| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Инспектор Маккарти
К половине девятого вечера дежурная часть на Энглси-стрит наконец-то немного выдохнула. За высоким окном моего кабинета густела привычная коркская сырость: мелкая водяная пыль висела в желтом конусе уличного фонаря, превращая мокрый асфальт набережной в тусклое зеркало.
Я потер переносицу, отодвинул в сторону папку с закрытым протоколом по утренней краже в ювелирном на Патрик-стрит и пододвинул к себе остывшую кружку с чаем. День выдался длинным и рваным.
В нашем окружном криминальном отделе на Энглси-стрит не было узкой специализации — через мой стол проходит всё, что случается в центре Корка: от краж со взломом и портовых драк до угроз и преследования. Поэтому, чтобы расчистить себе хотя бы пару часов спокойного вечера под дело Мэй Уорд, мне пришлось перекроить график отдела: драку матросов в порту и мелкий разбой у вокзала я расписал на молодого детектива О’Салливана, подробно проинструктировав его, какие ордера закрыть до утра. Парень толковый, справится. Мне же нужно было сесть и без суеты, с холодной головой перетрясти дело Мэй Уорд.
После вчерашнего инцидента у старых складов у реки ситуация перестала быть просто тревожной и перешла в разряд по-настоящему опасных.
Утром, когда Мэй и Ронан Маклафлин сидели напротив моего стола в участке, я внимательно наблюдал за обоими, пока оформлял протокол о вынужденном повреждении чужого автомобиля.
Девушка держалась на удивление ровно — бледная, с темными кругами под глазами, но без слез и лишней нервозности. А вот мое первое впечатление насчет ее коллеги только подтвердилось. Маклафлин сидел рядом с девушкой, но не вплотную, не нарушая ее личного пространства, как сделали бы влюбленные, и при этом всё время оставался чуть вполоборота к ней, держа ее в своем поле зрения. Он был к ней явно неравнодушен — и в нашей ситуации это играло только в плюс. Я видел по его сосредоточенному взгляду и тем техническим зацепкам, которые он уже принес нам раньше, что он методично ищет любую возможность помочь мисс Уорд. Такой человек не станет действовать импульсивно, но обязательно заметит важные детали.
Я открыл папку с пометкой «Уорд / Рой — Монаган» и достал первый лист — дневной отчет криминалистов и группы наружного наблюдения. Никаких чудес, как и ожидалось. Жизнь — не сериал, где с любого уличного столба можно разглядеть номер на пуговице. С двух камер наружного наблюдения, установленных на фасадах логистических контор в соседнем переулке, удалось вытянуть лишь зернистую, размытую туманом запись.
На кадрах в 00:42 отчетливо виден мужской силуэт: плотное телосложение, рост около ста восьмидесяти, уверенная, чуть тяжелая походка. Капюшон темной куртки надвинут на самый лоб, лицо в тени — ни одна программа распознавания не вытянет. Но сам факт неоспорим: Мэй Уорд не показалось. Человек шел за ней целенаправленно, держа дистанцию и выбирая слепые зоны между фонарями.
Отпечатков пальцев на месте не нашли — он ничего не касался голыми руками, да и влажный ночной воздух мгновенно убивает любые потожировые следы. Зато в раскисшей глине у бетонного забора склада криминалисты сняли четкий, глубокий отпечаток мужского ботинка — сорок четвертый размер, характерный рисунок протектора трекинговой подошвы. Не прямая улика для суда, но конкретная привязка к нашему фигуранту.
Я отложил отчет экспертов и перешел к следующему документу — ответу из Дублина по линии проверки кадров и миграционного учета. Запрос на Кеннета Роя я отправил еще три дня назад, сразу после того, как имя этого тихого техника всплыло в разговорах о дублинском колледже.
Ответ пришел днем и всё расставил по местам: настоящий Кеннет Рой, уроженец графства Мит — худощавый, светловолосый парень на пять лет моложе Монагана, — восемь лет назад вылетел из Шеннона в Бостон, получил вид на жительство в Штатах и с тех пор на территорию Ирландии не возвращался. За ним не числилось ни одного штрафа, ни одного привода в полицию — чистая биография законопослушного гражданина.
Я положил рядом две распечатки: фотографию с пропуска
техника лаборатории лазерной резки
Кеннета Роя из дублинского колледжа и старый снимок Лоркэна Монагана из базы розыска Лимерика по делу о финансовых махинациях.
Дактилоскопической карты Монагана в общей базе не было — в свое время он отделался гражданскими исками и до ареста не дошло. Но мне и без отпечатков хватило глаз: посадка ушей, тяжелая линия надбровных дуг, форма подбородка. На обоих снимках был один и тот же человек — сам Лоркэн Монаган.
Я откинулся на спинку скрипучего кресла, прикидывая механику подлога.
Если бы Монаган сунулся устраиваться в дублинский колледж под своим настоящим именем, он бы не прошел даже первый этап. При найме персонала в учебные заведения Ирландии обязательна электронная проверка через Национальное бюро — Garda Vetting. И пусть то старое заявление о преследовании в Лимерике одиннадцать лет назад закрыли без суда, в полицейском реестре PULSE сама запись об инциденте никуда не делась, не говоря уже о его долгах и аферах с обанкротившейся фирмой. Система мгновенно выбросила бы красный флажок.
Поэтому ему и понадобилась чужая чистая личность — при этом внешнее сходство с настоящим Кеннетом Роем роли не играло. Пока Монаган крутил темные схемы со счетами своей конторы в Лимерике, он наверняка оброс полезными знакомствами среди местных дельцов по обналу и серым бумагам. Через них он и выкупил архивный пакет документов уехавшего за океан человека: свидетельство о рождении, номер PPS и старые, еще бумажные ламинированные водительские права образца до реформы пластиковых карт. Умельцы за пару сотен евро аккуратно вклеили в этот бланк фотографию самого Монагана.
Когда он пришел в отдел кадров колледжа, кадровик сверил его лицо с фотографией в правах — всё совпало. А дальше проверка e-Vetting идет полностью онлайн: система пробивает по базам только текстовые данные, дату рождения и номер PPS, не сверяя биометрию. Реестр увидел чистого как слеза Кеннета Роя из графства Мит и выдал зеленый свет.
— Готовился заранее, — негромко пробормотал я в пустой кабинет. — Не сгоряча поехал.
Но главный вопрос по-прежнему требовал ответа: где он зацепился за Мэй Уорд? Что связывало лимерикского техника со вчерашней школьницей из Корка семь лет назад?
Зазвонил стационарный телефон на краю стола. На дисплее высветился внутренний код лимерикского дивизиона. Я сразу снял трубку:
— Маккарти.
— Вечер добрый, Конор. Не разбудил? — в трубке раздался хрипловатый, знакомый голос инспектора Деклана Берка. Мы вместе проходили курсы повышения квалификации в Темплморе лет восемь назад и с тех пор периодически выручали друг друга по старой памяти.
— Какой сон, Деклан, у меня тут еще бумагами весь стол завален. Ты по моему запросу?
— По нему самому. Ты позавчера просил поднять по тому старому отказному делу одиннадцатилетней давности вообще всё — даже то, что к уголовке боком не стояло. Я своего стажера сегодня на полдня в архив загнал, плюс пробили старые муниципальные и коммунальные реестры по адресу заявительницы.
Я выпрямился в кресле и придвинул к себе чистый лист блокнота:
— Говори. Что нашли?
— Сама жалоба, как ты и видел, куцая: Эйлиш Бирн, двадцать два года, пишет, что знакомый по имени Лоркэн Монаган не дает ей прохода, караулит у работы, звонит по ночам и оставляет записки под дверью. Прямых угроз, синяков нет — дело спустили в архив. Но мой парень поднял выписки по аренде и счета за электричество по ее тогдашней квартире на О’Коннелл-стрит. И вот что вылезло: за полгода до подачи заявления она и Монаган числились там как совместные жильцы. Счет за свет шел на оба имени. Они полтора года жили вместе, Конор.
Я медленно выдохнул, делая пометку в блокноте.
— В протоколе об этом ни слова, — сказал я.
— Ни единого, — подтвердил Берк. — Она написала просто "знакомый".
— Понятно, почему промолчала, — глухо произнес я. — Тогда у нас никакого закона о преследовании в помине не было. Если бы она сказала дежурному сержанту, что они жили вместе и она от него ушла, ей бы сразу ответили: "Это ваши личные бытовые разборки, идите в гражданский суд". Вот она и скрыла факт сожительства, чтобы заявление хотя бы приняли.
— Похоже на то, — согласился Деклан. — Я тебе сканы счетов и выписку из архива уже на служебную почту скинул. Если еще что понадобится по нашим краям — свисти.
— Спасибо, Деклан. Должен буду.
Я положил трубку и тут же открыл входящую почту на компьютере. Сканы из Лимерика уже висели во вложении.
Пробежав глазами выписку по счетам, я открыл последний файл — отсканированную копию старого водительского удостоверения Эйлиш Бирн, прикрепленную к материалам того закрытого дела.
Я кликнул мышкой, увеличивая черно-белый снимок на весь экран, и надолго замер, всматриваясь в изображение.
На меня смотрела девушка двадцати двух лет. Снимок был старым, с характерным зерном архивного сканера, да и волосы у нее были темнее, чем у Мэй. Но я смотрел на мягкий овал лица, на спокойный, чуть настороженный разрез светлых глаз, на линию подбородка и то, как она чуть склоняла голову набок...
В кабинете стало совсем тихо. Я долго смотрел в монитор, медленно постукивая пальцами по краю стола.
Не близнецы, конечно. Но попадание в один и тот же женский типаж — очевидное. Возраст на момент начала преследования тоже почти совпадал: Эйлиш было двадцать два, Мэй в год поступления в Дублин — около девятнадцати.
Значит, не случайность. У Монагана в голове крутилась одна и та же схема: он выбирал девушку определенного типа, пытался замкнуть ее на себе, а когда контроль ускользал — не мог остановиться. Десять лет назад ему это сошло с рук. Потом он сменил имя, ушел в тень, и через несколько лет, наткнувшись где-то на Мэй, просто перенес старую фиксацию на нее.
Я снова пододвинул к себе блокнот, взял ручку и по привычке набросал на чистом листе грубую временную шкалу — просто чтобы увидеть картину глазами, без лишних домыслов. Пока это были только мои рабочие догадки, но за двадцать с лишним лет работы в Гарде я слишком хорошо изучил, как устроена голова у таких людей.
Около одиннадцати лет назад от него уходит Эйлиш Бирн, и он не может остановиться. Дело спускают на тормозах, женщина уезжает из города.
Потом наступает затишье — на три или четыре года. Примерно семь лет назад у Монагана в Лимерике с треском рушится бизнес: долги, гражданские иски кредиторов, махинации со счетами. Привычная жизнь летит под откос, земля уходит из-под ног. И почти сразу после этого он покупает чужие документы, превращается в Кеннета Роя и устраивается наладчиком оборудования в дублинский колледж — именно туда, куда поступает Мэй Уорд.
Я поставил на бумаге жирный вопросительный знак между крахом его фирмы и переездом в Дублин. Схема выглядела слишком знакомой. Когда у человека с таким складом психики рушится жизнь и он теряет власть над обстоятельствами, ему жизненно необходимо вернуть ощущение контроля хоть над чем-то. Скорее всего, он либо мельком увидел мисс Уорд еще до колледжа — на каком-нибудь конкурсе или показе, где подрабатывал техником, — и держал ее в голове как тихую зацепку, либо сам крах бизнеса сорвал у него предохранители, и старая, затаившаяся фиксация с новой силой переключилась на девушку того же типажа. А спрятавшись за чужим именем в подвальной мастерской, он получил годы, чтобы спокойно наблюдать и ждать.
Если эта цепочка верна — а чутье подсказывало, что я не сильно ошибаюсь, — то сейчас, когда его снова прижали и лишили привычного укрытия, он будет втрое осторожнее и опаснее.
Мне нужно было поговорить с Эйлиш Бирн. Старое дело давно закрыто, ее слова о том, что творилось за закрытыми дверями их квартиры одиннадцать лет назад, в суд не понесешь. Но мне требовалось понять, с кем именно мы имеем дело: поднимал ли он на нее руку, или там было что-то другое, что заставило ее сбежать и молчать все эти годы.
Я открыл служебный терминал с доступом к национальной базе регистрации и водительских удостоверений NDLS, вбил ее имя, дату рождения и номер старых прав. Система выдала актуальную карточку через три секунды.
Из Лимерика она действительно уехала — еще девять лет назад сменила адрес и теперь жила в соседнем графстве Клэр, в тихом городке Эннис, работала администратором в местном медицинском центре.
Я взглянул на настенные часы: без десяти девять. Поздно, но еще допустимо. Сначала, строго по процедуре, я набрал дежурного инспектора дивизиона Клэр в Эннисе и официально уведомил коллег, что завтра утром буду находиться на их территории для проведения добровольной беседы со свидетелем по делу коркского управления. Формальность заняла две минуты.
Затем я налил себе немного теплой воды из графина, перевел дыхание и набрал мобильный номер Эйлиш Бирн.
Гудки шли долго — раз, второй, третий, четвертый. Я уже решил, что она не возьмет незнакомый номер, когда на линии щелкнуло, и раздался ровный, чуть настороженный женский голос:
— Алло?
— Добрый вечер, мисс Бирн. Прошу прощения за поздний звонок. Меня зовут Конор Маккарти, я детектив-инспектор Гарды из управления города Корк.
На том конце провода повисла тишина. Несколько секунд не было слышно ни звука.
— Слушаю Вас, инспектор, — ответила она наконец, голос звучал уже суше. — В чем дело?
— Лично Вам ничто не угрожает, — я говорил максимально спокойно и ровно. — Я звоню по поводу человека по имени Лоркэн Монаган, в отношении которого Вы обращались в полицию Лимерика одиннадцать лет назад. Сейчас он проходит у нас по другому делу в Корке. Я не имею права навязывать Вам разговор и не вызываю Вас в участок. Но если Вы готовы поговорить завтра утром в удобном для вас месте в Эннисе — минут двадцать за чашкой кофе — это очень поможет следствию. Никакого официального протокола, просто разговор.
Пауза затянулась секунд на десять. Где-то на фоне у нее негромко тикали часы.
— Хорошо, — коротко сказала она. — Завтра в десять утра. На О’Коннелл-сквер есть небольшая кофейня "Мока", напротив ратуши. Я подойду туда.
— Буду ровно в десять, мисс Бирн.
Спасибо Вам и спокойной ночи.
Я положил служебный мобильный на стол и на пару секунд замер, глядя на исчерканный лист блокнота.
Прямых улик для суда у нас по-прежнему не хватало. Отпечатков пальцев Монагана в картотеке нет — ни то старое дело в Лимерике, ни гражданские иски по банкротству не дали законного повода их снять. А судя по тому, как чисто он сработал вчера ночью у складов и как грамотно провернул подмену документов в Дублине, ждать, что он по глупости оставит нам свои пальцы на первом попавшемся дверном косяке, не приходилось
Но в этой работе я давно научился доверять не удаче, а собственному чутью и людям, которые молчат годами. Эйлиш Бирн согласилась на встречу слишком быстро — и за этой ее сдержанной паузой в трубке стояло нечто большее, чем просто неприятные воспоминания об одном несостоявшемся романе. Завтра в Эннисе она расскажет то, чего не попало ни в один протокол.
Я глянул на часы: без пяти девять. От Корка до Энниса чуть меньше двух часов езды по трассе через Лимерик — если выехать в четверть восьмого утра, к десяти буду на месте с запасом.
Я выключил настольную лампу, убрал папку в нижний ящик сейфа, повернул ключ и снял с вешалки плащ. Завтрашний день обещал дать ответы.

| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |