Истина важнее правил (гет)

Когда Джинн попросила повторить рассказ о случившемся в пещере, Аврора поняла, что пропустила обед. От голода мысли неприятно путались, а от долгой дороги ныло плечо. Она сидела в кабинете действующего магистра, положив правую руку поверх сложенного плаща, и следила за тем, как Кэйа раскладывает на столе изъятые документы. Альбедо стоял у окна. Сахароза пыталась выровнять целую пачку листов, которые всё равно разъезжались из-за сырости. При первых словах Джинн девушка поспешно расправила плечи и прижала бумаги к столу.

— Итак, — произнесла Джинн, — люди выведены, новых пострадавших нет, а повреждённый участок оставлен под охраной. Это хорошая новость. Плохая в том, что мне по-прежнему нечего сказать жителям, кроме просьбы не приближаться к опасным местам. Я не могу неопределённо долго держать перекрытыми проходы возле городской стены.

— Мы можем назвать разумный срок для первичной проверки, — ответил Альбедо. — Но пока не располагаем достаточными данными, чтобы обещать полную безопасность. Изменение в пещере произошло без прямого вмешательства. Оно могло быть отложенным следствием предыдущего разбора кладки.

— Или кто-то продолжал вмешиваться, пока мы думали, что охраняем участок, — добавил Кэйа. — У задержанного нашёлся чужой приказ. Мне хотелось бы понять, кто именно его написал.

Джинн посмотрела на Аврору.

— Вы уверены, что перевод подложный?

— Уверена, что он меняет значение исходной фразы. В подлиннике есть грамматическая конструкция, которая ограничивает право одной стороны действовать без другой. В переводе условие отсутствует. Это не разница между синонимами. Удалено главное ограничение.

— Можно ли объяснить это недостаточным знанием языка? — спросила Джинн. — Мне понадобится ответ, который выдержит проверку, если дело дойдёт до разбирательства.

— Тогда ошибки распределялись бы иначе, — ответила Аврора. — Здесь безукоризненно переданы названия материала и порядок действий, которые удобно использовать как инструкцию для рабочих. Неверно переведены только слова о согласии и запрете. Такому совпадению я не доверяю.

Она говорила ровно, пока не дошла до последней фразы. В этот момент ей вспомнилось, как Альбедо шёл из пещеры, не разжимая кулака. Голос на миг ослаб. Джинн заметила это и отложила перо.

— Прежде чем продолжать, вам всем нужно поесть. Я пригласила вас сообщить о результатах, а не проверять, сколько часов исследователь способен работать без перерыва.

— Такая проверка дала бы мало нового, — негромко сказал Альбедо. — Мы уже знаем, что результат неудовлетворительный.

Сахароза невольно улыбнулась. Даже Джинн позволила себе короткое выражение усталого веселья. По её просьбе служащий принёс хлеб, сыр, горячую похлёбку и чай. Пока Аврора осторожно ела левой рукой, Кэйа рассказывал о допросе Бертольда. Тот оказался не зачинщиком, а наёмным мастером по разбору камня. Действовал по указаниям человека, представившегося уполномоченным подрядчика дорожных работ. За снятие последней плиты ему обещали двойную плату.

— Он утверждает, что не подозревал о подлоге, — сказал Кэйа. — Самое занятное, что после первых странностей попытался отказаться. Ему прислали новое распоряжение с печатью. Для человека, который не хочет лишиться заработка, это довольно убедительный аргумент.

— Печать подлинная? — спросила Джинн.

— Именно это я и собираюсь проверить. Подрядчик не вправе отдавать приказы от имени Ордо. Зато кто-то приложил немало усилий, чтобы все поверили в обратное.

Джинн взяла документ двумя пальцами. На красноватом воске виднелся оттиск, похожий на официальный, но по нижнему краю проходила характерная щербинка. Она нахмурилась.

— Этот штамп не используют с прошлой зимы. После того как на нём появилась трещина, мы заказали новый. Кто-то получил доступ к старой печати или воспользовался документом, заверенным ещё до её замены.

— Значит, искать нужно не в пещере, — заметила Аврора. — И не обязательно среди людей, знающих язык.

Она попросила показать оборот листа. Ниже сгиба на бумаге виднелись едва заметные вдавленные строки: кто-то писал на другом документе, положив его поверх приказа. Аврора повернула лист к свету и разобрала несколько слов.

«...за два ящика синего минерала, после окончательного вскрытия...»

Кэйа наклонился ближе.

— Вот и объяснение настойчивости. У кого-то появились планы на содержимое закрытого прохода. Джинн, позволишь мне посмотреть счета подрядчиков за последние недели?

— Я распоряжусь подготовить разрешения. Если возникнут основания для обыска, возьми двух рыцарей. Но сначала установи, что запись действительно относится к этой партии.

— Конечно. Без доказательств я даже не стану портить человеку настроение. Это удовольствие лучше отложить до разговора по существу.

Кэйа забрал копию приказа, а Джинн повернулась к Альбедо и Сахарозе.

— Что вы предлагаете сделать со стеной?

Альбедо открыл свою схему. На ней красным были отмечены участки раствора, в которые могла попасть каменная крошка. Все они находились на недавно укреплённой части кладки. Сахароза показала рядом таблицу замеров, проведённых до экспедиции.

— Реакция проявилась не во всех пробах, — начала Сахароза, сверившись с таблицей. Обращаться к Джинн ей явно было непривычно, но, заговорив об измерениях, она почти перестала замечать остальных. — В сухом образце без включений ничего не происходило. В растворе с порошком отклик появлялся при изменении соседнего контакта. Но после повторного измерения я заметила, что прибор реагирует не только на состав, но и на взаимное расположение включений. Возможно, порошок образует цепочку проводящих участков. Если её целостность меняется, остальные отвечают на это изменением поля.

— Тогда можно просто удалить загрязнённый раствор? — спросила Джинн.

— Нет, — ответили Альбедо и Аврора одновременно.

Аврора увидела, как он чуть повернул голову. В другое время она бы усмехнулась, но теперь продолжила серьёзно:

— Мы не знаем, какая часть этой цепочки связана с пещерой. Если резко удалить раствор, получим новое размыкание. Мы уже видели, чем подобное может закончиться.

— А оставлять его в стене нельзя, — добавил Альбедо. — Поэтому я предлагаю сначала установить вокруг загрязнённого участка независимый контур, который позволит измерить и ограничить возможное воздействие. Нужен материал, не реагирующий на образцы, и способ извлечения небольшими частями. Не всякое изолирующее покрытие подойдёт. Придётся испытать несколько составов.

— Сколько времени это займёт?

— На первые проверки уйдёт не меньше дня. На безопасное удаление, возможно, больше. Не стану обещать точнее до испытаний.

Джинн устало потёрла висок.

— Хорошо. У стены остаётся охрана, соседние проходы закрываем. Рабочих, контактировавших с порошком, нужно осмотреть и опросить о симптомах, не создавая паники. Я попрошу Барбару организовать помощь, если кто-то пострадал от холода. О результатах доложите мне до начала следующих работ.

Незадолго до окончания совещания заглянула Лиза. Она принесла тонкую ведомость с библиотечным штампом и остановилась на пороге, увидев, сколько бумаг уже лежит на столе Джинн.

— Похоже, вы решили устроить здесь вторую библиотеку, — заметила она. — Только без моего разрешения и без системы выдачи книг.

— Лиза, ты очень вовремя, — ответила Джинн. — Нам нужно выяснить, кому могли попасть в руки старые оттиски печати.

— В таком случае хорошая новость состоит в том, что старую матрицу действительно сдавали в архив. Плохая — в том, что её могли увидеть люди, составлявшие ведомость списанного имущества. Доступ к самим вещам должен был быть ограничен. Я принесла список тех, кто подписывал приёмку.

Кэйа быстро пробежал глазами по именам, задержался на одной строке и постучал ногтем по полю ведомости.

— Вот и человек, с которым стоит поговорить. Помощник подрядчика расписывался при инвентаризации матрицы. Пока это не доказательство подделки, зато повод выяснить, куда она делась. А по отзывам он, разумеется, образцовый служащий.

— Ах, Кэйа, аккуратный почерк ещё не делает человека честным, — протянула Лиза, поправляя край перчатки. — Хотя я всегда радуюсь, когда кто-нибудь хотя бы правильно заполняет ведомости.

Аврора взглянула на новый лист. Теперь она яснее видела, как намеренная подмена смысла древней фразы и вполне современная небрежность делопроизводства оказались частями одного расследования. Одни люди не знали старого языка, другие не следили за печатями, третьи торопились закончить ремонт до холодов. Ни один из этих недостатков не обязан был приводить к беде сам по себе. Но человеку, готовому воспользоваться ими, достаточно оказалось нескольких поддельных строк.

— Спасибо, Лиза, — сказала она. — Если бы вы не нашли первую опись, мы до сих пор считали бы эти знаки обычными метками ремонта.

— Не стоит так расхваливать библиотекаря, милая, — отозвалась Лиза с улыбкой. — Опись могла бы ещё сотню лет пылиться на полке, если бы ты не обратила внимание на одно слово. А теперь, надеюсь, любители размахивать молотком хотя бы ненадолго прислушаются к людям, которые умеют читать.

Лиза задержалась лишь на минуту и, прежде чем уйти, предложила Авроре заглянуть в библиотеку, когда её рука позволит подолгу делать выписки. Предложение прозвучало как совершенно обычная любезность, однако Аврора неожиданно почувствовала благодарность. В Мондштадте появились места, куда её приглашали не из-за опасности, которую она представляла, а потому, что кому-то были интересны её знания.

Когда они вышли, за окнами штаба уже зажигались фонари. Аврора почувствовала, что ноги стали тяжёлыми, будто всё ещё шла по рыхлому снегу. В коридоре она остановилась у подоконника. На стекле отражалась собственная фигура, слишком бледная и усталая, с неловко прижатой к груди рукой. Она вспомнила, как утром думала, что наконец перестала быть просто пациенткой Альбедо. Теперь к гордости примешивалось гадкое ощущение, будто все разговоры о границах и согласии в конце концов сводились к вопросу о том, удастся ли кому-нибудь удержать её саму.

— Аврора?

Альбедо стоял неподалёку. Он не спросил, всё ли с ней в порядке. За последние дни этот вопрос стал настолько привычным, что не помогал ни одному из них.

— Ты когда-нибудь замечал, — сказала она, — как легко исследователь может назвать чужую беду «полезным наблюдением»?

— Замечал. Научные записи нередко звучат спокойнее, чем события, которые за ними стоят.

— И тебя это не останавливает?

Он некоторое время смотрел на её отражение в оконном стекле.

— Не всегда вовремя. Я могу объяснить необходимость наблюдения, но это не освобождает меня от ответственности за то, как оно проводится.

— Я не о тебе. Вернее, не только о тебе. Мне неприятно, что я сама радовалась третьему знаку, пока люди оставались под завалом. В тот момент я думала о переводе, а не о них.

— Ты передала предупреждение. Оно помогло мне отказаться от попытки восстановить плиту и вывести людей. Один интерес не отменяет другого.

— А если бы я ошиблась?

— Тогда мы отвечали бы за последствия ошибки. И проверяли бы, почему она произошла. Но предположение о твоей возможной неправоте не делает сегодняшнее решение неправильным.

Аврора отвернулась к окну. Альбедо умел произносить такие вещи так, что они почти казались утешением. Почти, потому что правота не избавляла её от дрожи в коленях. Она решила, что сейчас не станет спорить, и попросила проводить её к месту, где можно было отдохнуть. Он без комментариев предложил свободную комнату для гостей Ордо.

Позднее она проснулась от стука дождя по карнизу. Ей показалось, что сквозь сон кто-то тихо произнёс её имя. Она резко села, чуть не задев больную руку о спинку кровати. Комната была пуста, а за дверью слышались обычные шаги ночного патруля.

Аврора закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула. Что из услышанного было сном, а что — чем-то посторонним, она не знала. И больше всего её пугало, что с каждым днём уверенно ответить на этот вопрос становилось труднее.

Утром её разбудил настойчивый стук Кэйи.

— Надеюсь, ты всё-таки успела поспать, — сказал он из-за двери. — У меня есть кое-что о человеке, который распорядился вскрыть проход. И документы, на которые тебе стоит взглянуть.