Повелитель Тайн (джен)

— Вы можете проверить её, перед тем как заплатите.

Прикрытый капюшоном Око Мудрости подошёл прямо к Клейну и протянул ему тёмно-золотую брошь.

«Как щедро…» Клейн протянул руку, чтобы взять её, но ещё до того, как успел внимательно рассмотреть, почувствовал, что вокруг стало очень жарко. Даже ветер словно вспыхнул, и, стоило ему попасть в нос, этот жар тут же расходился к лёгким.

В это мгновение он будто покинул холодный и сырой Баклунд и оказался в пустынной глуши, прямо посреди Северного континента. Над ним висело солнце, источающее бесконечный свет и жар, а вокруг простирались иссушенные, безбрежные жёлтые пески.

«Фух, как же мороженого захотелось…» На лбу Клейна медленно проступил пот, но под железной маской капли не могли свободно стекать и лишь липко оставались на месте.

Через прямой контакт он ощущал исходящую от броши чистую и тёплую силу, однако окружающие Потусторонние, казалось, ничуть не ощущали её воздействия.

Закрепив брошь, Клейн высвободил духовность и влил её в тёмно-золотую поверхность.

С гулким грохотом он увидел небо, заполненное пляшущими точками чистого золотого света, и получил большой объём сведений.

В том числе о том, как с помощью броши применять некоторые заклинания сферы Солнца.

Самыми важными были способы вливать духовность и соответствующие активирующие заклинания!

Например, если снабжать брошь духовностью в течение двух секунд, она призывала с неба священный луч света, способный очистить нежить и нанести определённый урон другим целям.

Непрерывное вливание духовности в течение пяти секунд вместе с произнесением слова «Солнце» на древнем гермесе создавало небольшое количество солнечной святой воды, которая изгоняла злых духов, отгоняла холод и очищала призраков.

Помимо разницы в силе и промежутках времени, можно было применять и другие соответствующие заклинания.

«Огонь света» был священным концентрированным пламенем, которое внезапно возникало из воздуха одной лишь мыслью. «Разрез очищения» эффективно атаковал призраков и мог также усиливать пули. «Устойчивость к ужасу» позволяла носителю больше не чувствовать страха. «Святая клятва» временно укрепляла силу, ловкость, огненный и святой урон через произнесение соответствующего термина на древнем гермесе. «Солнечный ореол» действовал на товарищей в радиусе двадцати метров от него: он заметно усиливал их отвагу и очищал злые энергии внутри их тел.

«Неплохо. Если не считать того, что она недостаточно странная, серьёзных изъянов почти нет. Она хорошо дополняет мои способности Фокусника… Только немного жарко…» Мысли Клейна уже заполнили фантазии о том, как он ходит в одежде с короткими рукавами.

Он приподнял мантию и достал из внутреннего кармана пачку банкнот. Вместе с 900 фунтами, которые только что получил от дамы с поддержкой Ремесленника, Клейн отсчитал 2000 фунтов наличными и передал их слуге Ока Мудрости.

После того как деньги трижды пересчитали и окончательно убедились, что ошибки нет, Клейн посмотрел на стремительно похудевший бумажник и ощутил одновременно радость и печаль.

Деньги, которые он так тяжело копил, сократились до 574 фунтов и пяти золотых монет.

Зато он получил второй мистический предмет. Побочных эффектов у него было заметно меньше, чем у Мастер-ключа, и это был куда более выдающийся мистический предмет — Брошь Солнца!

«Единственный недостаток — слишком жарко…» Клейн протянул руку и коснулся железной маски, едва не сняв её, чтобы обмахиваться, как веером.

После такого сокращения средств Клейн перестал думать о новых покупках. Он просто тихо сидел и слушал до самого конца собрания.

Под впечатлением от крупной сделки на 2000 фунтов собрание в тот вечер стало довольно оживлённым. Например, хлыст, сплетённый из перьев священной солнечной птицы, был продан за 850 фунтов. Око Мудрости тоже сделал несколько покупок, приобретя древнюю книгу и потусторонний ингредиент.

Когда собрание закончилось, Око Мудрости окинул комнату взглядом, посмотрел на Клейна и с усмешкой сказал:

— Вы выйдете первым.

«Он боится, что меня ограбят…» Клейн искренне поблагодарил его и, ведомый слугой, вышел из гостиной. Затем он с нетерпением снял мантию с капюшоном и железную маску.

Он уже пробовал обернуть и запечатать Брошь Солнца своей духовностью. Это не давало ей постоянно очищать окружение и мешало другим Потусторонним обнаружить её существование. Однако негативные эффекты ослабить было нельзя, если только он не снимал брошь и не держал её отдельно.

«Чтобы сохранить психическое здоровье, лучше использовать её только при необходимости. Обычно мне хватит очищающих пуль и пуль для изгнания духов…» Клейн покинул место собрания и, сделав большой крюк, добрался до бара «Храбрые сердца».

Он вошёл внутрь, обошёл зал, быстро вышел обратно и нанял экипаж.

Как и ожидалось, вскоре напротив него начала вырисовываться фигура в чёрном придворном платье.

Внешность Шэррон ничуть не изменилась. Призрачным голосом она спросила:

— Вы закончили приготовления?

— Да, можете выбрать место и время засады. Сообщите мне, когда определите детали. — Клейн спокойно кивнул.

Шэррон посмотрела на него и сказала:

— Хорошо.

Увидев, что она вот-вот исчезнет, Клейн добавил:

— Пусть Каспарс подготовит ящик взрывчатки и заложит отдельные заряды в разных точках намеченного поля боя.

Шэррон молчала две секунды, прежде чем сказать:

— Стив тоже специалист по подрывам.

— Нет, моя главная цель не в том, чтобы кого-то разнести на куски. — Клейн улыбнулся. — Я просто хочу устроить небольшой фейерверк.

Шэррон несколько секунд смотрела на него, затем кивнула.

Глядя, как её фигура быстро бледнеет, Клейн откинулся к стенке экипажа и открыл окно, впуская пронизывающий до костей ветер, но ему всё равно было жарко.

«Там, на Земле, я больше всего ненавидел лето. Хм, зато любил фруктовый лёд, мороженое, холодные напитки, арбузы…» — бормоча, Клейн сунул руку в карман и сжал Брошь Солнца.

«Это мистический предмет стоимостью 2000 фунтов!»

Вернувшись на Минск-стрит, Клейн медленно пошёл по обсаженной деревьями дороге к дому № 15.

Проходя мимо дома адвоката Юргена, он подсознательно заглянул внутрь и увидел газовую лампу со слабым голубоватым сиянием.

«Кто-то дома…» Клейн с улыбкой заметил про себя, а его лоб всё ещё непрерывно покрывался потом.

* * *

Ранним утром, в четверг.

Клейн как раз вышел из ванной с газетой в руке, когда услышал звонок в дверь.

«Кто это? Ах, да, Талим же говорил, что ко мне сегодня зайдёт Майк Джозеф…»

Под звон колокольчика Клейн подошёл к двери и взялся за ручку.

Образ посетителя тут же возник в его сознании:

Мужчине было около тридцати лет. На нём было чёрное твидовое пальто и такой же полуцилиндр. У него были редкие брови, обаятельные голубые глаза и аккуратные усы, но кожа выглядела довольно грубой. Это был не кто иной, как репортёр из «Дейли Обсервер», Майк Джозеф.

— Доброе утро, Майк. Талим рассказал мне о вас, — открыв дверь, поприветствовал его Клейн.

Он без колебаний отправил Брошь Солнца в пространство над Серым Туманом.

Майк Джозеф поправил галстук-бабочку и сказал:

— Простите, что беспокою вас так рано, но позже у меня есть дела.

— Я понимаю, — вежливо отозвался Клейн, — вы уже успели позавтракать? Могу угостить вас тостами.

Майк внезапно улыбнулся.

— Прошу прощения, это было бы очень любезно с вашей стороны.

— Если можно, я бы ещё не отказался от чашки горячего кофе. Молоко тоже подойдёт. Я заметил, что вам доставили свежее молоко.

— … Хорошо, — улыбнулся Клейн.

Он занялся тостами, налил молока, достал жестянку сливочного масла и молча сел за стол.

Майк же, сидевший напротив него, наслаждался завтраком, не замечая повисшего молчания.

Фух… Клейн выдохнул и поставил чашку.

— Майк, вы хотели нанять меня как телохранителя?

Майк медленно положил нож с вилкой и сделал глоток молока.

— Да, на пару дней, в пятницу и субботу, возможно, ещё и в воскресенье утром.

— Вам кто-то хочет причинить вред? — задумчиво спросил Клейн.

— Нет, это просто активные меры самозащиты, — с усмешкой сказал Майк.

— Главный редактор газеты поручил мне провести расследование в Восточном районе, доках и фабричном районе. Говорят, его спонсирует какая-то церковь или аристократ.

— Как вы знаете, в Восточном районе бесчинствуют банды. Повсюду головорезы, и есть люди, готовые предать совесть ради куска хлеба. Мне нужен телохранитель, который хорошо дерётся и стреляет.

— К тому же у большинства частных детективов есть определённые связи в Восточном районе, верно?

«У меня нет… Я раскрываю дела с помощью мистицизма, нет — дедукции!» Клейн подумал немного и сказал:

— Но в ближайшие несколько дней у меня может не быть времени.

Нужно понять, когда мисс Шэррон начнёт действовать.

— Я уже подал заявку на десять фунтов. Вы получите их, даже если ничего не случится.

Клейн издал тихий смешок.

— Майк, я серьёзно.

— Приходите завтра в это же время, о, лучше после завтрака. Если я освобожусь, то возьмусь за это поручение. Если действительно буду занят, то познакомлю вас с другими детективами. Они тоже хорошо дерутся и стреляют.

«Например, со Стюартом или Касланой…» — в голове Клейна мелькнули два имени.

Майк доел и произнёс:

— Не проблема.

После завтрака Клейн проводил журналиста и через эркерное окно полюбовался видом ледяного дождя снаружи — проезжающими экипажами и прохожими, тёмным небом и разноцветными зонтами.

«Наконец-то нормальное задание… Оно не связано ни с Потусторонними, ни с поиском кошек, ни с ловлей изменщиков. Жаль только, что это не поручение насчёт убийства или чего-то подобного. Тогда я смог бы испытать, каково быть настоящим детективом… Истина всегда одна!» Мысли Клейна бесцельно блуждали, и он ощутил необъяснимую лёгкость.

Если бы он не тревожился о ситуации с Шэррон и Мариком, то планировал полностью расслабиться, обойти разные музеи, купить билет в большой театр, послушать несколько опер и концертов и насладиться деликатесами разных стран, собравшимися в Баклунде.

«Ну да, я обычный турист, одинокий гурман…» Клейн самоиронично рассмеялся, повернулся и направился к дивану, собираясь дочитать газеты.

Внезапно он заметил, что на кофейном столике появился листок. Почерк был изящным и сдержанным:

«Сегодня в десять часов. Встретимся у чёрного хода бара „Храбрые сердца“».

Клейн на мгновение застыл. Затем повернулся к окну, вздохнул и произнёс:

— Наконец-то начинается…