Паутина из стали и золота (гет)

Я медленно поднялся с дивана, чувствуя, как по коже пробегает холодок от прохладного воздуха лаборатории. Мое тело двигалось с неестественной легкостью, которую я больше не хотел скрывать. Я подошел к стене, у которой стоял массивный стальной стеллаж с деталями будущего костюма.

— Помнишь, ты говорила про экзоскелет? — спросил я, не оборачиваясь, но чувствуя на себе её внимательный взгляд. — О том, что он понадобится позже?

Мила приподнялась на локте, её волосы разметались по подушке дивана. В приглушенном свете её лицо выражало легкое недоумение, смешанное с остатками недавней нежности.

— Да, — ответила она, нахмурившись и пытаясь уловить ход моих мыслей. — Для компенсации веса системы охлаждения, для защиты суставов от отдачи при движении и...

Она не закончила. Я видел в отражении монитора, как она замерла, наблюдая за моими действиями. Я положил ладонь на холодную, шершавую поверхность стальной балки стеллажа. Сейчас, в этой тишине, наступил момент, когда теория должна была уступить место фактам, которые невозможно игнорировать.

— Так вот, — тихо перебил я её, — забудь про компенсацию веса.

Я сосредоточился на кончиках пальцев, позволяя микроскопическим зацепкам на коже активироваться.

Я не стал ничего объяснять. Вместо этого я просто прижал ладонь к ровной, вертикальной поверхности бетонной стены лаборатории. Я почувствовал, как микроскопические ворсинки на коже надежно сцепились с шероховатым материалом.

Медленно, контролируя каждое движение, я перенес вес тела и оторвал ноги от пола. Сначала одну, затем другую. Я начал подниматься вверх, переставляя руки и ноги по отвесной стене с той же естественностью, с какой обычный человек идет по тротуару. Никаких тросов, никаких магнитов, никаких видимых усилий.

Я замер на высоте пары метров, глядя на Милу сверху вниз.

Она застыла, так и не закончив фразу. Планшет в её руках опасно наклонился, но она этого даже не заметила. Её глаза расширились, зрачки сузились, фиксируя каждый миллиметр моего неестественного положения. В этой тишине было слышно, как она судорожно вдохнула воздух, словно забыв, как дышать.

Весь её профессиональный скепсис, вся академическая выдержка и самоуверенность рухнули в одно мгновение. Она смотрела на меня не как на любовника или ученика, а как на живой парадокс, который только что разорвал в клочья все известные ей законы биологии и физики. Она не двигалась, боясь, что малейшее шевеление разрушит эту невозможную картину, и я видел, как по её лицу пробежала тень осознания: всё, над чем мы работали, было лишь верхушкой айсберга.

Я не стал останавливаться на достигнутом. Одним плавным, мощным толчком я перебросил свое тело выше, развернулся в воздухе и приземлился руками и ногами прямо на потолочную балку. Гравитация словно перестала существовать; я замер там, вниз головой, глядя на Милу с высоты трех метров.

Её лицо, освещенное лишь синевой мониторов, застыло в немом шоке. Она медленно поднялась с дивана, не отрывая взгляда от моей фигуры, зависшей над ней в абсолютно невозможном положении. Её губы слегка приоткрылись, но она не произнесла ни звука, словно любое слово могло заставить меня упасть.

— Экзоскелет не понадобится, — произнес я, и мой голос в пустом помещении прозвучал пугающе спокойно.

Я слегка сжал пальцы, и звук того, как мои ногти и кожа впиваются в бетон потолка, отчетливо разнесся по лаборатории. Я видел, как её взгляд судорожно перемещался от моих рук к моим ногам, пытаясь найти логическое, техническое объяснение увиденному — и не находил его.

Я висел прямо над ней, демонстрируя свою истинную природу. Весь наш проект, все чертежи и расчеты веса, которые мы обсуждали часами, только что обесценились, ведь были рассчитаны на обычного человека. Теперь она видела не просто талантливого парня, а нечто гораздо большее — идеального носителя для той технологии, которую мы создавали.

Мила медленно попятилась, пока не упёрлась ладонями в край рабочего стола. Её взгляд метался по моей фигуре, застывшей на потолке, будто она пыталась найти скрытые тросы. Несколько секунд в лаборатории стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь гулом серверов, а затем она внезапно запрокинула голову и рассмеялась.

Это был странный, почти истеричный смех, в котором смешались шок, неверие и пугающее озарение. Она прижала ладонь ко лбу, продолжая качать головой.

— Паук... — выдохнула она сквозь смех, который постепенно затихал. — Тот самый паук в «Оскорпе». Проект по межвидовой генетике. Ты был в том секторе, Питер. В тот день, когда всё пошло прахом. О боже, я же видела отчеты об инциденте!

Я разжал пальцы и легко, совершенно бесшумно спружинил на пол, оказавшись прямо перед ней. Мои движения теперь были лишены всякой маскировки — в них сквозила хищная грация, которую невозможно было скрыть.

— Да, — коротко ответил я.

Мила замолчала, её смех оборвался так же резко, как и начался. Она смотрела на меня широко открытыми глазами, в которых научный восторг боролся с первобытным трепетом. Она протянула руку, но не решилась коснуться меня, словно я был нестабильным изотопом, готовым взорваться в любой момент. Всё встало на свои места: и моя невероятная интуиция, и изменения в метаболизме, и та наглость, с которой я требовал партнерства.

Мила медленно подошла ко мне, её движения были осторожными, почти благоговейными. Она больше не видела во мне просто одаренного подростка или дерзкого ассистента. Её взгляд стал острым, аналитическим, каким бывает у хирурга перед уникальной операцией. Она протянула руку и кончиками пальцев коснулась моих предплечий, словно проверяя плотность мышц, способных удерживать вес тела на потолке.

— Ты не просто умный мальчик, который хочет играть в героя, — прошептала она, и в её голосе научный интерес окончательно вытеснил шок. — Ты… оружие. Совершенный биологический прототип, о котором мечтали в «Оскорпе» десятилетиями.

Она подняла на меня глаза, и в них вспыхнул опасный огонь. Она уже видела не меня, а потенциал, который мы могли реализовать вместе. Её ум лихорадочно перестраивал концепцию Spark под мои реальные возможности.

— Я человек, Мила, — ответил я, глядя ей прямо в глаза и мягко, но твердо перехватывая её руку за запястье. — С возможностями. Не больше и не меньше.

Она не отстранилась. Напротив, она сделала еще шаг вперед, принимая этот факт.

— Человек, — эхом повторила она, и на её губах снова заиграла та самая улыбка, в которой теперь читалось предвкушение чего-то грандиозного. — Человек, который изменит правила этой игры. Теперь я понимаю, зачем тебе нужен этот костюм. Он — не для того, чтобы дать тебе силу. Он для того, чтобы её обуздать.

Мила медленно опустилась на край рабочего стула, словно ноги внезапно перестали её держать. Она обхватила голову руками, запустив пальцы в распущенные волосы, и уставилась в одну точку на полу, где ещё недавно стоял я. Её аналитический ум, обычно работающий со скоростью суперкомпьютера, сейчас явно захлебывался от необходимости перестроить всю фундаментальную базу их проекта.

— Всё, что я планировала... — глухо произнесла она, не поднимая головы. — Каждый узел, каждый сервопривод, система жизнеобеспечения... всё это нужно переосмыслить. Мы тратили недели на расчеты прочности каркаса, чтобы ты не сломал себе позвоночник при перегрузках. А теперь я понимаю, что ты сам прочнее любого обычного человека, и не нуждаешься в этих костылях.

Она нервно усмехнулась, качнув головой.

— Ты не нуждаешься в половине того, что я делала, Питер. Весь экзоскелет — это просто груда металлолома, если твои связки и мышцы уже работают на этом уровне. Я создавала костыли для гения, а оказалось, что я строю клетку для бога.

Я подошел к ней и сел рядом, чувствуя, как холодный металл стула контрастирует с жаром, всё ещё пульсирующим в моих венах после демонстрации. Я не стал касаться её сразу, давая ей возможность переварить масштаб катастрофы её прежних расчетов.

— Я нуждаюсь в тебе, Мила, — сказал я, дождавшись, пока она повернет ко мне лицо. В её глазах всё ещё читалось смятение, смешанное с лихорадочным блеском исследователя. — Не в технологиях, не в гидравлике и не в датчиках давления. В тебе. Твой мозг — это то, что направит эту силу. Твои идеи — это то, что превратит случайную мутацию в нечто осмысленное.

Я накрыл её ладонь своей, заставляя её сфокусироваться на мне, а не на цифрах на мониторах.

— Костюм — это просто инструмент. Но только ты знаешь, как сделать его совершенным для того, кто я есть на самом деле.

Мила медленно подняла голову, и я увидел, как выражение растерянности на её лице окончательно сменилось чем-то иным. Страх, который мог бы парализовать любого другого на её месте, в ней сгорел дотла, оставив после себя лишь чистый, концентрированный азарт. Она смотрела на меня так, словно я был самой сложной и захватывающей задачей, которую ей когда-либо доводилось решать.

— Ты прав, — произнесла она, и её голос вновь обрел ту стальную уверенность, которая так меня в ней восхищала. — Технологии можно переделать. Расчеты можно пересчитать. Но то, что у нас есть сейчас... это выходит за рамки любых чертежей.

Она подалась вперед, и её пальцы крепко сжали мою руку. В этом жесте больше не было нежности — только решимость двух союзников, подписывающих договор, условия которого написаны кровью и научными истинами.

— Если ты готов быть честным со мной до конца, я сделаю этот проект реальностью, — в её глазах вспыхнул опасный блеск. — Мы создадим не просто броню. Мы создадим нечто, что станет твоим продолжением. Мы не будем копировать то, что делают в «Оскорпе» или «Старк Индастриз». Мы пойдем своим путем.

Она сделала паузу, и на её губах появилась торжествующая улыбка.

— Тогда давай построим что-то настоящее. Вместе.

В этот момент в лаборатории, отрезанной от остального мира, наш союз был окончательно скреплен. Без названий, без лишних свидетелей, только два человека и бесконечный потенциал того, что нам предстояло сотворить.

Снова воцарилась тишина, но теперь она была наполнена тяжестью практических раздумий. Мила — или, как я теперь всё чаще называл её про себя, Уоррен — отошла к терминалу, механически перебирая файлы, но её взгляд оставался расфокусированным.

— И что дальше? — наконец спросила она, не оборачиваясь. — Теперь, когда все карты выложены на стол. Обладание силой такого порядка — это не просто научный курьез. Это ответственность, которую ты, как я вижу, уже на себя примерил.

Я встал позади неё, глядя на мерцающие графики моих биоритмов.

— Совесть говорит мне, что я не имею права просто сидеть в стороне, — произнес я, и мой голос прозвучал непривычно жестко. — С этими возможностями я должен бороться с тем дерьмом, что происходит на улицах. Преступность в этом городе растет, и полиция не справляется.

Мила резко обернулась, её брови взлетели вверх.

— Бороться с преступностью? Питер, ты серьезно? Это звучит как сценарий дешевого комикса. Ты — биологический феномен, а не линчеватель в маске.

— Именно поэтому мне нужен ты и наш проект, — я подошел к столу, указывая на наброски шлема. — Если я просто выйду на улицу, меня поймают через десять минут. Во-первых, «Оскорп». У них лучшая система слежения в городе. Их спутники и камеры с распознаванием лиц настроены на поиск любых аномалий после того инцидента. Мне нужен способ обходить их протоколы, быть невидимым для их радаров.

Мила нахмурилась, уже невольно включаясь в задачу.

— Мы и так работали над этим, но ты просишь большего. Стелс-покрытие... частотное смещение... это выполнимо, но сложно.

— Это только начало, — продолжил я. — Вторая проблема — легальность. Я не хочу быть просто бандитом, который бьет других бандитов. Нужно придумать, как задерживать преступников так, чтобы полиция могла их забрать без юридических проволочек. Нужны неопровержимые доказательства, фиксация нарушений, что-то, что позволит системе работать. И, наконец, финансы. Любое моё действие требует ресурсов. Картриджи, модификации костюма, серверное время. Всё это стоит денег, которых у школьника из Квинса нет.

Я сделал паузу, глядя на неё в упор.

— Мужчина-супергерой моментально окажется под пристальным вниманием всех спецслужб мира. А я хочу сохранить тайну своей личности. Я не хочу, чтобы Мэй или... кто-то еще пострадал из-за моих решений.

Мила долго молчала, покусывая губу. Она выглядела так, будто пыталась найти логическую ошибку в моих словах, чтобы остановить это безумие.

— Это риск, который граничит с суицидом, — наконец сказала она, сложив руки на груди. — Ты понимаешь, что как только ты сделаешь первый шаг, обратного пути не будет? Тебя будут травить, на тебя будут охотиться.

— Понимаю.

Она вздохнула, и в этом вздохе было больше смирения, чем я ожидал.

— Я сомневаюсь, Питер. Глубоко сомневаюсь в твоем здравомыслии. Но я также знаю, что если я не могу тебя отговорить — а я чувствую, что не могу, — то единственное, что мне остается, это помочь тебе быть максимально подготовленным. Я не хочу однажды увидеть твой труп в новостях только потому, что твои «возможности» не совпали с чьей-то калиброванной пулей.

Она снова повернулась к монитору и начала быстро вводить команды.

— Начнем с алгоритмов обхода «Оскорпа». Если мы собираемся это делать, мы сделаем это идеально.

* * *

Чем больше глав — тем больше ответственность! Поддержка дело добровольное, если захотите — добро пожаловать на https://boosty.to/stonegriffin/. Это необязательно, здесь работа в любом случае будет выложена полностью)