Эхо хищника (гет)

Черный лев смотрел на белую сову сверху вниз, и инстинкты взяли верх над остатками человеческого разума. Он не удержался — шагнул вперед к забору и мягко ткнулся влажным черным носом в густое оперение её крыла.

Этот запах...

Он был везде. В его снах, на его одежде, в легких. Но сейчас он концентрировался здесь, в одной точке. Чистый мороз, снег и тот самый хищный уют, который сводил его с ума последние дни. Лиам готов был чувствовать себя последним идиотом вечность, стоять посреди грязного переулка и выглядеть как сумасшедший кот, лишь бы иметь возможность вдыхать этот аромат так близко снова и снова.

Сова такого энтузиазма не оценила. Она недовольно ухнула, чуть присев на лапах от неожиданности мощного толчка морды, и едва не потеряла равновесие. Огромные синие глаза сверкнули гневом, и птица клацнула острым клювом прямо перед черной мочкой носа льва — резкий звук рассекаемого воздуха заставил зверя фыркнуть и отстраниться. Предупреждение было ясным: «Не трогай перья без разрешения».

Лев отступил на полшага назад, принимая правила игры этого странного вечера. Затем он развернулся. Сделал пару медленных, крадущихся шагов к выходу из переулка на главную улицу, словно давая птице время подготовиться. А потом мышцы задних ног сжались, как стальные пружины, и он сорвался с места.

Это была чистая радость движения. Асфальт летел под тяжелыми лапами беззвучно. Лиам лавировал между редкими машинами, используя свою массу и скорость, недоступную обычным хищникам. Его дом находился в элитном жилом комплексе далеко отсюда, но для льва город давно превратился в игровую площадку.

Он бежал вдоль проспекта, чувствуя, как ветер треплет черную гриву. Это было освобождение. Каждая напряженная мышца, скрученная в узел за день допросов и самоконтроля, наконец-то распрямлялась.

Внутри него ликовал Лев. Альфа ревел от восторга. Не потому, что они гнались за добычей. А потому что это была охота вдвоем. Инстинктивная, правильная. Рядом раздался мощный хлопок крыльев — такой силы, что воздушная волна ударила оборотня в бок. Белая вспышка мелькнула на периферии зрения. Сова взмыла вверх, мгновенно набрав высоту, чтобы огибать небоскребы, и теперь скользила над крышами, держась почти идеально вровень с ним. Даже когда Лиам ускорился до своего предела, перепрыгивая через припаркованные аэрокары одним длинным прыжком, белая тень не отставала ни на метр. Птица оказалась невероятно выносливой.

Обратный путь пролетел незаметно. Азарт погони смыл всю ту грязь и раздражение, что накопились внутри. Они пересекли границу Южного сектора, пронеслись через деловой центр, где редкие прохожие-люди замирали, глядя на несущегося черного льва (для них это выглядело либо как очень реалистичный голопроектор, либо как галлюцинация), и вырвались в район обитания элиты.

Лиам затормозил у подножия своего жилого комплекса, когти со скрежетом прочертили борозды в декоративной брусчатке. Зверь тяжело дышал, но глаза сияли чистым золотом удовлетворения.

Трансформация обратно заняла несколько секунд болезненного сжатия плоти. Шерсть втянулась, кости перестроились с тихим хрустом. Спустя мгновение уже мужчина подтянулся на перила, выходя на балкон своей гостиной.

Прохлада кондиционированного воздуха обожгла разгоряченную кожу. Лиам сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить пульс.

Тяжелый шлепок о стекло заставил его обернуться. Сова приземлилась на широкие каменные перила балкона. Её грудь часто вздымалась после скоростного полета, а ранее идеальное белоснежное оперение было слегка растрепано ветром — одна прядь торчала вбок, делая птицу какой-то нелепо-милой. Она смотрела на него всё тем же изучающим взглядом, наклонив голову.

Радость бега начала медленно остывать, уступая место отрезвляющей пустоте. Лиам подошел к панорамному окну, набрасывая на плечи висевший на кресле халат. Он посмотрел вниз, на ночной город, а затем снова на птицу.

Она проделала весь этот путь. Над городом, полным опасностей, не отставая от альфы, идущего на максимальном форсаже. Ей хватило сил, скорости и наглости.

И тут ледяной иглой его пронзило осознание. Горькое, ядовитое понимание собственной низости.

Если бы там, внизу, бежала Адель... если бы она попыталась угнаться за ним...

Его человеческая пара умерла бы еще на выходе из Южного сектора. Разорванные легкие, сломанные ноги или просто остановившееся сердце от перегрузки. Люди хрупкие. Их предел заканчивается там, где для нелюдей начинается разминка.

Эта суррогатная связь... эта иллюзия партнерства, которую он только что испытал — совместный бег, синхронность движений, молчаливое согласие охотников — была лишь подделкой. Приятной, теплой, заполняющей дыру в груди, но фальшивой.

Он использовал дикое животное, чтобы почувствовать себя живым. Чтобы заглушить тоску по женщине, которой никогда не сможет показать эту сторону себя. Ту сторону, которая жаждет скорости, крови и ветра.

Как же низко он пал. Альфа Львов, прячущий свою истинную суть за спиной птицы, потому что настоящая пара просто не выдержит его веса.