Катарсис магии (джен)

На берегу моря было очень спокойно и красиво: солнце уже окрасило небо в нежно-красные оттенки, а большинство живых отправлялись по своим домам, готовясь ко сну. Только в одной пещере, прямо через несколько шагов от моря, мужчина был отнюдь не спокоен: он в раздрае бил вазу о стену, восстанавливал её магией и снова бил о стену уже битый час. Звали этого человека Герпием Злостным (абсолютно оправдано), и в такое состояние его ввели несколько часов назад, в Дельфах.

Прошло ещё полгода обучения Криптиаса, которые были очень продуктивны — он становился всё более податливым, невербальные заклинания у него получались лучше, не без помощи наказаний, а защита и проникновение в чужие умы становились всё крепче и качественнее. Теперь Криптиас более охотно применял в их доме колдовство без слов и наслаждался тишиной в голове, правда, начал кидать в его сторону взгляды, которые Герпий не знал, как использовать себе на пользу. И вот через некоторое время у мужчины получилось закончить заготовку под свой крестраж: посох получился, как и задумывалось, великолепным: блеском металлов можно было засмотреться, аккуратными змеями полюбоваться, и кое-что небольшое положить в полости посоха. Правда, ещё не получилось этим завладеть, но, как думал Герпий, скоро эту досаду удастся исправить. И вот он, окрылённый, решил спросить у пифии, насколько успешно пройдёт его ритуал по созданию крестража, естественно, без последнего уточнения. Купив крылатые сандалии у Гермионы, которые когда-то давно советовал ещё Андрос, Эвклид дал задание своему ученику на целую неделю и отправился на Парнас, остановившись при этом один раз в пещере.

Прилетел он на день, когда солнце уже вовсю светило, и направился в малый храм, где как раз принимали колдунов. Пожертвовав по дороге несколько драхм и бутылку вина, Эвклид с благонадежным настроением явился на порог. К нему быстро подошли жрецы, выслушали его запрос и отвели к свободной пифии. Комната, где она восседала на треножнике, была окутана полумраком и еле заметным туманом, исходящим из трещины в полу. Вдыхая ароматы оливкового масла и чего-то фруктового, Эвклид приблизился к немолодой женщине, скрытой капюшоном, на приличное, но удобное для разговора расстояние и заговорил:

— Приветствую вас, великая Пифия, я пришёл к вам с вопросом, — поклонился глубоко тот.

— Слушаю тебя, колдун, — раздался из красно-коричневых одеяний голос.

— Я хочу знать, как пройдёт ритуал, рассчитанный мною.

— Что же… — отвернулась она, вырвав из лаврового венка лист и положив его в рот. Громко дышала она над трещиной в полу, под ненавязчивую музыку жрецов, которых до этого момента не замечал Эвклид. Пифия начала раскачиваться в такт мотива, перебирая в руках венок. Когда по ощущению мужчины прошло полчаса, и он начал думать о том, чтобы уже уйти, как женщина начала тихо что-то бормотать, постепенно увеличивая голос. Один из жрецов начал быстро что-то записывать на восковой дощечке, пока другие усилили музыку под голос женщины. Наконец, речь прекратилась, и спина согнулась к коленям сонной и усталой. Эвклида же кто-то под руку вывел из комнаты.

— И что теперь? — спросил мужчина у жреца.

— Подождите немного, сейчас мои коллеги начнут разбирать слова Пифии, на это в среднем уходит час, и мы вам все расскажем. А пока можете прогуляться недалеко от храма, наш служитель вас найдет.

— Благодарю, — кивнул Эвклид и вышел из храма.

— Как и обещали, через час Эвклида на улице нашел мужчина, одетый в красные одеяния, и попросил его пройти с ним. Жрец отвел его в другую, но в такую же мрачную комнату, где сидела та же Пифия с теми же служителями.

— Итак, колдующий, присаживайтесь, — женщина сделала приглашающий жест на стул рукой, на одном из пальцев которой блеснуло кольцо с дельфином, и Эвклид послушно сел. — Ты задал мне вопрос, как пройдет твой ритуал.

— Верно, Пифия.

— Посредники вынесли ответ с моих слов, с которыми я полностью согласна:

Обряд твой будет совершенным и простым.

Все будет идти по цифрам.

Но ворвётся пламя солнца в один миг.

И все сделает он сложным.

Ты подвергнешь всех опасности в тот час,

Наплевав на свои планы.

Но сбудется твое давнее обещание ночное

Благодаря цветку печальному.

— Что ж, раз такие ваши слова, которые нельзя оспорить, то мне остается лишь поблагодарить вас за ваши труды и уделенное время, — подобрал слова Эвклид после недолгого молчания и поднялся со стула.

— Ступай и будь аккуратным, благоприятный змей, а то Кере, когда у нас была возрастная чистка, я тоже советовала так поступать, и где она в итоге — ты знаешь, — уже в дверях услышал мужчина слова Пифии и, пытаясь скрыть панику и шок, быстро удалился из храма и Парнаса.

Выжимая все скорости из таларий, он добрался до пещеры уже вечером и, молнией влетев в нее, начал разбивать первую попавшуюся вазу на эмоциях. Но когда уже он устал проделывать одно и то же действие без толку, Герпий переместился в спальню на втором этаже, дабы поразмыслить над сегодняшними событиями. Выходило так, что советница Мнеме, судя по схожему кольцу, тоже Пифия, и она передает важную информацию в свою альма матер. Кстати, и Кера тоже, теперь понятно, почему она три раза впадала в подобное состояние при нем. Только не понятно, откуда — Мнеме или же сама служительница — узнала его настоящую личину. Но сейчас это особой роли не играет, главное в данный момент — пророчество. По словам которого выходило, что он, Герпий Злостный, который обманул Танатоса, создал василиска, втерся в доверие к самым сильным колдунам Афин, откажется от создания главного своего творения? Герпий решительно не хотел это признавать, снова взбешенный, он нашел бутыль вина и начал пить прямо так из бутылки. Уняв свой гнев, мужчина решительно начал мерно дышать, приводя мысли в порядок. О каком обещании давнем и ночном могло идти речь? Герпий копался в своей памяти, но ничего не приходило в пьяную голову, только мысли о еде и сне. Так и заснул он на ложе, разлив вино по полу.

На утро, проснувшись грязным и ничего не помнящим, с головной болью Герпий отправился вниз к ручью. Утолив жажду, мужчина вышел из пещеры к утреннему морю. Там, успокоенный шумом воды и просыпающейся природы, он принял решение отправляться домой, все равно в мастерской дел нет. Найдя в погребе финики и перекусив ими, мужчина собрал вещи и полетел в сторону дома.

…

Оказавшись на земле, Эвклид быстро снял сандалии и на негнущихся ногах от долгого полета пошел в сторону дома. Через окно мелькнули золотые и светлые волосы, что-то грохнуло. Эвклид открыл дверь и на него почти налетел Криптиас, который старательно делал вид, что никого в дом не приглашал.

— Приветствую, учитель. Вы что-то рановато, вы говорили, что придете позже, — проговорил быстро юноша, уже безмолвно приманив кубок и вино.

— Лучше воды и еды, — грузно сел Эвклид и принял питье, — возникли некоторые обстоятельства, которые ты должен знать, — в голову ударила невозможная идея, и маг, на кону которого стояло все, решил рискнуть.

— Я слушаю вас, — сел напротив юноша, неосознанно поправляя одежду.

— Я эти дни выделил с целью проверить здоровье, ибо чувствовал себя последнее время просто отвратительно. Я летел на Кос, и они мне сообщили, что осталось мне от силы полгода, — грустно закончил Эвклид, качая головой.

— Боги, — только и сказал Криптиас сочувственно положив руку на плечо учителя.

— Но у меня посетила идея: я давно думал о проведении одного ритуала с интересными свойствами. Так вот, он должен мне помочь. Но мне от тебя кое-что требуется, — серьезно посмотрел в ярко-голубые глаза.

— Что, учитель, я все сделаю, вы же меня столько всему научили, — юноша в волнении сел на колени перед ним и искал ответ в лице мужчины.

— Вот это, — Эвклид властно положил руку на затылок юноши и поцеловал его. Начал он подминать молодые губы, и чужие руки неуверенно оказались на плечах. Резко юноша оказался на ложе, а нависающий над ним маг произнес шепотом.

— Я давно заметил твои особые взгляды, — Криптиас испуганно вздрогнул, а зрачки расширились от осознания, — но я тоже полюбил тебя, Криптиас, и, к сожалению, только ты сможешь мне помочь.

— Что мне нужно сделать? — выдохнул он, точно завороженный.

— Никому не говорить об этом и дать немного своей крови в ритуале. Так твоя магия в ней поможет продлить мою жизнь. Не беспокойся, я о тебе позабочусь, и все будет в порядке, — Эвклид мягко положил ладонь на нежную щеку без волос и начал ее неспеша гладить большим пальцем.

— Я-я согласен, — Криптиас неуверенно начал притягивать его за плечи, словно боясь спугнуть момент.

— Какой хороший ученик и юноша, — после этих слов он снова начал целовать его и вдобавок ласкать столь юное и прекрасное тело под ним, совершенно забыв о прошлых неприятностях.