Имя мне Винтер (джен)

Мордаунт вошёл в темный коридор здания. На стенах в приглушённом свете висели картины, а в углу стояла мраморная статуя языческого божка, вероятно Аполлона.

Мордаунт заметил в конце коридора лучик света, выбивающийся из-за двери, и пошёл туда. Дверь отворилась сама собой, и Мордаунт вошёл в помещение.

— Вы вовремя, мой племянник! — послышался насмешливый голос. За столом сидел лорд Винтер.

— И я вас рад видеть, дядюшка, — Мордаунт не стал прикрывать дверь, и сел на табурет, поставленный подле стола.

С минуту сидели молча. Противники как будто изучали друг друга перед словесной дуэлью.

— Вы хотите спросить, как я выжил? — дядя усмехнулся. — Нет ничего проще — Дополнительный железный нагрудник под кирасой никогда не помешает.

— Вам, как вижу, не надоело играть нечестную игру? — отозвался племянник.

— Знаешь ли, мой дорогой племянничек... — дядюшка Винтер свел концы пальцев рук вместе и елейно улыбнулся . За его спиной выросли силуэты двух слуг.

— Видите ли, мой дражайший, как вы изволите выражаться, мой собственный племянник, — продолжил лорд, теребя в руке перчатку. — Дело в том, что вы нелепо слепы. Да, да. Вы слепы и не замечаете ничего. Все эти законы и морали, протестантские проповеди и дела чести на деле — сплошная чушь. Не смотрите так на меня, — Винтер премерзко хищно растянул рот в улыбке. — Все эти молодые дворяне, как не странно включая вас, не думали, что протестантские пасторы вообще уделяют время таким делам.

У Мордаунта сжались кулаки

— Все вы нелепо верите, что самое важное в жизни это честь и тому подобное, а потому левите куда не попадя. Вам лишь бы праведный путь вести! Ха! Вот и закончите, как этот Лютер и тому подобные. Вы не понимаете того, что вся ваша честь всего лишь бумажка, индульгенция, которую могут дать, а могут и отобрать. Так что все вы опрометчиво рискуете жизнью, мы, то есть я копим денюжки да ищем место повыше, да где поудобнее. Какое нам дело, кто сидит на троне. Важнее всего деньги — их хоть можно определить по цене, а вот честь, на неё и хлеба не купишь. Вот и шляетесь бедными, несчастными возле своего пивовара, как выпивохи вокруг кабака…

— Не смей!!!!

Мордаунт рванул к Винтеру, так что тот еле успел отпрыгнуть за спины слуг.

— Имейте в виду, юноша. Поменьше воплей в моем присутствии. Вы ничего не сможете сделать, пока мы не обсудим один вопрос. И касается он напрямую вашего разлюбимого Кромвеля.

Мордаунт навострил уши и на время решил ослабить чувство праведной мести. Так можно впопыхах и дров наломать и не услышать главное. А потому Мордаунт сел обратно на стул и покосился на дядюшку.

— Так-то лучше.

Винтер опустился в кресло.

— Что на счёт вашего генерала. Я знаю, что завтра на него и его семью состоится покушение. Кто это будет вы не узнаете ни за что.

— Тогда зачем вы прислали за мной и выкладываете мне свои грязные планы?

— Мордаунт угрожающе покосился исподлобья на Винтера.

— Дело в том, что я хочу заключить с вами соглашение. Если вам дорога жизнь этого Кромвеля, то подпишите эту бумагу, и я обещаю, что его не тронут и покушения не будет.

Мордаунт развернул лист.

— Отказ от наследства?

— Именно, — Винтер самодовольно улыбнулся. — Знаете ли, мне совершенно целиком и полностью всё равно, кто сидит в Лондоне: безвольный король-неудачник или лорд протектор из обедневших дворян.

— Мне помнится, вы ярый роялист, или же вы пошли искать местечко побезопаснее? — парировал Мордаунт.

— Можно сказать и так. Знаете ли, король завещал огромную сумму денег, которая должна была перейти к его сыну. Карл обещал открыть мне секрет, дабы я поведал его сыну, когда станет совсем плохо роялистам. Но тут вмешались вы, и в день казни короля не я оказался под эшафотом, и секрет достался не мне. А на чьей я стороне всего лишь вопрос времени и денег. Теперь я не хочу, чтобы от меня ушло и наследство. Подписав эту бумагу, вы перестаете предъявлять требования к наследству и хоть какой-то доли наследования. Вы не Винтер. Вы никто!

— Вы ошибаетесь, дядя! Я Мордаунт, и всегда им был! Я преданный слуга и друг господина Кромвеля. И отвечать за свои поступки я буду только перед генералом и Господом Богом!

— Ну раз вы такой преданный друг, — прошипел Винтер. — Подпишите бумагу! Ну же! Или вы герой только на словах, дорогой мой племянничек, а?

Мордаунт ничего не сказал. Он стоял возле Винтера сжав бескровные от ярости кулаки. Его лицо было бледно, но не бесстрастно. Голубые глаза, ставшие змеиными, горели потаённым огнём, зажигаемым лишь тогда, когда нужно было напасть, наброситься. Мушкетёры тоже заметили перемену в Мордаунте и насторожились. Что выдумает змеёныш на этот раз?

— Ну же… — просвистел Винтер. Смеясь глядя на лицо Мордаунта, как на результат стараний, подстрекая, унижая.

— Что же, этот благороднейший борец с королями готов продать генерала за три миллиона фартингов? Смешно, не правда ли, господа, — Винтер обернулся к слугам. Те скривили лица в подобия улыбок.

— О, вы прогнулись, ваша игра окончена, капитан Мордаунт! Вы раздираетесь между жаждой денег и честью! Как мило! Вот почему вы всегда проигрываете, вот почему вы всё упускаете свой шанс! Вы выбираете! Такие как вы никогда не поднимутся выше своей будки при дворе пивовара! Да, я вот никогда не выбирал. Деньги, — а что ещё? А вот вы мучаетесь и теряете всё. И потеряете…

Мордаунт вдруг гневно шагнул и выхватил из чернильницы перо. Пару движений рукой и вот под витиеватым текстом об отказе от наследства красуется размашистая подпись. С пера упала клякса и растеклась по столу.

— Довольны, дядя? — Мордаунт нагнулся к самому лицу Винтера.

Он сказал это тихо, но услышали все.

А потом развернулся на каблуках и понёсся вон из этого ужасного дома. Дядя вылетел из головы, как по утрам уплывают ночные кошмары, в голове колотилась лишь одна мысль: генерал в опасности! Так Мордаунт благополучно добежал до гостиницы, в которой остановились путешественники. По пути его чуть не сбило две повозки, но воистину, судьба хранит тех, на кого имеет планы.