Быть человеком-2 (гет)

За предводителя у рудокопов был здоровенный бородатый мужичара, Харальд. Как он стоял и не падал — большой вопрос, наверное — на чувстве долга, потому что ребра его украшал длинный и нехорошо выглядящий ожог.

— Это были пираты? — спросила я, обрабатывая ему бок дезинфектантом.

— Хуже, — поморщился Харальд. Как мне показалось — не от процедуры. — Те ограничились бы грабежом. А работорговцам нужен живой товар. Наши-то крепкие ребята для них идеальная добыча. Ворвались на станцию, положили всю охрану киборгами, а прочих скрутили и увезли. Из шестисот человек только мы и остались. Кого сразу не порешили, конечно.

От упоминания киборгов в таком контексте мне несколько подурнело. Не стоило забывать, что «машины смерти» за пределами нашего замкнутого мирка оставались машинами смерти без всяких кавычек. И «только нога» наверняка была плодом их «эффективной работы». Есть приказ — нет препятствий, так?

Хорошо, что Дэн предстал перед рудокопами в качестве парня-навигатора, а не грозного DEX’а, а то пути ПТСРа неисповедимы, вспомнить хоть нашего кэпа… Желание продолжать расспросы мгновенно увяло, но Харальд не обратил на это внимания, так как олимпийский факел подхватил доктор.

— А мальчик — ваш сын? — Венечка выщелкнул из блистера шприц-ампулу и подошел к пострадавшему. Наверное, тоже заметил, что пацан лип к бородачу, как к родному.

— Рикки-то? Нет, друга моего. Можно сказать, побратима — Бьорна. На зимние каникулы зазвал парня к себе, а оно вон как обернулось.

— Он жив? Бьорн, — совладав с собой, снова вступила я.

— Среди убитых его не было, а там… Кто ж теперь знает…

* * *

Следующие шесть часов мы безотрывно провели с доктором в медотсеке, перевязывая, зашивая, обезболивая…

Там же, под писк медсканера и сдерживаемые глухие стоны раненых, я встретила и свое двадцатичетырехлетие. Отразила это только тогда, когда выставляла таймер на очередной капельнице — а там уже восемь минут нового, свеженаступившего дня. То есть, ночи. То есть, суток.

— Вениамин Игнатьевич, можно мне «витаминку»?

— Нет, Нелли, стимулятор нельзя так часто, с прошлой капсулы ещё трех часов не прошло. Если устала, иди лучше спать, я и сам закончу.

— Вы порой как скажете, док… Кто там следующий?..

* * *

Когда я наконец на подгибающихся ногах выползла из медотсека, была глубокая ночь. Больше сорока человек на кораблике, рассчитанном на десять-двенадцать — это перегруз и системы жизнеобеспечения, и пространства, но никто не жаловался — ни у нас, ни у горняков. Темный корабль тяжело многоголосо дышал, как раненый дракон. Только из пультогостиной падали отблески развернутых вирт-окон.

«Дэн полуночничает», — туго сообразила я, хотела было подползти пожелать если не доброй, то хоть спокойной ночи, но поняла, что рискую не дойти и впасть в спячку где-то на полдороге. Так что просто, натянув нос Тедову автопилоту, уползла в каюту, и там вырубилась без задних ног.

* * *

Он остался бы дежурить и без капитанского приказа: слишком много чужаков на борту, нестабильный эмоциональный фон людей, повышенная вероятность нештатных ситуаций. Когда усталый Станислав спросил: «Сменить тебя или побудешь до утра? Вдруг кому-то понадобится помощь?», он коротко ответил: «Побуду», не вдаваясь в подробности. И, поправив на коленях кошку, развернул ещё одно вирт-окно.

Трасса нуждалась в срочной переработке. Выживших с Самородка требовалось доставить на Шии-Раа — ближайшую планету с человеческим представительством, а потом как можно скорее вернуться на маршрут.

Система рекомендовала дышать чаще, чтоб компенсировать недостаточное содержание кислорода. Оно уже опустилось на полпроцента ниже нормы и продолжало медленно, но неуклонно падать: максимальное количество человек для данного типа транспортника было превышено более чем вчетверо. Он дышал реже, хоть так снижая нагрузку на корабельное жизнеобеспечение. Думалось от этого хуже и медленнее, но впереди была вся ночь: с трассой он успеет.

В 1.14 по коридору прошла Нелли — из медотсека до своей каюты. В 1.26 — доктор. Потом движение прекратилось. Все пассажиры спали, кроме одного, самого необычного. В 2.06 одна из кают открылась, по коридору прошелестели шаги.

Он скроллил свою базу сохраненных человеческих реакций в поисках подходящей и опасался, что подходящей там попросту нет. Военным DEX’ам не закладывали сценариев общения с детьми, в отличие от гражданских телохранителей. Он сам никогда с ними не общался — более того, и видел-то редко и издалека.

Привычное «не попадаться» снова выступило в прежней, вроде бы окончательно отставленной роли: убедительно притворяться человеком. Об этом попросил капитан («Не светись»), об этом он догадался и сам, подслушав разговор Станислава с Харальдом («Жуткие твари… Что мы могли против них поделать?! У вас их, кстати, нет?» — «Откуда бы у нас?..»). И верно: откуда бы. Со свалки наползло, не иначе. Теперь предстояло «не светиться» перед ребенком, который чудом спасся от киборгов.

— Привет, — поздоровался ребенок.

Физиологическое состояние организма: ~ 8 лет.

Эмоциональное состояние: длительный стресс, бессонница, страх, остаточные гормоны плача.

Форма одежды: белье, одеяло.

У него сложилось впечатление, что люди считали детей менее разумными версиями себя. Следовательно, вероятность, что ребенок его раскроет, была ниже, чем если бы тот был взрослым. Так и не найдя никакого подходящего шаблона, он решил отвечать максимально коротко и прямо.

— Привет.

— Что это у тебя за игра?

Оказалось, что тактика с прямыми ответами себя вполне оправдала. А вот короткими они перестали быть почти сразу. Ребенка звали Рикки, и тот с интересом слушал, как он объяснял ему основные принципы построения навигационных маршрутов. Гипотеза, что дети — это просто менее разумные взрослые, не подтвердилась. Судя по вопросам, которые задавал Рикки, тот понял довольно много, хотя говорил о трассах он так, как говорил бы с собой. Тед, например, замахал бы на него руками предложении на третьем, а уточняющих вопросов от него и вовсе ждать не стоило.

И вообще Рикки показался ему гораздо больше похожим на него, чем на прочих людей. Тоже предпочитал конкретику, говорил честно, без привычных человеческих недомолвок, спрашивал прямо и явно был рад получать такую же прямоту в ответ. Только эмоции совершенно не умел контролировать, но это как раз было свойственно практически всем людям.

Рикки было страшно в каюте одному. Технически ребенок был не один, он делил каюту с Харальдом и ещё четырьмя рудокопами, но все они спали, а это значило всё равно что один. Это тоже было знакомо: чувствовать себя одному, когда все вокруг спят. Только ему это всегда нравилось, а Рикки нет. А вот нелюбовь ребенка к каюте он разделял полностью. Ему там не было страшно, просто… неуютно. Гораздо лучше, когда вокруг звучат и дышат другие люди. Дышали сейчас все и очень интенсивно, а вот звучал — он один на весь корабль. И Рикки пришел сюда, как он сам приходил от Нелли к розовому диванчику. Чтобы прогнать воспоминания о пиратах, как он прогонял… много всякого.

— А их поймают? И вернут моего папу?

Самый прямой и честный ответ на это вряд ли подходил: проценты были не особенно оптимистичными. Он постарался озвучить всё то же самое, только иначе:

— Чем скорее мы свяжемся с полицией, тем выше такая вероятность.

Рикки снова запустил процесс, предшествующий плачу, но тут кошка очень вовремя пошевелилась, и ребенок переключился на нее. Он вообще легко переходил из одного режима в другой: от любопытства к испугу, от страха назад к любопытству. Как будто запускал разные программы.

В конце концов, кошка, даже в своем нынешнем состоянии, не выдержала интенсивности контакта и убежала, и ребенок снова забеспокоился:

— А у вашего корабля есть пушки?

— Нет, гражданским транспортникам они не положены.

— А как же вы будете сражаться, если пираты нас догонят?

— Пусть сначала догонят.

Это снова была правда, но не та, которую хотел услышать Рикки. Тот хотел определенности, но на этот вопрос он не мог ему ее дать. Недостаточно данных, усмехнулся он про себя.

— А ты их что, не боишься? — удивился ребенок. — Они же могут тебя убить!

— Я их тоже могу.

— А много уже убил?

— Одиннадцать.

Именно пиратов — одиннадцать. Считая змеелюда и Балфера. О прочих категориях Рикки не спрашивал — и хорошо, потому что там он не смог бы ответить с нужной точностью. Он не помнил всех — нецифровая память наслаивала одних на других, особенно в первые годы. А цифровую за это время чистили не раз и не два. Категории были разными, но пиратов среди тех не было. Пираты появились позже, и их было одиннадцать.

И это внезапно оказалось той правдой, которая успокоила Рикки.

— Круто! — снова резко переключился тот. — Тогда мне тут с тобой не страшно.

Он усмехнулся внутри себя, но усмешка вышла не очень веселой. Его снова принимали не за того, кто он есть — и он снова прикладывал к этому все усилия. Узнай Рикки, с кем разговаривает, высока вероятность, что испугался бы больше, чем пиратов.

Но маскировка опять оказалась удачной. Как говорила Нелли: «Лучше всего — в те моменты, когда ты не притворялся». Сейчас он не притворялся: ни правильным киборгом, ни правильным человеком, и это почему-то работало.

Рикки обрадованно залез на диванчик и свернулся под своим одеялом. Мог бы и не сворачиваться — ему как раз диванчик пришелся по размеру, но на нем и верно гораздо лучше было лежать, свернувшись.

— Ты только никуда не уходи, ладно?

— Ладно.

Даже слово, обозначающее подтверждение, совпало.

Ритмы за спиной начали уже выравниваться, знаменуя наступление сна, но потом Рикки опять приподнялся и выдал внезапное:

— Зря у вас всё-таки ни пушек, ни киборгов нету. Ваши ихним небось показали бы!

Он не стал купировать смех совсем. Просто придержал немного, чтобы получился негромкий хмык. Если бы он выбирал момент для раскрытия, это был бы, пожалуй, лучший. Но он не стал рисковать. Ограничился кратким:

— Надо будет — покажем.

— А ты прикольный, — пробормотал ребенок, уже сквозь полусон.

Значение сленговой идиомы «прикольный» он знал. Обычно это означало «забавный, интересный», иногда служило синонимом слова «хороший». И он снова ответил коротко и честно:

— Ты тоже.

Дети оказались гораздо меньше похожи на взрослых, чем он полагал. И гораздо разумнее, чем принято было считать.

* * *

К обеду мы приземлились на Шии-Раа, где потерпевших уже встречали и медики, и людские власти. Харальд очень благодарил и капитана, и Венечку, и меня, говорил, что теперь по гроб жизни и всё такое прочее, чем безумно всех засмущал. Причем, даже Стас Федотыча.

Провожать наших случайных пассажиров вышел весь экипаж. Одним из последних из шлюза выбрался тот мальчишка, Рикки, сунулся было к Харальду, потом затормозил и стал оглядываться, словно кого-то искал. И нашел. Высмотрел в сторонке у борта рыжий хвост и прямой наводкой пошуровал туда. Мне не было слышно, о чем говорят мальчик и киборг, но по тому, как они напоследок обменялись совершенно взрослым и очень значительным рукопожатием, я поняла, что упустила вчера что-то жутко важное.

Весь оставшийся день корабль проветривали и инвентаризировали. Тед с кэпом — запасы провизии (вот где был звездный час консервного «гонорара»!), мы с доком — медикаментов. И то, и другое весьма ощутимо проредилось за неполные сутки перенаселения. А ведь ни одной оплаты у нас так пока и не случилось.

Вечером, расчесывая медную роскошь на голове Дэна, которую по ошибке кто-то назвал волосами, я таки спросила.

— А вы что, успели подружиться с этим мальчиком, Рикки?

Дэн кивнул, чуть не выдернув у меня из рук расческу.

— Он боялся спать ночью и пришел в пультогостиную. А я там работал.

— И о чем же вы с ним говорили? — не сдержала любопытства я. Представить себе, что могли обсуждать в ночи восьмилетний мальчик и боевой киборг, я не смогла.

— В основном, про пиратов, — больше не шевеля головой, ответил Дэн.

— М-м… — мне резко расхотелось спрашивать дальше. — Понятно.

Но Дэн неожиданно продолжил сам.

— Я никогда не был ребенком. И не знал, чем они отличаются от прочих людей и как с ними общаться. Оказалось — гораздо проще, чем я думал.

— Мне кажется, ты ему понравился, — вспомнила я сцену прощания.

Дэн, то ли не рискуя больше кивать, то ли не будучи уверенным в моей уверенности, слегка пожал плечами.

— Это бы изменилось, если бы он узнал, что я киборг. Он их боится после нападения.

— Думаю, тебя бы он не испугался, — постаралась вложить побольше процентов я.

— Смотря когда. Мне ведь тоже три месяца назад могли отдать приказ вроде того, что получили пиратские киборги.

Я почувствовала, что по рукам пробежал холодок и затерялся где-то в расческе и рыжей шевелюре.

— А ты… ты получал когда-нибудь?.. — договорить у меня не получилось.

— Нет, — ответил на мой незаконченный вопрос Дэн. — Таких — нет.