Тени Эквестрии (джен)

Твайлайт подкараулила Шайнинга Армора на рассвете.

Он возвращался после ночного патруля — уставший, с тусклой гривой, тяжело ступающий. Увидев сестру, он удивился, но ничего не сказал. Только кивнул и пошёл дальше, надеясь, что она отстанет.

Твайлайт не отстала.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказала она, поравнявшись с ним.

— Я устал, Твайлайт. Давай завтра.

— Нет. Сегодня. Сейчас.

Шайнинг остановился. Посмотрел на неё внимательно, в первый раз заметив, что в глазах сестры нет обычной мягкости. Была только тревога и твёрдая решимость.

— Что случилось? — спросил он.

— Кейденс.

— С ней что-то не так? Она заболела?

— Не физически.

— Тогда что?

Твайлайт магией взяла брата-императора за гриву и отвела в сторону, подальше от солдат, которые сновали по двору.

— Она устала, Шайнинг. Не как обычно, когда можно просто поспать. Она устала так, что внутри неё образовалась пустота. И в этой пустоте поселилась тень.

— Тень? — Шайнинг нахмурился. — У аликорнов нет теней.

— Есть. У Селестии есть. У меня есть. Теперь у Кейденс появилась.

Он смотрел на неё, не понимая. Твайлайт вздохнула.

— Помнишь, я рассказывала про Инферну?

— Про твою тень? Которая теперь помогает в библиотеке?

— Да. У Кейденс похожее. Только по-другому.

— По-другому — это как?

— Моя тень нападала. Доказывала, что я недостаточно хороша. А её тень... её тень просто сидит рядом и жалеет. Говорит, что она устала, что никто её не любит по-настоящему, что она одна.

Шайнинг нахмурился ещё сильнее.

— Это неправда.

— Знаю. Но Кейденс в это верит.

— Я люблю её!

— Знаю. Но она не чувствует.

— Как так — не чувствует? Я каждый день...

— Ты каждый день уходишь в патруль. Возвращаешься поздно. Говоришь о делах. Ты защищаешь её, решаешь проблемы, обеспечиваешь безопасность. Но ты не сидишь с ней. Не держишь за копыто. Не слушаешь, о чём она молчит.

Шайнинг замолчал. Его морда стала серой, а глаза — виноватыми.

— Я не знал, — сказал он тихо. — Она всегда улыбалась. Говорила, что всё хорошо.

— Она всегда улыбается. Это её работа. Но ты — не кристальный пони. Ты — её муж. Ты должен видеть за улыбкой.

— А ты видела?

— Я приехала, потому что она не ответила на письма. Потому что я за тридевять земель почувствовала неладное. А ты... ты спишь с ней в одной постели. Ты должен был заметить раньше.

— Что мне делать? — спросил Шайнинг

— Сегодня ночью ты останешься дома.

— Но у меня патруль...

— Патруль подождёт. Империя не рухнет от одной пропущенной ночи. А Кейденс — может.

— Ты так думаешь?

— Я знаю. Моя тень чуть не уничтожила меня. И я была в лучшем состоянии, чем Кейденс сейчас.

Шайнинг долго молчал. Потом кивнул.

— Хорошо. Сегодня я останусь.

— И не говори ей, что мы договаривались. Просто... будь рядом. Не решай проблемы. Не спрашивай про дела. Просто сиди.

— Я не умею.

— Научись. Ради неё.

Шайнинг ещё раз кивнул и медленно пошёл в замок

Твайлайт смотрела ему вслед и чувствовала некое успокоение. Первый шаг был сделан.

* * *

Инферна нашла Флёрри Харт в её комнате.

Дверь была приоткрыта. Внутри горел тусклый свет, пахло духами и молодостью. Инферна постучалась копытом в косяк.

— Войдите, — раздался голос.

Флёрри сидела за столом, перебирая какие-то блестящие камушки. Увидев тень, она не испугалась — только поджала губы.

— Ты та, про кого рассказывала тётя Твайлайт?

— Инферна. Да.

— И что тебе нужно?

— Поговорить.

— О чём?

— О твоей матери.

Флёрри отложила камушки и повернулась к Инферне. В её глазах была настороженность, но не враждебность.

— С мамой что-то не так? — спросила она.

— Она устала.

— Все устают.

— Она устала так, что внутри неё образовалась пустота. И эта пустота начала говорить.

Флёрри нахмурилась.

— Говорить?

— У неё появилась тень. Как я у Твайлайт. Только другая.

— Тётя Твайлайт рассказывала. Про вашу... войну.

— У нас с ней была война. А у Кейденс с её тенью — нет. Потому что Кейденс сдалась почти сразу.

— Почему?

— Потому что она слишком устала, чтобы бороться. Потому что тень обещала не бросать её. А ей так не хватало обещаний, что она поверила.

Флёрри молчала. Потом встала и подошла к окну.

— Я знаю, что мало бываю с мамой. — сказала она. — У меня друзья, учёба, секции. Но я люблю её.

— Она не знает.

— Как так — не знает?

— Когда ты говорила ей об этом в последний раз?

— Она знает. Я же дочь.

— Это не ответ. Ты должна сказать. Не на бегу, когда вылетаешь из дома. А серьёзно. Глядя в глаза.

Флёрри отвернулась.

— Я не умею.

— Научись. Ради неё.

— А ты умеешь? — Флёрри повернулась обратно. — Ты — тень. Ты умеешь говорить о любви?

— Я учусь, — ответила Инферна. — Твайлайт учит меня. А я буду учить тебя. Если ты позволишь.

Флёрри долго смотрела на неё. Потом кивнула.

— Хорошо. Что я должна сделать?

— Прийти сегодня вечером. Сесть рядом. Сказать, что ты её любишь. Не ждать, пока она попросит. Просто сказать.

— А если она заплачет?

— Пусть плачет. Слёзы — не страшно. Страшно, когда их некому показать.

Флёрри кивнула ещё раз.

— Я приду.

Инферна вышла из комнаты, оставив кобылку одну.

Флёрри смотрела ей вслед и думала о том, сколько раз она проходила мимо маминой спальни, не заходя внутрь.

Сегодня она зайдёт.

* * *

— Я не хочу, чтобы они знали.

Кейденс лежала на кровати и смотрела в стену. Дезидерия примостилась рядом, положив голову на плечо.

— Они уже знают, — сказала тень. — Твайлайт приехала не просто так.

— Она приехала, потому что я не ответила на письма.

— Она приехала, потому что почувствовала беду. Потому что любит тебя. Потому что её тень умеет чувствовать других теней.

— Я не хочу, чтобы Шайнинг видел меня такой.

— А какой он тебя видит обычно?

— Улыбающейся. Сильной. Справившейся.

— Ты не справляешься.

— Поэтому я и не хочу, чтобы он видел.

Дезидерия вздохнула. Её пепельная грива струилась, касаясь тела Кейденс.

— Ты боишься, что он разлюбит тебя, если узнает настоящую.

— Да.

— Он не разлюбит. Он просто испугается. Сначала. Потом привыкнет. Потом начнёт помогать.

— А если нет?

— Я останусь. Мы с тобой. Я никогда не уйду.

Кейденс повернула морду и посмотрела на тень. В глазах Дезидерии не было насмешки. Была только тихая, бесконечная усталость.

— Ты тоже устала, — сказала Кейденс.

— Да. Я — это ты. Я устала так же.

— Прости.

— Не надо. Мы справимся. Вместе.

Они замолчали. Где-то в коридоре послышались шаги.

— Тш-ш-ш, — прошептала Дезидерия. — Кто-то идёт.

— Шайнинг?

— Нет. Флёрри.

Кейденс выпрямилась, поправила гриву и натянула улыбку.

В дверь постучали.

— Мам? — голос Флёрри был тихим, почти несмелым. — Можно войти?

— Да, конечно.

Дверь открылась. Флёрри вошла, остановилась на пороге, посмотрела на мать.

— Ты не спишь.

— Не сплю.

— Я могу... сесть рядом?

Кейденс удивилась. Флёрри редко просилась просто посидеть.

— Садись.

Флёрри подошла, села на край кровати, взяла мать за копыто.

— Тётя Твайлайт сказала, что ты устала, — начала она. — Не так, как обычно, а очень сильно.

— Я в порядке, — улыбка Кейденс дрогнула.

— Не в порядке. Я же вижу. Я просто делала вид, что не замечаю. Прости.

Кейденс моргнула. Слёзы навернулись на глаза.

— Флёрри...

— Я люблю тебя, мама.

Флёрри обняла её. Крепко, по-детски, забыв, что она уже взрослая. Кейденс замерла на секунду, а потом разрыдалась. В голос, как тогда, в лесу, рыдала маленькая пегаска, которую нашли чужие пони.

— Тш-ш-ш, — шептала Флёрри, гладя мать по гриве. — Тш-ш-ш. Я здесь. Я никуда не уйду.

Дезидерия сидела в углу и смотрела на них. Её глаза были мокрыми.

— Ну вот, — прошептала она. — А ты боялась.

Никто её не услышал.

Но Кейденс показалось, что внутри стало чуть теплее.