Вопреки року (гет)

За воротами надрывно и как-то тревожно пропел рог. Лехтэ вздрогнула и, отбросив в сторону шитье, незамедлительно вскочила. Сквозь распахнутое окно до нее донеслись отрывистые команды стражей, и леди Химлада поняла, что привезли первых раненых.

Тэльмиэль спешно покинула покои и, на ходу заплетая волосы, бросилась в палаты исцеления. Там уже царила суета. Сквозь настежь открытые двери перепачканные кровью, землей, пропахшие гарью воины заносили своих товарищей. Они их клали на подготовленные кровати и сразу уходили. Лехтэ выглянула во двор, чтобы посмотреть, насколько велик обоз, и насчитала несколько переполненных телег.

— Леди! — окликнул ее немного недовольным голосом старший целитель, и та, извинившись, поспешила приступить к делу.

Они промывали и перевязывали раны, вправляли вывихи, накладывали при необходимости швы. Нолдиэ прежде и представить себе не могла, что плоть можно кромсать простыми ножницами, чтобы удалить омертвевшие части, не пожелавшие оживать даже после нужных песен, а потом сшивать обычной ниткой, как кусок холста.

От запаха крови порой делалось дурно. Немного подташнивало и неожиданно хотелось есть, но времени не хватало даже на то, чтобы сделать глоток воды.

Раненые, впав в забытье, начинали стонать. Те, что оставались в сознании, сжимали челюсти, стойко перенося все манипуляции целителей. Осунувшиеся, белые, словно снег, они порой пытались подбадривать не только друг друга, но и помогавших им нолдор. Счастливчики, травмы которых были относительно легкими, получив нужный уход, покидали палаты на своих ногах и шли в крыло верных отдыхать. Остальные же оставались на месте, и руки дев заботливо ухаживали за ними.

Лехтэ вздрогнула, заметив, как на востоке розовеет край неба.

«Уже рассвет? — удивилась она. — Но как?»

Она осмотрелась по сторонам и увидела, что добинтовываются раны последних двух верных.

— Устали, леди? — спросил ее все тот же старший целитель.

Она хотела было уверить, что вовсе нет, однако тут же поняла, что это не правда.

— Да, — кивнула она.

— Неудивительно. Шли бы вы теперь отдыхать. Новых могут привезти в любой момент, а вы вот-вот в обморок упадете, ведь и сами не заметили, как отдали много сил.

— Спасибо вам, — улыбнулась она и, добавив, чтобы ее звали при первой необходимости, вышла за дверь.

Она направилась к верным и попросила у них немного мяса с хлебом, понимая, что просто неспособна приготовить что-либо сама. Те охотно поделились то ли ранним завтраком, то ли поздним ужином, угостив помимо этого еще орехами в меду и горячим травяным напитком. Лехтэ тут же поела и, от души поблагодарив, отправилась в покои. Целитель был прав, она понимала, что теперь ей стоило поспать. Однако, увидев палантир, Лехтэ решила, что если прямо сейчас взглянет на мужа и сына, то уснет гораздо вернее.

Нолдиэ подошла к видящему камню и положила на него руку. Скоро туман внутри рассеялся и показал картинку.

«Огромная уродливая тварь в прыжке напарывается на меч. Хлещет черная кровь, а по оскаленным клыкам стекает вязкая слюна. Курво отталкивает только что убитого ирча, а мгновением позже его клинок находит иную цель».

Лехтэ непроизвольно сжала пальцы, чуть не прервав контакт.

«Значит, враг еще не остановлен. Надо немного поспать и снова отправляться к раненым. Но сначала увидеть сына. Почему камень не показывает мне Тьелпэ? Что с ним?» — волновалась нолдиэ, продолжая смотреть, как сражается муж.

Понимание пришло немного позже. Дело в том, что Тэльмиэль невольно искала взглядом невысокого юного воина, каким привыкла считать сына, и не сразу поняла, что тот всадник, который вел конницу в атаку, преследуя прорвавшиеся в Эстолад отряды орков, и есть Тьелпэ. Твари сминались лошадьми, гибли от мечей и копий нолдор, а те, кто сумел увернуться и выжить, в панике убегал к казавшейся спасительной каменной гряде, где их ожидали воины Келегорма.

Насколько Лехтэ могла судить, и сын, и муж были невредимы, а, значит, стоило отдохнуть. Она убрала ладони с палантира и уже не увидела, как рвущий порождения тьмы Хуан попал под орочий ятаган, а его хозяин, заметив, что пес ранен, пропустил удар шипастой дубины, оглушившей его и сбившей с ног. Окровавленный волкодав собрал силы и прыгнул на орка, чтобы сомкнуть челюсти на его горле.

Воспользовавшись случаем, часть ирчей сумела прорваться на юг, но уже не помышляла о нападении на поселения нолдор, а лишь желала унести ноги подальше от смертельных клинков эльфов.

Турко пришел в себя, когда бой уже завершился.

— Дядя, как ты? — тихо спросил находившийся рядом с ним Тьелпэринквар.

— Хуан… он жив? — прозвучало в ответ.

— Да, он здесь, рядом с тобой, — начал Куруфинвион. — Не поворачивай голову! Протяни руку. Левую.

Келегорм послушался и почти сразу ощутил знакомую жесткую шерсть, а мгновением позже и прикосновение языка. Нос Хуана был сухим и горячим. С еле слышным стоном волкодав перебрался ближе к нолдо, который, несмотря на протесты племянника, попытался повернуться к своему лохматому другу.

— Принеси ему воды, — попросил он, и, вздрогнув, посмотрел на Тьелпэ: — где Курво?

— Не знаю. Бой у башен еще идет, — ответил он. — Я хотел вернуться к атто, когда с ирчами здесь было покончено, но не мог оставить отряд без командира. И тебя… не бросать же было. Я отправил часть воинов к отцу, остальные сторожат здесь, если опять кто сумеет прорваться.

Во время разговора Тьелпэ наполнил миску с водой, поставил рядом с мордой Хуана и вопросительно посмотрел на дядю.

— Благодарю, но мне ничего не надо.

Турко замолчал, обдумывая какую-то мысль, и попытался встать.

— Куда?! Тебе нужно лежать! — воскликнул его племянник.

— Мне надо помочь брату и остановить ирчей, а не отдыхать здесь, — возразил он.

— Раз ты настолько в порядке, то принимай отряд, а я отправляюсь к отцу! — Тьелпэринквар оставил дядю под наспех сооруженным навесом и, сообщив о своем отъезде одному из верных, которого мог оставить в качестве командира, немного сомневаясь, что у Келегорма найдется достаточно сил, чтобы возглавить оставшихся нолдор.

Келебримбор и несколько воинов успели перехватить и уничтожить орков, преследовавших нолдор, что отвозили раненых в крепость. Однако к башням Аглона они приехали слишком поздно — бой завершился. Силы Ангамандо были остановлены и разбиты, однако без дела не остался никто.

Заметив сына, Куруфин спешно шагнул навстречу и обнял за плечи. Молча. Без слов. И оба друг друга поняли.

* * *

Приближение войска Моргота Армидель почувствовала еще до того, как его стало видно со стен Бритомбара. На первый взгляд как будто ничего не изменилось, и все же, если прислушаться, можно было уловить непривычные, незнакомые ноты в музыке мира. Неприятные, вгонявшие в дрожь, заставлявшие вспомнить о далеких северных твердынях Врага и минутах самой черной, беспросветной тоски.

Дочь Кирдана накинула на плечи теплый плащ и выбежала из дворца. По набережной гулял ветер, подхватывая опавшие до времени листья. Небо застилали плотные серые тучи.

В сторону городской стены спешили вооруженные воины, и Армидель присоединилась к ним. Взлетев по лестнице, она кивнула отцу и подошла к парапету. Там, на расстоянии нескольких лиг, слышался тяжелый отдаленный гул, и как будто дрожала земля. Стало неуютно, и дева содрогнулась, но тут же взяла себя в руки — не время робеть. Потом, после, когда все будут в безопасности…

Воины стояли, подобные каменным изваяниям, и лишь глаза, неотрывно следившие за приближающимся противником, говорили о том, что это все-таки живые, квенди.

Дева с беспокойством осматривала ряды противника. Ирчи, огромные волки. Несколько сотен точно наберется. Она невольно порадовалась наличию в Бритомбаре высоких каменных стен и, коротко вздохнув, посмотрела на защитников. Те сосредоточенно возились у конструкции, отдаленно напоминавшей огромный рупор. Некоторые воины с явно сдерживаемым волнением то и дело трогали тетивы луков.

— Не стрелять пока, — спокойным, уверенным голосом предупредил их Кирдан.

И Армидель ощутила, как начинает успокаиваться метущаяся в волнении фэа. Все будет хорошо. Они выстоят!

Войско тьмы замерло у противоположного края поля, раскинувшегося у стен города. Несколько орков вышли вперед и принялись рассматривать Бритомбар. С новой силой забили барабаны, кто-то из фалатрим скорчился, словно от невыносимой боли, и Корабел скомандовал:

— Начинайте!

Заиграла музыка. Не та, которой терзали слух эрухини твари Моргота, но нежная и немного печальная. Она полилась над городом и выплеснулась в поля, усиленная рупором. Орки содрогнулись, и по рядам противника словно прокатилась волна. Мелодия победно взвилась, и голос ее, громкий и радостный, ничто не в силах было более заглушить. Но самым главным, как поняла Армидель, стало то, что вновь расправили плечи и ободрились воины Бритомбара.

По длинной стене отчетливо прокатился вздох облегчения. Командиры начали отдавать распоряжения, одновременно не спуская глаз с войска тварей, а Армидель отправилась в Палаты исцеления. Конечно, все они надеялись на лучшее, и все же во время осады могут быть пострадавшие. Да и не следовало деве находиться среди воинов во время сражения.

Атаку враг начал на закате. Хотя, и день, и ночь с недавних пор уже практически слились в единое целое. Просто стало немного темнее, и только звезд, к немалому огорчению фалатрим, не наблюдалось из-за плотных туч.

Закончив с порученными ей целителем делами, Армидель все же поспешила на стену — узнать новости. Отец по-прежнему был там и принимал активное участие в происходящем. Дева посмотрела через бойницу на поле и увидела, как орки толкают впереди себя огромную деревянную башню на колесах.

— Похоже, они надеются забраться сюда с ее помощью, — догадался правитель, и громко скомандовал: — Постарайтесь уничтожить ее!

Командиры быстро распространили приказ, и вдоль стены стали появляться крохотные огоньки — это лучники зажгли специально подготовленные на такой случай стрелы. Фалатрим произвели залп, но особого эффекта они не достигли — махина была закрыта мокрыми шкурами. Один из защитников выругался сквозь зубы. Спустили тетивы еще раз. И еще. Наконец, одна из стрел угодила в колесо, и доски вспыхнули. Орки кинулись тушить, а по стене прокатился радостный возглас.

Фалатрим приготовили копья и багры на случай, если осадные машины все же приблизятся вплотную.

Армидель взяла один из запасных луков и колчан стрел и натянула тетиву. Пусть от нее не будет слишком большой пользы, но и стоять без дела она не собиралась, тем более что владыка не отсылал ее назад. Скоро орки приблизились, и командиры защитников прокричали:

— Пли!

Зазвенели спущенные тетивы. Зарычали на поле раненые ирчи. Бой за Бритомбар начался.

* * *

— И как это понимать? Почему мы не можем присоединиться к братьям? Чего ждем?! — возмущению Тэльво не было предела.

— Приказа, — ответил старший из близнецов, стараясь сохранять спокойствие.

— Чьего? Мы сами лорды и…

— Заткнись, — по-простому и доходчиво объяснил Питьо. — Если Майтимо сказал оставаться на Амон Эреб и патрулировать границу с Эстоладом, значит, так и поступим. Ему виднее.

— Он просто считает нас недостаточно взрослыми!

— А ты сейчас это подтверждаешь! — не выдержал Амрод. — Часть ирчей прорвалась через Аглон и скрылась в южном направлении. Тьелко с Курво сейчас хватает забот, они не смогут сразу же начать поиски тварей.

— И поэтому этим должны заняться мы, как ни на что более не способные, — мрачно согластлся Амрас.

Он замолчал и подошел к окну. Мирный, даже по-осеннему спящий пейзаж навевал тоску и внушал ложное чувство безопасности.

— Я думал, ты меня все же поддержишь, — с горечью произнес младший. — Но, видимо, это мне не терпится поквитаться с Врагом, а не тебе…

Сигнал тревоги прервал искренний монолог Тэлуфинвэ.

— А ты беспокоился, что всех ирчей до нас перебьют, — Амрод хлопнул по плечу брата и тут же сделался серьезным и собранным.

Амбаруссар одновременно сбежали с лестницы и выслушали доклад дозорных, уже облачаясь в доспехи.

— Тот всадник без сомнения эльда, но почему один и кто он, мы не выяснили, — сообщал верный.

— Возможно, гонец, — предположил Амрас, застегивая поножи.

— Но чей? У ваших братьев есть палантиры, использовать их надежнее, — ответил он и тут же добавил: — Кто бы он ни оказался, я отправил часть дозорных ему навстречу. Ирчи были близко и шанс, что его настигнут, мне показался значительным.

— Ты правильно поступил. Мы не бросим родичей в беде!

— Загоним тварей в овраг и перебьем, — предложил Амрод. — Если их и правда не более полусотни, то управимся быстро.

Ворота крепости распахнулись, выпуская несколько отрядов нолдор во главе с лордами-близнецами. Стоило думать о тактике боя, но почему-то Питьяфинвэ пытался понять, кто же тот одинокий эльда, что так стремился уйти от погони и попасть на Амон Эреб. Конечно, помимо братьев были еще кузены, которые могли попросить военной помощи или иного содействия в общей борьбе с Врагом, однако он был уверен, что никто не стал бы действовать в обход Майтимо. Разве что Нолофинвэ… Но у того имелся палантир.

* * *

Фингон не сразу увидел, кто к нему обращался, однако двумя мгновениями спустя перед ним предстал тот самый синда, что явившился перед самым боем. Нолофинвион опустил меч и отдышался.

— Прости, что отвлекаю, — заговорил Телпетар, — но я случайно услышал…

Сообразив, о чем идет речь, лорд Ломинорэ вздрогнул и окликнул сражавшегося поблизости Тариона. Тот поспешил передать приказ воскам.

— Спасибо, что предупредил, — поблагодарил Финдекано.

— Не о чем говорить, — отмахнулся синда и, накинув на голову плащ, слился с окружавшей их природой так, что стал почти не заметен.

«Удобная вещь, — невольно отметил сын Финголфина. — Надо будет спросить Армидель, не сможет ли она сделать мне такой же. Да и дозорным не помешал бы».

Мысль о невесте промелькнула, подобная свету Анара в ясный полдень, и Фингону показалось, что даже барабаны тварей грохотали не столь яростно. Однако это, конечно, было не так, поэтому он отбросил приятные думы и поспешил вернуться к бою.

Воины Ломинорэ отбили уже две атаки, однако ирчи не унимались и собирались предпринять третью. Острия их пик после подобной рыку команде обратились туда, где целители развернули свой временный лагерь. Фингон скрипнул зубами. Перехватить тварей они уже не успевали.

— Тарион, — вновь окликнул он товарища, — возьмите двух воинов и попробуйте скинуть на ирчей вон тот валун.

Внушительных размеров камень лежал на самом краю скалистого уступа, подходившего достаточно близко к позициям врага.

— Мы вас прикроем, — закончил Нолофинвион и скомандовал воинам: — Вперед!

Тарион исчез, словно его и не было, а нолдор Ломинорэ пошли за своим принцем в наступление на войско тьмы.

Крики на квенья, полные ярости, почти заглушили и темное наречие, и бой барабанов. Атака тварей на шатры целителей прервалась, и командиры врага начали спешно перегруппировывать войска, чтоб отбиться от наседавших на них эльдар.

Земля под ногами за долгие часы боя успела превратиться в чавкавшее месиво, пропитанное кровью и испражнениями. То и дело эльфы натыкались на отрубленные части тел, но переступали через них, давя в груди отвращение, и шли дальше. Несколько секунд спустя зазвенела сталь, а Финдекано старался как можно более незаметно наблюдать за скалой, чтоб вовремя скомандовать отход.

Крохотные фигурки быстро приближались к цели.

— Не вздумайте увязнуть! — напомнил командирам Нолофинвион и уже мгновением позже заорал: — Назад!

Нолдор спешно кинулись на прежние позиции, и ветер донес до них звуки грохота. Камень полетел вниз, отскакивая от острых выступов, и упал в центр левого крыла ирчей.

— Сзади, мой принц! — закричал над ухом молодой верный.

Финдекано резко обернулся и почти не глядя снес орку голову. Тот упал, и только мгновением позже лорд Ломинорэ увидел на груди мертвого противника ту самую метку. Однако тварь и не подумала взрываться. Поняв, что именно этот факт означает, он скомандовал:

— Отрубайте меченым головы!

* * *

Ночь сменилась мутным, серым днем, затем опять наступил вечер. Войско тьмы накатывалось на стены Бритомбара, подобно морю в прилив. Одна из осадных машин застряла на поле в сработавшей ловушке, но две других достигли цели, и разгорелась рукопашная битва.

Защитники города принялись стаскивать баграми мокрые шкуры, а когда им это удалось — скинули на деревянные конструкции бочки с гномьим спиртом и подожгли. Громады вспыхнули, словно два факела, и орки, уже успевшие забраться по ним, с визгами полетели вниз, объятые пламенем. Фалатрим продолжали биться с теми, кто сумел вскарабкаться, а лучники стреляли в тварей, стоявших внизу.

Заранее облитая водой, замерзшей теперь до состояния льда, стена сама мешала тварям подниматься по ней, цепляясь за неровности. Лестницы защитникам пока удавалось сбрасывать, но Кирдан гадал, не припасено ли у Врага какой-нибудь хитрости.

— Быть может, основной удар все же направлен не на нас? — предположил один из командиров.

Новэ пожал плечами и довольно резко ответил:

— Вряд ли нам станет легче, если другие эльфийские королевства падут, а мы уцелеем.

Армидель вздрогнула. Вновь, уже в который раз за эти бесконечные часы, ее захлестнуло волнение — дева опять подумала о Финдекано. Она прислушалась к ощущениям и поняла, что во всяком случае ее мельдо жив.

Дочь Кирдана нахмурилась и натянула тетиву. Только так она могла хоть как-то помочь и любимому, и своему народу.

Палаты исцеления уже давно начали заполняться ранеными, однако сама она в лекарском искусстве ровным счетом ничего не смыслила, поэтому предпочла остаться с защитниками и отцом на стене, где работы для ее лука было предостаточно.

Музыканты, сменяя друг друга, играли не переставая, и звуки арф и флейт помогали поддерживать боевой дух эльфов, заглушая в их ушах грохот барабанов. И те ирчи, которые подходили чересчур близко, тоже ощущали на себе силу мелодий фалатрим. Они начинали морщиться и кричать, словно от невыносимой боли.

Когда защитники уставали, они доставали фляги с мирувором, глотнув которого, снова вставали в строй. Среди тварей в отдалении началась подозрительная суета, и вскоре стало понятно, что они сооружают какое-то новое неведомое орудие.

Вдруг в один миг все переменилось. Запели рога, и вздох изумления и облегчения прокатился по стенам Бритомбара. В отдалении, за рядами ирчей, сверкнули знакомые доспехи и щиты.

— Нолдор! — воскликнул кто-то.

Армидель на мгновение отложила лук и закрыла лицо ладонями. Союзники пришли им на помощь.

* * *

Тусклый свет Исиля показался на небе.

— Дым рассеивается, брат. Мы побеждаем! — Карантир, ехавший рядом с Маглором, придержал коня и долго смотрел, как разгорается серебристое сияние.

— Ты прав, — кивнул Макалаурэ. — Второй день уже почти не попадаются твари. Только сбежавшие и спрятавшиеся среди камней трусы.

— И они могут быть опасны, — сказал Морьо. — Представь, если с таким десятком встретятся нис или совсем юные нолдор.

Карнистир вместе с воинами Таргелиона прибыл к Вратам, когда отразил нападение небольших отрядов орков на его земли. Конечно, его крепость не осталась без защитников, но не помочь брату, принявшему серьезный удар Врага, он не мог.

Карантир подоспел, когда темное войско дрогнуло и побежало, но при этом оставалось еще многочисленным. Они приследовали тварей долго, тщательно обследуя неприметные на первый взгляд овраги или небольшие группы камней. Скрываться среди деревьев ирчи не любили, но нолдор не оставляли необследованной ни одну рощу.

— Двинемся к Химрингу? — предложил Морифинвэ.

— Не стоит, — тут же ответил Макалаурэ. — Я не хочу сейчас оставлять свои земли. Мы не знаем, какими силами располагает Моринготто.

— Да откуда у него еще ирчи?! Что они там жрут в своих норах? — возмутился Карантир.

— Этого я не знаю. Но не надо недооценивать Врага.

— Еще скажи, что испугался! — окончательно завелся Морьо.

— Представь себе, — спокойно ответил Маглор и сделал знак брату, что еще не договорил. — Но не за себя, а за всех тех, кто обрел дом в моих землях, за кого я отвечаю и кого должен защищать.

— Быстрее разгромим — скорее вернемся к привычной жизни, — не унимался Мрачный.

— Палантир у меня с собой. Утром, — он посмотрел на небо, — а оно должно быть ясным, сделаем привал и вызовем Майтимо. Надеюсь, его приказы ты не собираешься оспаривать?

— Распоряжения короля не обсуждаются, — буркнул Карнистир.

— Морьо! Сколько можно?! Если Нельо так решил, то прими уже наконец и ты его выбор!

— Принял. Но не смирился, — он ненадолго замолчал. — Я со своими проверю те холмы. Встречаемся у начала длинного оврага?

— Да. И… будь осторожнее и осмотрительнее, торон.

Морифинвэ несколько раздраженно кивнул и вместе с воинами Таргелиона скрылся в темноте.

* * *

— Как он? — Финголфин спешно вошел в лазарет.

— Жив, аран, но в себя еще не пришел, — ответил с легким поклоном целитель. — Отдохните, мы не оставим ни вашего сына, ни остальных раненых.

— Я должен его увидеть, — не терпящим возражений голосом сказал он.

— Тогда вам следует переодеться, — строго произнес нолдо. — Здесь такие правила. Для всех.

Нолофинвэ кивнул и вышел, понимая справедливость слов целителя. Однако проведать спасшего его и других воинов Аракано Финголфин смог лишь спустя несколько часов.

— Гонец из Дортониона! — объявил верный и помог измученному дорогой и раненному нолдо зайти к Нолофинвэ.

Тот как раз собирался вернуться в лазарет и стягивал лентой свежевымытые волосы, с которых на рубаху еще капала вода.

— Вот, от лордов, — тихо и хрипло произнес гонец, протягивая испачканнвй кровью свиток.

— Присядь, — распорядился король и тут же обратился к своему верному. — Помогите ему. Пусть получит воду, еду. Наши целители сейчас заняты, но не оставят без внимания посланника племянников.

Финголфин развернул свиток. Строки были написаны рукой Ангарато, он не сомневался, но вместо красивых, ровных, даже изящных, тенгв, аран увидел несколько спешно и криво написанных слов.

«Еле держимся. Не отступаем. Будь готов, что Дортонион падет…» Дальше кровь гонца поглотила буквы. Лишь в самом низу читалось еще несколько слов: «Пока жив хоть один нолдо, крепость будет стоять».

— Вот куда Моргот обрушил основной удар! — воскликнул он. — Решил захватить нагорья и оттуда грозить нам и сыновьям Фэанаро. Не выйдет!

«Только бы Нельо смог, иначе… иначе сил Хисиломэ может попросту не хватить», — думал Нолофинвэ, направляясь в кабинет, где хранился палантир. В отказ племянника в помощи Арафинвионам он не верил.