать на пару с ним. Эту новость принес Гарри вчера, тогда-то они и решили, что Эни и Гермионе стоит вернуться в Хогвартс и помочь Джинни, Невиллу и Полумне в борьбе с пожирателями там. Однако Анабель сомневалась, что сможет противостоять еще одному своему дяде. Она до сих пор не могла смириться с той мыслью, что он предал Дамблдора, предал Эни и её покойную мать.

И все же Хогвартс и парочка пожирателей лучше, чем сидеть взаперти в собственном доме, который непременно за месяцы станет для Эни сущей тюрьмой.

Утром 31 августа, быстро переодевшись и умывшись, девушка направилась на первый этаж, в столовую, где уже должны были быть её друзья.

Спускаясь по лестнице вниз, Эни услышала, как Гарри рассказывал кому-то о медальоне Регулуса, который им предстоит добыть у Амбридж. Девушка прибавила ходу, решив, что это кто-то из Ордена прибыл к ним.

— Завтра первое сентября, выходит, вы не собираетесь возвращаться в Хогвартс?

Услышав этот голос, Эни резко затормозила, не поверив собственным ушам. Она вдруг затаила дыхание и отчетливо услышала, как бешено бьется собственное сердце.

— Только я и Рон, — вновь заговорил Гарри, — Эни и Гермиона отправятся в Хогвартс, чтобы держать под контролем Снегга.

Послышался короткий смешок. Чертовски знакомый Эни смешок. Она даже представила, как искажается его аристократичное лицо и кривятся губы.

— Ты и Уизел, серьезно? — с насмешкой переспросил собеседник Гарри.

— Да, а что не так?

— Вы вдвоем там и суток не протянете, приятель, — вновь насмешливый и даже немного надменный тон, — С Грейнджер у вас были бы хоть какие-то шансы протянуть пару месяцев и не попасться пожирателям, но вдвоем…

— Эни не может колдовать вне Хогвартса, и с ней рядом должен быть кто-то рассудительный, чтобы остановить её вспыльчивую натуру! — возмущенно воскликнул Гарри.

— Анабель достаточно умна, чтобы вести себя в соответствии с ситуацией, — терпеливо отозвался аристократ.

Эни вздрогнула, когда он произнес её имя. Он делал это так, как никто другой. Одним лишь словом заставлял все внутри переворачиваться. В голове волшебницы тут же возникли его пухлые губы, произносящие её имя. Так, как только он умел.

— Так было, пока Сивый не разодрал ей горло, — тише заговорил Поттер, — она стала слишком агрессивной, слишком вспыльчивой и несдержанной.

— Значит, он не соврал, — спустя короткую паузу вновь заговорил слизеринец, — как она?

— Она… как будто не она… — неуверенно начал Гарри, — слишком безразличная ко всему и в то же время слишком агрессивная. Она не проронила и слезинки в день смерти Дамблдора и на его похоронах, а смерть Аластора Грюма и вовсе как будто её не касалась. Твоя мать утверждает, что у Эни появился этот смех… как…

— У Беллатрисы?

— Да.

Анабель поджала губы, она не ожидала, что друзья за её спиной сравнивают её с Беллатрисой — сумасшедшей теткой, помешанной на Волдеморте. Ей вдруг стало невероятно обидно и, переборов желание войти в столовую и убедиться, правда ли Драко Малфой сейчас сидит там, девушка развернулась и направилась вверх по лестнице, решив собрать вещи, ведь завтра ей предстоит вернуться в Хогвартс.

— Что теперь собираешься делать ты? — уже немного тише слышался голос Гарри.

— Отправлюсь с вами, — спокойно произнес аристократ, Эни почти уверена, что в этот момент он пожал плечами.

Эти слова заставили Анабель замереть и вновь бросить взгляд на дверной проем между столовой и прихожей.

— Что? — удивился Гарри.

— Ну, а что? После того, как я убил парочку пожирателей, спасая вашего любимого Люпина, вряд ли Темный Лорд примет меня обратно, а?

— Ты использовал Аваду Кедавру? — вдруг послышался изумленный голос Гермионы, Анабель и не знала, что она тоже в столовой.

— Нет, Абракадабру, — съязвил Драко, вызвав усмешку на лице Эни.

— Когда все закончится, тебе придется ответить за использование непростительных заклинаний, Малфой! — возмущенно воскликнула Гермиона, вызвав недобрый смех у блондина.

— Боюсь, Грейнджер, я не доживу до того дня, — совершенно спокойно ответил он.

От такого безразличного тона Анабель даже поежилась.

— Ну так что, Поттер, возьмешь меня с собой? — продолжил аристократ.

Гарри явно замялся.

— Возьмет, — решительно произнесла Гермиона, чем вызвала изумление на лице Эни и, наверняка, всех, кто её слышал, — А что вы на меня так смотрите? У Малфоя очень большой набор заклинаний, гораздо больше, чем у вас с Роном вместе взятых, Гарри, — начала пояснять Гермиона, — А его слизеринская натура, хитрость и превосходные навыки тактика, а также хорошая осведомленность о пожирателях и Волдеморте помогут вам остаться в живых.

— Спасибо за комплимент, Грейнджер! — воодушевленно воскликнул Малфой, — Кто бы знал, что ты обо мне такого чудесного мнения, а?

— Можешь не обольщаться, Малфой, — равнодушно отозвалась гриффиндорка, — Будь моя воля, я вытолкала бы тебя с крыльца этого дома прямо на площадь, где каждый день дежурит парочка пожирателей!

Дальнейший разговор Эни слушать не стала, она услышала, как открывается дверь на втором этаже, и быстро начала подниматься вверх.

— Миссис Малфой, — быстро кивнула женщине гриффиндорка и повернула к лестнице третьего этажа, уже предвкушая встречу матери с блудным сыном.