Человек с Луны (гет)

Эмия обошёл стол и присел на корточки, уставившись на спящую матриарха.

— Что он... — начала было Лиара, подходя к нему сзади, и как раз успела увидеть, как он ткнул Балию пальцем в нос. В следующую секунду разъярённая азари уже оттаскивала его от спящей хранительницы. — Что ты делаешь?!

Он моргнул и склонил голову набок.

— Да ты ведь не всерьёз! Так не...

— Тогда оставляю пробуждение на тебя, — сказал он, пожав плечами, и развернулся прежде, чем Лиара успела как следует разойтись.

«Ну, можно пока сварить кофе», — подумал он. Судя по тому, как далеко продвинулся каталог на компьютере, она уже успела поспать несколько часов, а значит, скоро проснулась бы и без их помощи.

Но без кофе никакой внятности от неё ждать не приходилось.

— А? П-пробуждение? Это, ну... Я поняла. Не то чтобы ты меня слышал, — сказала она, сообразив, что теперь это действительно остаётся ей, и, вся её смесь решимости и неуверенности, обернулась к спящей старшей азари.

— Тогда... тогда что делать мне? — спросила Тайра, подскочив к нему с таким же решительным видом.

— Хм-м... — задумался он, глядя на неё.

Она моргнула, вдруг кое-что осознав:

— О... Точно. Эм-м, ты ведь вообще меня не слышишь, да?

— Слышу.

— Чт...!

Он усмехнулся и подмигнул:

— Только Лиаре не говори.

— О-о! А, д-да, хорошо. Но как ты опять слышишь? Что случилось? Всё хорошо? Что там произошло внизу? Почему тебя вообще так упорно ищут? — поток вопросов, казалось, не собирался иссякать.

Однако Эмия поднял руку, останавливая её:

— Что ж, наверное, я должен вам двоим кое-что объяснить, но давай дождёмся, пока Балия проснётся, чтобы не пришлось говорить это дважды.

— А, ладно! Тогда я помогу Лиаре! — кивнула Тайра и вихрем умчалась мимо него.

Он фыркнул и позабавился, уже слыша, как Лиара начинает отчитывать Тайру за то, что та слишком грубо пытается разбудить старшую азари. По собственному опыту он знал, что Балия спит очень крепко. Ну, до тех пор, пока не поймёт, что он варит кофе. Обычно именно это и убеждало её, что вставать всё-таки пора.

Игнорируя шумную троицу у себя за спиной, Эмия занялся помолом обжаренных зёрен. Он специально делал это медленно и на самом крупном помоле, растягивая процесс, и при этом время от времени поглядывал на отдыхающую матриарха. Лёгкий дёрг там, едва заметный вдох через нос здесь. Было очевидно, что, несмотря на все старания, она уже постепенно возвращается в мир живых.

— Профессор Хафия, пожалуйста, проснитесь, — в который уже раз повторила Лиара, мягко протягивая руку, чтобы встряхнуть её за плечо.

— Я же тебе говорю, она не встанет, если не принести ведро холодной воды. В лагере на биотиболе это всегда работает, когда кто-то не хочет подниматься!

— Нет, Тайра! Нельзя просто... Эй! Стой! Да послушай ты меня, Тайра! — крикнула Лиара, вскакивая, чтобы вернуть назад свою чрезмерно энергичную соседку, которая уже выбегала из кабинета.

Эмия лишь спокойно продолжал молоть зёрна. Когда вода закипела, он достал френч-пресс. С некоторым отвращением отметив, что его так и не помыли с тех пор, как он в последний раз был здесь, Эмия заодно занялся и этим. Пока он чистил пресс и чашки, он выпил около литра воды и целиком проглотил три шарика пеммикана. Он уже давно носился без передышки, а поскольку что его действия в физическом теле, что сама магия зависели от способности его тела вырабатывать жизненную силу, поддерживать себя сытым и напоенным было вдвойне важно.

Стоило ему иссякнуть почти до дна — и дальше всё пошло бы уже только по нисходящей.

Каждый шарик, проглоченный целиком, тяжело ложился у него в желудок, будто кусок свинца. Но уже через несколько секунд он понял, насколько успел проголодаться: пеммикан будто растворялся внутри почти с заметной скоростью. Он на всякий случай съел ещё один.

Закончив с подготовкой, он залил всё водой и поставил крышку. Теперь нужно было подождать несколько минут, пока напиток дойдёт; обычно Эмия предпочитал ждать, пока весь крупный помол не осядет на дно, но он знал, что она любит кофе ещё крепче, так что мог выдерживать хоть до бесконечности.

«Пожалуй, не стоило бы и дальше подпитывать её растущую зависимость от кофеина», — подумал он, заметив, что от одного лишь запаха свежемолотых зёрен она уже начинает постепенно возвращаться к жизни.

Балия села, моргнула и огляделась.

Сначала её взгляд упал на терминал, и несколько секунд она молча смотрела, как медленно заполняется шкала завершения каталогизации. Потом она широко зевнула и, оглядывая кабинет, встретилась взглядом с Эмией. На миг она застыла.

— А, Фудзимура! Это всего лишь ты, да... — расслабилась она. — А я уж подумала, что тут кто-то ещё...

— Доброе утро, профессор Хафия. Кофе будет готов через минуту.

Зевая, она потянулась руками и шеей, поднимаясь на ноги.

— Правда? Спасибо, ты... — и тут она моргнула. — Что на тебе надето?

— М-м? А, это? Я только-только вернулся с Дретиропа, — просто ответил он, одной рукой стряхивая пыль с груди скафандра.

ЭМИ почти полностью вывел его костюм из строя, но внешне тот всё ещё выглядел рабочим. Ну, пару пуль он, пожалуй, ещё остановит, но с сгоревшим ремнём кинетического барьера и внутренним компьютером Эмии всё равно скоро понадобится новый.

— ...А, точно, — кивнула она, почесав спину. — Ну и как там?

— Довольно жарко. И очень много песка.

Она улыбнулась и снова кивнула:

— Да, на раскопках так часто бывает. Но то, что они оттуда привезли, оказалось крайне интересно. Ух, я с тех пор, как они вернулись со всем этим, вообще работаю без перерыва. Тут просто невероятное количество всего, и мне нужно всё рассортировать, прежде чем мы приступим к тестам, угу?

Он моргнул, заметив, что она будто избегает слишком сильно крутить головой, словно ей было больно или просто неловко это делать. Оттолкнувшись от стены, он подошёл к ней, положил руку на плечо и слегка сжал.

— Хм-м, у вас всё зажато. Я ведь уже говорил вам про вашу позу за столом, разве нет?

— Ах, массаж? Спасибо~ Я снова чувствую себя живой... — пропела она, оседая в своё кресло.

— Вам вообще стоило бы избавиться от этого стула. Работать стоя намного полезнее для спины и плеч. А с осанкой у вас и так всё достаточно плохо, — заметил он, вдавливая большой палец ей между лопаток, добираясь до особенно тугого узла напряжения.

— Ни за что... Мне тогда пришлось бы стоять весь день... — пожаловалась она, пока он перешёл на лёгкие рубящие движения основанием ладони, вверх-вниз, из-за чего её голос зазвучал прерывисто и дробно: — О-о-о... вот там... хорошо-о-о-о-о-о.

Получилось почти как рубить ножом, только вместо разделочной доски — чья-то спина. За свою жизнь ему столько раз приходилось кого-то разминать и массировать, что он как минимум освоил основы, хотя нередко такие сеансы почему-то превращались в подобие матчей по рестлингу. К счастью, Балия — в отличие от одной другой нахлебницы, которую он всё ещё смутно помнил из юности, — не отличалась такой уж бурной подвижностью.

В этот момент дверь распахнулась, и внутрь влетела Тайра с огромным ведром в руках — похоже, та просто стащила его из подсобки. Увидев их, она моргнула и застыла в очевидном изумлении.

Через секунду следом влетела Лиара, задыхаясь и заметно отставая от более крепкой биотибольной спортсменки.

— Тайра, ты не можешь...

Она тоже осеклась, увидев сцену перед собой.

Балия моргнула, сглотнула и вдруг выпрямилась так резко, будто проглотила лом. Две азари у двери синхронно моргнули, а потом обе посмотрели на Эмию, который чуть улыбался, чувствуя, насколько неловкой повисла тишина.

— А, вы вернулись? Я сумел её разбудить.

При этом он так и не остановил свой быстрый, похожий на барабанную дробь массаж, даже когда повернулся к двум азари, застывшим в дверях.

— Что... — выкрикнула Тайра, роняя ведро, которое держала.

— Что ты делаешь, Сайг... — начала Лиара, широко распахнув глаза и раскрыв рот, но...

— Ч-что... Что ты делаешь?! — Тайра рванулась вперёд, одним шагом перепрыгнула через стол и совершенно затмила своим возмущением всю Лиарину растерянность.

Балия в изумлении отшатнулась, когда в её личное пространство так внезапно ворвались.

— Кто... Кто вы такие?!

— Это я должна спрашивать! — выкрикнула Тайра хранительнице.

Застигнутая внезапным появлением этих двоих, Балия на миг совершенно застыла, пока Тайра остановилась прямо перед ним, с обвинением ткнув пальцем ему в грудь.

— Стоило мне отвести от тебя глаза всего на секунду — и, и ты!

Эмия приподнял бровь, глядя на её реакцию:

— Да?

Тайра уставилась на него, а потом пурпурный румянец у неё на лице начал спадать; она скрестила руки на груди и с обиженным фырканьем отвернулась.

— Не верится просто.

— Э-э... а кто вообще эти двое, Фудзимура? — спросила Балия, широко раскрытыми глазами переводя взгляд с одной азари на другую.

Лиара тут же выпрямилась.

— Профессор Т'Сони, я Балия — то есть профессор Бали... Хафия! Профессор Хафия! Я Лиара Т'Сони, и я читала все ваши работы! Ваше исследование, прояснившее разные эпохи протеан, и ваши новаторские методы сопоставления абсолютного датирования — это просто невероятно!

— Спас... спасибо? — моргнула Балия, оборачиваясь к Эмии с совершенно ошарашенным взглядом, будто спрашивая: «кто, во имя богини, вообще эти люди и почему он их сюда притащил?»

Эмия усмехнулся и жестом указал сначала на Тайру.

— Профессор Хафия, это друзья, с которыми я познакомился в Усару. Позволь представить вам Тайру Т'Санис и Лиару Т'Сони. С ними бывает непросто, но я уверен, что вы прекрасно поладите.

«Гляньте-ка, даже дипломатичные и харизматичные азари, оказывается, могут вот так терять дар речи?» — с некоторым весельем подумал он.

— А, очень приятно познакомиться? — поспешно сказала Тайра, внезапно осознав, что сейчас производит не самое лучшее впечатление.

— Да, мне... тоже очень приятно? — проговорила Балия несколько деревянно, всё ещё явно потрясённая происходящим, поглядывая на Эмию краем глаза и молча спрашивая, кто все эти люди вообще такие, потому что имена ей ничего не сказали.

— И, ну, вообще-то они кое-что вам принесли. Лиара?

— А? То есть да! Я... Нет, куда я это положила?! — воскликнула Лиара, только сейчас сообразив, что протеанского пистолета у неё при себе нет. Она запаниковала и начала обшаривать карманы, крутясь на месте и всё сильнее пугаясь при мысли, что потеряла протеанский артефакт.

— Он на столе, там, где ты его и оставила ранее.

— О! — Лиара метнулась вперёд, схватила ганблейд и подошла к Балии, которая с каждой секундой выглядела всё более растерянной.

Глубоко вдохнув, Лиара обеими руками подала ей артефакт.

Повисла тишина, насыщенная ожиданием, и только потом Балия наконец среагировала. Склонив голову набок, она подошла ближе и, не касаясь оружия, стала рассматривать его внимательнее.

— Это...

Балия замялась, мягко проводя большим пальцем по боковой поверхности пистолета.

— Да, — тут же закивала Лиара с энергией, которую уже невозможно было сдержать.

— Но рукоять явно относится к...

— Поздней шестой эпохе.

— Но состояние, и... — Балия нахмурилась.

— Именно. И...

— Да! — Лиара снова энергично закивала.

Эмия моргнул, глядя на этих двоих.

«Хм-м. А они куда лучше чувствуют друг друга, чем я ожидал.»

Он повернулся к Тайре, стоявшей сбоку и по-совиному таращившейся на эту воодушевлённую парочку археологов. Их взгляды встретились, и они синхронно пожали плечами, будто оба заранее признавали: этого следовало ожидать.

Покачав головой, он подошёл к френч-прессу.

— Хотите кофе?

— Ко... фе? А что это? — спросила Тайра, зависая у него над плечом и нарочно вставая между ним и Балией.

— Человеческий напиток. К нему нужно привыкнуть, но...

— Ага, я попробую! — тут же выпалила Тайра.

Кивнув, Эмия принялся готовить уже на четверых.

— Мне двойную порцию, — заметила Балия, лишь на долю секунды подняв взгляд от пистолета, который всё ещё рассматривала. — Кажется, она мне понадобится...

Следующие пять минут прошли сравнительно тихо: Лиара и Балия напряжённо изучали пистолет, младшая азари горячо шептала и указывала старшей на разные детали и особенности, а та молча кивала и время от времени сама подмечала что-то, что неизменно вызывало у студентки восхищённую реакцию.

Наконец, когда Эмия разлил кофе по чашкам, все четверо уселись более-менее кругом вокруг стола, который Тайра успела расчистить.

— Итак... что именно здесь происходит? — спросила Балия, отпивая кофе. Мгновенный эффект — скорее плацебо от тепла и вкуса, чем что-либо ещё, — был очевиден. Она выпрямилась, и вся её пластика снова стала куда более собранной и контролируемой. Прочистив горло, она продолжила: — Я не ожидала гостей... Я была довольно занята разбором и сортировкой предметов, доставленных с Дретиропа, вы же понимаете.

Эта перемена в её тоне и манере речи немедленно отразилась и на двух других азари: обе заметно выпрямились, будто автоматически подстраиваясь под неё.

Лиара особенно явно хотела задать сейчас миллион вопросов.

— Нет, профессор, это скорее мы должны извиниться за столь внезапное вторжение, — немедленно отозвалась Лиара; сидела она теперь прямо, говорила чётко, всем телом разворачиваясь к старшей.

«Почти как школьница, нервничающая перед строгой директрисой», — с весельем подумал он. Первое впечатление у них вышло довольно неформальным, но стоило моменту чуть-чуть измениться, и обе тут же провалились обратно в привычные действия. Или, точнее, даже перегнули в другую сторону, и теперь вся ситуация была неловкой до крайности, потому что азари отчаянно пытались удержать рамки должного приличия.

— Да... то есть, да. Очень прискорбно, что нам пришлось, эм-м, вторгнуться столь... без должного предупреждения, — сказала Тайра. Из всех троих именно у неё, очевидно, было меньше всего опыта в такой манере общения.

— Разумеется. Что ж, остаётся принимать обстоятельства такими, какие они есть, — произнесла Балия почти с мудрым матриархальным кивком. — Как вы, возможно, уже знаете, я Балия Хафия. Скромный хранитель и исследователь здесь, в музее при Серрисском Университете.

Эмия приподнял бровь, глядя на контраст между её обычной собой и этой нынешней, и тем сильнее забавляясь тому, насколько сильно это действует на Лиару и Тайру. Конечно, он и раньше видел её такой. Все её публичные выступления были именно в этом духе — он знал, потому что не раз искал материалы о её работе. Этот обычный царственный и матриархальный образ древней азари давался ей совершенно естественно: это была роль, которой она владела. И понадобились годы, прежде чем рядом с ним она расслабилась настолько, чтобы стать той «обычной собой», которую он знал лично.

Хотя её неряшливая, лениво-беспорядочная версия, без сомнения, и была её самой подлинной природой, прославилась она не просто так.

Матриарх, как ни крути, это всё-таки матриарх.

И ему было каким-то образом смешно смотреть, как все трое, которых он успел довольно хорошенько узнать, здесь и сейчас целиком преображаются. Сам он, будучи японцем, был совсем не чужд ни протоколу, ни такой вежливой манере, но никогда не относился к этому слишком серьёзно, и эта неловкая, напряжённая беседа почему-то напоминала ему о вещах, оставшихся очень далеко в прошлом.

Когда Эмия тихо усмехнулся, три пары глаз сразу обернулись к нему. Он почти физически ощутил на себе вес коллективного осуждения — почти ощутимое групповое давление, пытающееся пристыдить его и заставить «вписаться» в рамки. А для такой социально чувствительной и тонко настроенной расы, как азари, подобные вещи и вовсе должны были действовать с удвоенной силой.

Разумеется, он всё это просто проигнорировал.

— Я пришёл попросить о двух услугах, — сказал он без каких-либо увиливаний.

— А, — выдохнула Балия, моргнув, и её собранность на секунду снова дала трещину.

Подобная прямота в вежливом обществе азари встречалась редко. О таких вещах следовало намекать, кружить вокруг них, пока вся суть сама не становилась очевидной без того, чтобы произносить её вслух. В каком-то смысле это было похоже на азиатское представление о «лице»: прямой вопрос звучал бы почти так, будто ты заявляешь, что другая сторона либо слишком глупа, чтобы самой догадаться о нужде в помощи, либо слишком бессердечна, чтобы предложить её без прямого давления.

Это была одна из сторон природы азари как народа, который гордился своей способностью сопереживать, понимать и кооперироваться.

Разумеется, это работало прежде всего между самими азари. Он был человеком; все присутствующие знали это, а значит, подобная прямота не считалась оскорблением. Более того, он знал, что при общении с людьми азари часто нарочно переходят на куда более «рыночный» стиль — словно снисходят до нашего способа разговора.

Дать и взять — эквивалентный обмен — спрос и предложение. Вот эти концепции, как считалось, люди понимают куда лучше, чем тонкие и вежливые обмены, которые предпочитают сами азари.

Проблема была в том, что он загнал их в совершенно новую ситуацию, где сталкивались сразу две несовместимые модели поведения. С одной стороны — он, человек, требующий одного стиля общения. С другой стороны — две Девы и Матриарх, впервые встречающиеся друг с другом, а это уже само по себе требовало совсем иной манеры. Здесь полагались бы долгие представления, светские вопросы, тонкие отступления в сторону, и он отлично это понимал.

Сначала они, скорее всего, постараются втянуть и его в этот ритуал. Раз уж он прожил среди азари уже несколько лет, по удобству его попытаются воспринимать его как себе подобного. Но стоит только стать очевидным, что он либо не хочет, либо не способен выполнять в этом разговоре такую роль, как его просто выведут за скобки и начнут вести себя так, будто его здесь нет, кроме тех случаев, когда будут обращаться прямо к нему — и тогда вновь перейдут на более подходящий стиль.

Это было почти как наблюдать за матерью, которая пытается одновременно удержать своего шумного и требовательного ребёнка в рамках и при этом сохранять достойный облик, общаясь с ровней. В таких сценах всегда было нечто чуть неловкое, особенно если видеть их на публике. Наружно азари выступали единым фронтом перед другими расами, но внутри в их обществе хватало подобных трещин и внутренних разломов.

Сейчас он находился прямо в сердце глубинной культуры азари.

Но времени на всё это у него не было.

— Он ведь наслаждается этим, да? — тихо проговорила Лиара, обращаясь как будто мимо него и всё ещё полагая, что его слух испорчен.

— Беру всё, что дают, — заметил он и подождал секунду. Когда глаза Лиары распахнулись, а она резко повернулась к нему, он лишь улыбнулся той улыбкой, которая ясно говорила: да, я всё слышал, даже если на деле слышал только половину сказанного о себе. — Но важнее то, что времени у меня не так уж много.

— А? — моргнула Балия.

— Сейчас за мной охотится Спектр при поддержке Гвардии Серриса и Группы особого реагирования. По дороге сюда мой аэрокар сбили, и мне пришлось нести этих двоих на руках после того, как их вырубили какой-то газовой атакой.

Повисла пауза. Балия нахмурилась, и в глазах у неё на мгновение вспыхнуло нечто острое. Она перевела взгляд на Лиару и Тайру, а увидев, что лица у них серьёзны, снова посмотрела на Эмию.

— Как это вообще произошло? Ты нашёл Нириду?

Эмия покачал головой:

— Нет. Это всё ещё в процессе. На самом деле к этому оно не относится.

— Тогда что вообще происходит?

— Ну... ты слышала о хакере по имени Красный Хакер? — спросил он, одновременно протягиваясь к терминалам и омни-инструментам в комнате.

Балия неуверенно кивнула, а Лиара с Тайрой тут же широко раскрыли глаза, складывая в уме все куски мозаики.

— Да ладно...!

Посмотрев на заговорившую Тайру, он чуть усмехнулся и, используя звуковые синтезаторы всех компьютеров в кабинете, произнёс:

— И, в общем, оказалось, что довольно многим это крайне не понравилось. Хотя, если честно, по большей части они, по-моему, либо хотят меня завербовать, либо понять, как именно я это делаю. Отсюда и все их нынешние попытки взять меня «мягко».

Все три азари вскочили, озираясь по сторонам на многочисленные динамики. Три головы медленно повернулись к Эмии, который всё так же сидел на месте. Он медленно развёл руками, словно говоря: ну что тут поделаешь?

— А... Понятно, — сказала Балия, выглядя в этот момент совершенно и окончательно потерянной; взгляд её метался между Эмией и экранами вокруг. — Но... какое это всё — то есть вообще всё это — имеет ко мне отношение?

Эмия кивнул в сторону Лиары и Тайры:

— Этих двоих втянули во всё это, хотя они вообще ни при чём. Ни в каком смысле, кроме того, что недавно познакомились со мной.

Балия моргнула и повернулась к ним:

— Но... что, по-твоему, я должна...

— Ты консультант и подруга одной матриарха. Советницы Тевос, насколько я понимаю.

Тайра и Лиара ахнули и уставились на Балию.

— Откуда ты... — Балия моргнула и выпрямилась. Потом подозрительно взглянула на терминал. — Ты что, копался в моих...

— На той стене висела ваша с ней фотография, — сказал он, поднимая большой палец и показывая в угол кабинета. — За коробками. Я увидел её, когда два года назад вы просили помочь найти тот отчёт.

У неё рот округлился от изумления, и она моргнула:

— О-ох? У меня была такая фотография?.. Ува... Тевос меня убьёт, если узнает, что я умудрилась забыть о чём-то таком...

Бормоча себе под нос так тихо, что слышал это только Эмия, она встала, чтобы достать эту самую фотографию, но быстро обнаружила, что её там нет. Обернувшись к Эмии, она увидела, как он указывает на стол.

— Я положил её туда ещё тогда. Вы даже не заметили, да?

— А... Э-э... Н-не говори ей, что я забыла. Она, эм-м... очень злится, когда я забываю о подарках от неё...

— Это, похоже, уже устоявшаяся тенденция, да? — заметил он, приподняв бровь.

— Это... — она кашлянула и прочистила горло, снова усаживаясь. После чего поспешно вернулась к теме разговора: — Если в это замешаны Спектры, я не понимаю, чем вообще могу помочь. Не то чтобы у меня была какая-то такая реальная власть...

— Телу Вазир знаете? Именно этот Спектр заварил всю кашу, — сказал он, позабавившим тому, с каким упорством она делает вид, будто только что ничего не было.

— Я... не особенно. Ты ведь знаешь, я мало обращаю внимания на внешние дела. Тевос — моя подруга, да, и иногда просит меня о помощи, но... о чём именно ты просишь?

— Просто оставить этих двоих здесь, пока я не разберусь со всем остальным, — спокойно сказал он. — Ничего больше. Просто уберечь их на несколько дней. Всё равно вы ведь из музея никуда не собираетесь, верно?

— Стоп, ты что, оставляешь нас здесь? — внезапно выкрикнула Тайра, вскакивая.

— Почему-то они пришли ко мне домой как раз перед тем, как Спектр начала действовать, — продолжил Эмия, полностью игнорируя эту сцену. — Нет никаких причин, по которым эти две должны были бы быть в это втянуты, и всё же этот Спектр специально постаралась приплести их. Думаю, у неё здесь есть своя выгода. Возможно, она не чиста на руку или играет в другую игру. Я не уверен, но выглядит всё это не очень.

Пока Телу Вазир на какое-то время вывели из строя, Эмия был почти уверен, что преследование возглавил уже кто-то другой. Скорее всего, кто-то из ГОР или какая-нибудь местная охотница. Как бы там ни было, пока что вредить этим двум азари никто не собирался. Он всё ещё не понимал, что именно происходит, но одно знал точно: во всей этой истории слишком многое не сходилось.

Балия моргнула и медленно кивнула, нахмурившись:

— Но как я могу помочь?

Эмия коротко фыркнул:

— Ты — это ты. Мне этого вполне достаточно.

Матриарх моргнула и посмотрела на двух Дев. Хотя её матриархальный и почти недосягаемый образ уже достаточно успел дать трещину, сидели обе заметно прямее под её взглядом.

Лиара особенно явно хотела задать миллион вопросов прямо сейчас.

Балия вздохнула, и он сразу понял: она согласилась.

— Хорошо. Я... укрою их здесь на время.

Он кивнул:

— Спасибо.

— Сайга, ты не можешь просто вот так уйти... — снова вскинулась Тайра, но тут Лиара схватила её за руку и покачала головой.

— Я скоро покину Тессию, — он посмотрел ей прямо в глаза.

— Я... — Тайра замялась, отвела взгляд и разорвала контакт. Потом молча села обратно, опустив глаза и сжав кулаки.

Отметив, что она наконец притихла, он снова повернулся к Балии:

— А вторую просьбу вы, наверное, уже и сами поняли.

— ...Тот протеанский артефакт, который принесла госпожа Т'Сони?

Эмия кивнул:

— Я нашёл его на Марсе, и мне нужно понять, сколько ему лет.

— Марс? Но по конвенциям Цитадели любые находки в пределах домашней системы целиком принадлежат расе, населяющей эту систему. Это собственность Альянса Систем, я ни в коем случае не могу...

Тут в разговор немедленно вклинилась Лиара:

— Пожалуйста, профессор. Если он говорит правду, то до этого места нельзя добраться обычными средствами. А кроме его слов, никаких доказательств того, что эта вещь с Марса, попросту нет. Даже если мы вернём её сейчас, нам всё равно никто не поверит.

Балия нахмурилась:

— Ты считаешь, это действительно настолько важно?

Лиара замялась и бросила взгляд на Эмию, который сидел молча, скрестив руки на груди. Потом кивнула.

— Я верю ему — в той мере, в какой это можно проверить. Если он прав, то это может оказаться находкой тысячелетия, которая просто ждёт, когда до неё доберутся.

Хранительница проследила за её взглядом, посмотрела на Эмия и, кажется, попыталась понять, что у него на уме. Наконец, после нескольких секунд молчаливого размышления, она кивнула:

— Хорошо. Всё равно не думаю, что теперь, когда моё любопытство настолько разожгли, я вообще смогу просто оставить это, — Балия поднялась. — Я не знаю, во что вы все вляпались, и, честно говоря, даже знать не хочу. Но я не могу просто проигнорировать такой артефакт, когда он уже оказался передо мной. По крайней мере, пока я буду изучать эту реликвию, они могут остаться здесь.

«Что и следовало ожидать от затворницы-коллекционерки: своим страстям она всегда оставалась верна», — подумал Эмия, аккуратно сохраняя на лице полнейшее спокойствие. Внешне он лишь кивнул.

— Спасибо.

* * *

— Есть что-нибудь? — спросил Найлус.

Когда никто не ответил, он и без того понял, что ничего не нашли. С тех пор как они потеряли цель, прошёл уже час, и он прекрасно знал: чем дольше они ждут, тем хуже становятся их шансы.

Изначально они исходили из того, что Широ Эмия попытается затаиться внутри подземного комплекса и уже оттуда взломать систему, когда он доберётся до выхода. Худший вариант, к которому они готовились, предполагал, что он взломает вообще все аэрокары и челнки на подземной парковке и заставит их разом вылететь из парковочного комплекса. В суматохе такой оравы машин, поднявшихся в воздух, скрыться внутри одной из них было бы весьма эффективной тактикой. Именно поэтому источник питания Автоматической парковочной системы изначально держали на отдельном рубильнике. Стоило бы только случиться чему-то необычному, они бы немедленно обесточили систему и в возникшей неразберихе пошли бы внутрь искать его.

Но его заметили, когда он пытался уйти через один из технических проходов. Значит ли это, что на самом деле он собирался выбираться каким-то другим путём? И зачем ему вообще было тащиться в самый центр Серриса? Это не имело никакого смысла.

Если только всё это не было связано с теми двумя азари, которые были с ним.

С учётом того, сколько их дронов уже уничтожено, и с учётом масштаба и сложности самого подземного комплекса, картина складывалась всё хуже и хуже.

Изначально планетарный карантин считался допустимым, потому что у них была абсолютная уверенность: операция будет очень короткой. Это была тщательная предосторожность — расчистить небо на случай, если цель попробует уйти или вызовет транспорт поддержки, исключить любые неконтролируемые факторы и дать канонеркам Серриса возможность действовать свободно в худшем сценарии. Но теперь, когда всё неожиданно и резко пошло не так, ему пришлось продлевать режим изоляции. Совет наверняка обрушится на него с претензиями из-за чудовищного экономического ущерба от такого продления карантина, но пока он мог указывать на продолжающееся преследование, он ещё мог защищаться.

А теперь, когда они потеряли его из виду, прикрываться ему было уже нечем. Будь это любая другая планета, затяжная охота на местности была бы для него естественным выбором. Но это была Тессия.

— Снять карантин.

Джондум Бау с явным шоком поднял взгляд.

— Сэр? Но...

— Мы не найдём его, пока он знает, что мы его ищем. Он может просидеть здесь хоть месяц и прятаться. А мы не можем месяц сидеть здесь и караулить. По крайней мере, если действительно хотим его поймать, — сказал Найлус, кивнув самому себе. — Значит, действовать нужно на опережение. Мы публично объявим, что операция завершилась успешно, и отступим. Пусть Гвардия Серриса сворачивается, но прикажи им выставить посты у пунктов общественного транспорта и следить за возможными сообщниками. Как только движение восстановят, он попытается сделать ход.

— Вы правда думаете, что он настолько самоуверен, чтобы попытаться воспользоваться чем-то таким очевидным, как общественный транспорт?

Турианец покачал головой:

— Нет. Но мы обязаны создать видимость, будто предпринимаем нечто именно такого рода. Пока ему кажется, что он понимает, что именно мы делаем, мы можем свободно действовать за пределами этого поля зрения.

Джондум медленно кивнул:

— Значит, он попытается уйти сам. Но, сэр... разве он тогда не сможет просто сбежать?

Найлус снова покачал головой:

— Не сможет — если ИИ и правда хотя бы примерно так хороши, как вы все мне тут уверяли. В досье сказано, что они способны прочёсывать сто тысяч систем за минуту. Или они всё-таки недостаточно послушны, чтобы их можно было использовать?

Саларианец кивнул, не желая принижать лучшее оружие ГОР, хотя сомнения по поводу смены плана в нём всё равно читались слишком ясно.

— Понимаю. Мы подставим ему приманку и вынудим покинуть город. Под спутниковым покрытием и с ИИ нам будет куда проще снова взять его, как только он лишится возможности прятаться под землёй, — сказал Джондум.

— Вдобавок сеть наблюдения, построенная на трейлнете во всех системах, позволит нам отслеживать вообще всю активность в экстранете. Список отмеченных поисковых запросов и сайтов уже обновлён?

— Да. Операторы будут отслеживать любую необычную активность, пока ИИ прочёсывают системы в его поисках. Карантин экстранета Серриса тоже пока действует. Весь исходящий трафик проходит через аналитиков, — ответил саларианец, бросив взгляд на группу кибер-операторов, физически подключённых к системам и работающих за терминалами с такой скоростью, с какой он сам не мог бы сравниться.

— Хорошо. Но сейчас... мы тоже отправляемся в Серрис.

Джондум поднял взгляд, глаза у него округлились от удивления:

— Сэр?

— Готовь снаряжение — шокер, винтовку и всё остальное. Здесь мы уже ничего не найдём, — Турианец дёрнул мандибулами, а потом продолжил: — Значит, нам нужно залезть к нему в голову. Это ведь и есть суть охоты — вести голову, а не тащиться за хвостом.

Джондум понимающе кивнул:

— Значит, его квартира?

— Верно, — сказал Найлус, показывая зубы в хищной улыбке. — Где ещё узнаешь, как он причёсывает свой гребень, если не в его собственном гнезде?

* * *

— У вас здесь есть всё необходимое? — спросил Эмия, следуя за матриархом.

Он знал, что Балия — эксперт, иначе он бы сюда и не пришёл, но он не знал, есть ли здесь и всё нужное оборудование. Впрочем, так даже проще: не придётся покидать территорию кампуса.

— Разумеется, — фыркнула Балия; вот только он не мог понять по её спине, было ли это возмущение или гордость. — Музей — это ведь не просто место, где что-то хранят и выставляют. Особенно такой музей, который так тесно связан с университетом. Это, между прочим, место учёбы!

Лиара, шедшая позади него, тут же вставила свои пять копеек:

— Музей Серриса известен далеко за пределами Тессии. Не только потому, что в нём собрано так много предметов и артефактов со всей галактики, но и потому, что здесь умеют определять и анализировать их с такой точностью. Без всякого преувеличения можно сказать, что почти половина того, что мы знаем о доисторическом прошлом галактики, стала известна благодаря трудам профессора Хафии!

— Понятно, — кивнул Эмия. Оглянувшись, он посмотрел на притихшую и непривычно молчаливую Тайру и на секунду задумался, не был ли с ней слишком резок, но тут же отмахнулся от этой мысли. — И как это работает? Я имею в виду, как вы узнаете возраст пистолета?

— Вообще способов датировки много. Всё зависит от того, что именно перед тобой и сколько времени и кредитов ты готов потратить, — объяснила Лиара. — Например, если известно, что в очень конкретное время и в очень конкретном месте было принято использовать определённые материалы или технологии, то, распознав их, можно быстро и довольно точно определить как дату, так и место происхождения предмета.

— Верно. Это называется относительной датировкой. Но в случае с этим пистолетом, боюсь, этого будет недостаточно. Такие методы ограничены, а если речь идёт о высокоразвитых обществах, делать сколько-нибудь определённые выводы становится очень трудно. Особенно если это межзвёздная цивилизация, — сказала Балия, останавливаясь и сворачивая в ту часть музея, куда Эмии прежде заходить не доводилось.

— Поэтому вместо этого мы будем использовать так называемую абсолютную датировку. Лаборатория университета — одна из лучших во всей галактике! — с явным воодушевлением добавила Лиара, очевидно уже зная, куда именно они идут.

— Значит, это радиоуглеродный анализ, — кивнул он.

— Нет, он тут не подойдёт, — Балия покачала головой, входя в лабораторию. — Простите, я займу помещение вне расписания, извиняюсь за...

Она осеклась, оглядев совершенно пустую комнату.

Белизна — первое, что бросилось ему в глаза. Белый пол, белый потолок, белые стены, белые столы. Помещение было не слишком большим, но, как он отметил, на терминалах у стен здесь спокойно могли бы работать человек двадцать. У каждой стены стояла какая-нибудь странная и явно очень дорогая машина, каждая, без сомнения, для своей узкой задачи.

— Хм-м, пусто? Странно. Сейчас здесь должно было быть всё забито, особенно после того, как вернулась экспедиция с Дретиропа... Ну и ладно, — Балия пожала плечами и, ничуть не сбившись, пошла дальше.

— Объясните, почему? — спросил Эмия, следуя за ней.

— Радиоуглеродный анализ? Не уверена, что вообще когда-либо слышала о такой методике, — призналась Лиара.

— Неудивительно. Насколько я знаю, это один из первых методов, которыми пользовалось человечество. Но в более широком смысле он слишком ограничен. Особенно если изучать протеан, — сказала Балия, покачав головой. — Во-первых, он работает только на органике, и к тому же очень чувствителен к изменениям в атмосфере. Чтобы получить точный результат, нужно сначала построить две очень конкретные углеродные шкалы, а это долго и дорого. Для давно заселённых планет с хорошей историей наблюдений это ещё возможно. Но для миров-садов с совершенно незнакомой экосистемой — уже почти нереально. Да и потом, из-за периода полураспада углерода-14 польза от него в протеанских исследованиях и без того минимальна.

— Хм-м, понятно, — кивнул он. — Хотя его можно использовать для датировки железа, если оно нагревалось на топливе, полученном из биологического материала. На Земле этот метод очень широко применяли к материалам железного века. Кованому оружию и инструментам, я имею в виду.

Балия остановилась и вскинула на него бровь:

— Да, если подумать, ты прав. Ты постоянно знаешь какие-то совершенно странные вещи. Но всё равно самый древний образец, который можно датировать таким способом, — это пятьдесят тысяч лет, так что, если не считать самого хвоста шестой эпохи, для изучения протеан он всё равно почти бесполезен.

— Но принцип-то тот же? — спросил Эмия.

— Смотря что именно имеется в виду. Обычно датировка сводится к тому, чтобы сравнить количество двух веществ в образце и по разнице между ними получить дату. В случае с радиоуглеродным анализом, например, сравнивают стабильный углерод-12 и постепенно исчезающий углерод-14, который естественным образом образуется в атмосфере под действием космического излучения, — объяснила Балия. — Если исходить из того, что изначально их было поровну, то по тому, насколько успел исчезнуть углерод-14, можно определить возраст объекта. Обычно. На практике, конечно, всё не так просто, ведь приходится учитывать множество факторов, но сам принцип довольно прямолинеен.

— Для такого пистолета ведь есть как минимум пять основных методов, верно? — вставила Лиара, и Балия кивнула. — Вольтаметрический, магнитный отпечаток, термолюминесценция, радиометрия и анализ по нулевому элементу.

— Верно, это самые распространённые методы. Хотя работают они по совершенно разным принципам. Углеродный анализ относится к последней категории. Присаживайтесь, — сказала Балия, включая в лаборатории терминалы и свет. — Вольтаметрический анализ полезен, когда точно известны атмосферные условия. Сравнивая, насколько хорошо определённые проводящие материалы проводят ток, можно понять, как долго они подвергались коррозии. Чем хуже проводимость, тем вещь старше. Разумеется, в зависимости от материалов.

— Термолюминесценция используется для керамики и минералов, чтобы определить, когда их в последний раз нагревали. Образец нагревают снова и измеряют количество испускаемого света. Так и получают дату. Правда, метод довольно разрушительный, поэтому пользоваться им неудобно.

— Как с глазурованной керамикой, когда её обжигали, или с грунтом, который в последний раз видел солнечный свет? — кивнул Эмия.

— В точку. Магнитный отпечаток — метод попроще и понадёжнее. Это след, который различные магнитные поля оставляют в металлах. В чём-то он похож на то, как многие цивилизации на каком-то этапе развития используют магнитные ленты для хранения информации. У каждой планеты с магнитным полем отпечаток более-менее уникален, хотя со временем он меняется. По одному только отпечатку в вакууме предмет не датируешь, но если известно, что какая-то вещь происходит из определённой эпохи и места и известен её отпечаток, её можно сопоставить с другой, которую датировать сложнее, и сделать вывод, что обе были созданы и использовались примерно в одно время и в одном месте.

— Радиометрию я уже объяснила: это метод сравнения количества определённых элементов и изотопов, подверженных радиоактивному распаду, с тем, что известно о разных эпохах. Для него нужна очень подробная временная шкала по тем мирам, откуда происходят материалы, а для межзвёздных цивилизаций это крайне сложно. Иридий может быть с астероида, рама — с луны, а всё остальное вообще с планеты, на которой предмет собрали. В худшем случае материалы и вовсе происходят не из одной звёздной системы, тогда приходится ещё накладывать на это известные торговые маршруты и пути через масс-ретрансляторы. Очень быстро всё становится чудовищно сложным, — с удовольствием объясняла Балия.

Было очевидно: это и есть её жизнь и страсть. И когда она говорила «чудовищно сложным», на самом деле она, скорее всего, имела в виду «очень интересным».

— Есть и другие методы, и вообще мы стараемся применять к каждому объекту как минимум два. Первый этап — разобрать реликт и понять, какие части подходят под какие способы. Потом мы сужаем, где именно он был изготовлен, и только после этого можем надёжно приступать к определению времени изготовления.

Эмия кивнул:

— То есть сначала нужен базовый фон условий, в которых его сделали.

— Именно, — кивнула Балия. — Даже если использовать одинаковые материалы и одинаковые технологии, место всё равно оставляет свой уникальный отпечаток.

С этими словами она вывела на одном из терминалов изображение Марса. Рядом с ржаво-красной планетой тянулись столбцы и ряды данных о её нынешнем и прошлом состоянии.

— Понятно... — сказала Балия. — Очень слабое магнитное поле и тонкая атмосфера. Ну, если исходить из стандартной протеанской системы жизнеобеспечения, я могу построить несколько гипотетических базовых моделей, через которые...

Эмия медленно вдохнул и огляделся. По всему было видно, что работа здесь шла, но потом все внезапно ушли.

«Наверное, эвакуировались.»

Пока Балия и Лиара подошли ближе к пистолету и начали возиться с ним, пытаясь его разобрать, Эмия занялся университетским подключением к экстранету. Бросив взгляд на Тайру, которая всё ещё тихо стояла в сторонке, он закрыл глаза.

«Так, для начала — узнать, что смогу, насчёт Хосина и Роан.»

Через несколько минут он наконец нашёл её. Сейчас Роан держали в изоляторе в Ули — одном из крупнейших торговых центров Тессии. Этот город располагался выше большинства других тессийских городов и почти на экваторе, так что оттуда удобнее всего было выходить на орбиту. Разумеется, технология эффекта массы делала взлёт с планет в целом несложным, но когда сотни и тысячи кораблей ежедневно поднимаются в космос, каждый грамм сэкономленного топлива имеет значение. Особенно на Тессии с её сильной гравитацией.

С точки зрения его собственных дел это даже было удобно, потому что именно там находился Центральный банк Туманности Афины — место, куда ему тоже ещё предстояло наведаться.

То, что Роан была преступницей, сомнений не вызывало. И всё же Эмия чувствовал, что должен ей помочь. Насколько он знал, это был довольно безобидный тип преступления. Контрабанда нулевого элемента по законам азари считалась серьёзным делом, но обычно наказывалась, если ему не изменяла память, только крупными штрафами, общественными работами и отметкой в досье. Без сомнений, это осложнило бы ей жизнь, а такое пятно могло бы остаться на века, но в целом жить с этим было можно. Он не видел, чтобы Роан вообще кому-либо по-настоящему вредила, учитывая масштабы всей НЭ-индустрии на Тессии.

Но по той записке, которую оставил Хосин, всё выглядело не так просто. Отчёт, поданный в Гвардии Серриса, был фактически лишь отметкой о задержании, без каких-либо указаний на причину ареста.

А вот о самом скользком кварианце — как и об азарийской девочке, которая несколько дней назад тайком забралась на арендованный им корабль, — он не нашёл вообще ничего. Ни записей об аресте, ни обновлений на официальном экстранет-узле орбитальной станции, ни следов в соцсетях. Ничего.

«Значит, надо исходить из того, что у него был какой-то план, который либо сработал, либо нет.»

Эмия внезапно моргнул и нахмурился, читая публичное объявление по сетям Серриса.

«Они сняли запрет на передвижение? Это...»

Его внимание отвлекли два протеанских эксперта, стоявшие сейчас над столом под яркой лампой и возившиеся с пистолетом. На руках у обеих были резиновые перчатки; судя по всему, они пытались разобрать оружие, но пока безуспешно. Вздохнув, он поднялся, надел себе такую же пару перчаток и подошёл к ним.

— Позвольте мне, — сказал он, протянув раскрытую ладонь.

Балия нахмурилась:

— Ты его уже разбирал? Это важно. Если разбирал, то внутренняя часть могла загрязниться, и тогда некоторые тесты уже...

— Нет, — успокоил он её. — Он в том же состоянии, в каком я его нашёл.

— Хотя у себя дома он держал его спрятанным в стене, — заметила Лиара, косо на него взглянув.

Балия моргнула, уставившись на него с чем-то почти недоверием во взгляде.

— Он в точности в том же состоянии, что и в момент, когда я его нашёл, — повторил он.

Хранительница медленно кивнула, хотя было видно, что она не особенно верит. Но всё-таки передала ему пистолет. Приняв его, он упёр большой палец в защёлку затвора, где находился картридж омни-клинка. Через секунду пустой контейнер выскочил наружу и лёг на стол.

— Это... — моргнула Лиара, поднимая картридж с омни-гелем. — Смазка, наверное?

— Это для клинка, который выходит вот отсюда... вот досюда, — сказал он, втыкая палец глубже и выталкивая наружу блок боеприпасов, после чего уже можно было снять верхнюю направляющую и добраться до спускового механизма и внутреннего компьютера.

— Клинка? Зачем пистолету клинок? — спросила Балия. — Любопытно. Ты уверен?

— Это как штык. И да, я уверен.

— ...Ты им пользовался? — с подозрением посмотрела она на него.

— Нет, не пользовался. Просто поверьте мне на слово.

— Хм-м... — по взглядам, которыми обменялись Лиара и Балия, было ясно: не верят.

Эмия проигнорировал это и принялся разбирать пистолет дальше, до самых базовых компонентов. Сработают ли вообще какие-то методы абсолютной датировки, мало зависело от того, что он вытаскивал его из стены, — так он полагал. Настоящий вопрос был в другом: насколько точны его проекции и как этот Благородный Фантазм вообще воспринимает сотню с лишним отдельных пистолетов, из которых когда-то был собран оригинал? Будет ли возраст считаться некой сводной суммой всех тех образцов, которые он видел? Или каким-то образом выбирается один конкретный?

Эмия понятия не имел и потому ему самому было крайне интересно узнать.

Пока он продолжал разбирать оружие — с точной, почти машинной последовательностью, как человек, делавший это уже тысячу раз, и прикладывая ровно столько силы, сколько требовали пыль и время, — удивление и почти восхищение на лицах Лиары и Балии становились всё заметнее.

— Ты...

— Как тебе вообще удаётся делать это так легко? — спросила Балия, наклоняясь ближе, пока он раскладывал пистолет на всё более мелкие части. — Я вижу знакомые черты, типичные для протеанских промышленных стандартов, но такого оружия ещё никогда не встречала... Ты точно не разбирал его раньше?

— Я разбираюсь в оружии, вот и всё, — ответил он, заканчивая. У протеан, похоже, не было ни винтов, ни болтов в привычном смысле, так что никакие специальные инструменты, как при полной разборке современного оружия, здесь не требовались.

— Понятно... — медленно кивнула хранительница.

Эмия сделал шаг назад, давая им продолжить. А сам в ту же секунду вернул внимание к экстранету, продолжая искать полезную информацию. Когда он попытался выйти на Улийский узел, чтобы дальше искать следы Роан, почти сразу он понял: что-то здесь не так. Сначала это было едва заметно, но очень быстро он осознал, что происходит.

«Атака по типу “атака посредника”? Нет... Меня увели на теневую сеть?»

Тем временем Балия, видимо уже больше для Лиары, чем для него, продолжала объяснять, указывая на разобранные детали:

— Кремниевые чипы в компьютере обычно можно датировать через термолюминесценцию, а направляющие и конденсаторы — с помощью достаточно мощного магнитного считывателя. Но, разумеется, если не знать, в каком магнитном поле это использовалось, сравнивать с базой будет бессмысленно.

— Да, понимаю. А вот эта поверхностная ржавчина, значит, позволяет сделать неинвазивный вольтаметрический тест и посмотреть, насколько уже пострадали проводящие материалы, — кивнула Лиара. — Но без образца атмосферы надёжность будет низкой.

— Верно, — сказала Балия, бросая на Эмию вопросительный взгляд.

— Не догадался захватить что-то такое, — пожал он плечами.

Она вздохнула и кивнула:

— Что ж, ничего не поделаешь.

Чем глубже он прощупывал сеть, тем больше уверенности в нём появлялось: да, именно это и происходит. Значительную часть экстранет-трафика явно перенаправляли на зеркальные серверы, замаскированные под те узлы, до которых он на самом деле пытался добраться. Это было не простое копирование файлов и каталогов, потому что различия в железе всё равно были бы заметны любому, кто умеет смотреть достаточно глубоко. Значит, ГОР притащила какую-то абсурдно мощную вычислительную систему и запустила на ней целый набор виртуальных машин, притворяющихся оригинальными серверами.

Иными словами, перед ним была очень тщательно расставленная медовая ловушка, рассчитанная именно на него.

Тень, отброшенная от настоящей сети, если угодно.

«И, скорее всего, всё, что здесь происходит, сейчас мониторят в реальном времени. Просто оборвать подключение нельзя — нужно сделать так, чтобы это выглядело естественно.»

Большинство пользователей полагаются на автоматические поисковые алгоритмы и готовые процедуры; уже один тот факт, что он сам вручную лазает по каталогам, выделял его из общей массы и мог вызвать подозрения.

«Так, я сижу на университетской линии. Значит, и вести себя надо как кто-то из университета.»

Подключившись к теневой копии сети университета Ули, он зашёл во внутренний интранет и скачал публично доступный план занятий на следующую неделю, после чего отсоединился. Для систем наблюдения это должно было выглядеть достаточно невинно.

«Так, если я хочу действительно осмотреться, не оставляя за собой след, придётся мне уходить в полное погружение.»

Но с тем, что сейчас творится у него в мозгу, стоит ли делать это прямо здесь?

— Кроме того, если мы найдём следовые количества радиоактивных элементов, можно будет задействовать масс-спектрометрию. Но если вещества там совсем мало или период полураспада недостаточно длинный — хотя бы сотни тысяч лет и выше, — вряд ли удастся извлечь что-то полезное.

— Но в протеанском оружии обычно такого ведь не бывает? — спросила Лиара.

— Тут ты права. В целом контроль качества у них был превосходный. Но вот здесь, посмотри. Видишь? — Балия указала на спусковой механизм.

— Эта часть выглядит иначе, чем остальной металл... Более поздняя замена?

Балия кивнула:

— Верно. Так же как и мы сегодня, протеане тоже делали полевые ремонты с помощью личных 3D-принтеров — омни-инструментов. В промышленности у них стандарты были безупречными, но омни-гель, как известно, прекрасно впитывает следовые примеси из воздуха.

Лиара кивнула, широко раскрыв глаза и явно запоминая каждое слово.

Эмия слушал всё это вполуха, параллельно продолжая следить за тем, что происходит в локальном экстранете. Официальные каналы, как и следовало ожидать, были бесполезны и не говорили ничего по существу. Зато в соцсетях всё кипело. До этого там явно работала цензура: посты и записи сносили через считанные минуты, но ему всё равно удавалось выхватывать куски происходящего просто через пассивный просмотр открытых площадок. Теперь же и это, похоже, изменилось.

Сразу после того, как сняли карантин и Гвардия Серриса начала отходить в сторону, стали убирать и информационный занавес, которым до этого накрыли город.

«Неужели ГОР так просто отступит?»

Что-то происходило. А значит...

«Мне действительно пора поспешить.»

Он посмотрел на двух азари у стола, которые уже с азартом перебирали протеанский ганблейд и быстро, почти взахлёб, обменивались мыслями. Балия и правда была нелюдимой и нездорово одержимой своей работой, но в бою навыка ей при этом было не занимать — это он знал. Сам он её в деле никогда не видел, но послужной список у неё был впечатляющий. Она сможет уберечь эти двоих и потом, когда всё немного уляжется, подтвердить, что они ни при чём.

Значит, причин у него задерживаться здесь больше не было.

«Позже просто спрошу их о результатах. И вообще, если я уйду, внимание уйдёт следом за мной, а не приклеится к ним.»

Он поднялся и направился к двери.

— Я заберу свой рюкзак, — просто сказал он и двинулся к выходу.

Лиара лишь бросила на него быстрый взгляд и отмахнулась, как будто говоря, что здесь он больше не нужен. С тихим весёлым фырканьем он вышел, и дверь за ним закрылась, пока он быстрым шагом шёл назад той же дорогой, что и раньше.

В кабинете он забрал рюкзак, но задержался здесь, заметив полупустые чашки кофе, которые отдавал Тайре и Лиаре. Поставив вещи на пол, он взял чашки, вылил уже остывшие остатки, сполоснул их и вернул на место. И тут взгляд его зацепился за и'усусидзи. Это были всего лишь затупленные тренировочные клинки, повторявшие форму его любимого оружия, но и с ними он успел добиться весьма приличного владения.

«Что ж, почему бы и нет.»

Всё равно другого оружия под рукой у него сейчас не было.

Эмия нагнулся, взял клинки и проверил вес и баланс, а заодно осмотрел полировку и геометрию на слуачай, не использовали ли их неправильно, пока он их не видел. Всё было в порядке. Он несколько раз прокрутил их в ладонях, одновременно через Структурный Анализ просматривая внутреннюю структуру.

«Хм, они всё же слабоваты. Я ведь изначально делал их безопасными для тренировок против других. Так что слегка усилим...»

— ...Trace, on, — «начать синхронизацию, начать проекцию,»

Расширяя внутреннюю полость и'усухидзи, он заполнил их большим количеством нулевого элемента, делая клинки тяжелее и плотнее. Когда они словно распухли у него в руках, он срезал излишек стали и отбросил его, как обычную лишнюю стружку.

Открыв глаза, Эмия осмотрел результат и довольно кивнул. Клинки всё ещё оставались тупыми, но это его вполне устраивало.

Сделав короткий, плавный разворот, завершившийся тем, что оба клинка легли в его руки обратным хватом, он медленно и аккуратно завёл их между своим плащом и скафандром себе за спину. Полосы ван-дер-ваальсового сцепления на костюме тот ЭМИ не повредил, так что заранее нанесённые на клинки фиксирующие участки легко встали на место в верхней части спины. Рукояти, торчавшие вниз чуть выше его пояса, сидели вполне удобно, а его длинный плащ отлично всё скрывал.

Из такой позиции он мог выдернуть клинки почти мгновенно, будто делая это прямо из расслабленной стойки. Не мгновенная проекция, конечно, но вполне сойдёт.

Закинув рюкзак себе на плечо, он кивнул сам себе. Бросив на кабинет последний взгляд, он взял вещи и направился к двери. Но прежде чем он успел выйти, дверь сама открылась перед ним, и он остановился.

Моргнув, он встретился глазами с Тайрой.

* * *

Миранда выдохнула, оглядывая всех этих азари вокруг.

Шлем скафандра создавал приятную дистанцию и скрывал её лицо, но всё равно ей было не по себе. На Тессию они высадились незаметно и без помех, сев на окраине Усару. Вскоре их подобрали, «Инжекторы» быстро перегрузили на более крупный корабль и спрятали, а затем доставили их в самое сердце Усару.

Они приземлились у роскошного дворца, где их встретила дюжина азари в струящихся пурпурных и синих одеждах и под пение с танцами повела внутрь.

Если всё это и было задумано, чтобы их расслабить, то провалилось с треском. Кай Лен едва не выпотрошил двух танцовщиц-азари, когда те попытались окутать его своими шёлковыми лентами, а Раса просто ускорила шаг и вышла вперёд проводницы, лишь бы не оказаться внутри этого танцующего эскорта.

Миранде пришлось напомнить им обоим, что оскорблять хозяйку им сейчас совершенно не с руки, но это, разумеется, никому настроения не улучшило.

— Матриарх Треллани готова принять вас, — сказала азари впереди, глубоко кланяясь.

Миранда кивнула и вошла в покои. Впереди, одна в этой роскошной комнате, стояла азари с пышными формами, с понимающей улыбкой и почти без одежды.

«Для семисот лет она сохранилась очень даже...»

На миг Миранда задумалась, как будет стареть сама. Она знала, что проживёт больше полутора сотен лет, — ей твердили это много раз личные врачи её отца. Но как она будет выглядеть в последние годы своей жизни, она до сих пор не представляла. В мире не было никого, похожего на неё, если не считать сестры. Невозможно было заранее сказать, как все эти модификации и улучшения, повышающие её физические качества, скажутся на ней в старости.

Из задумчивости её вырвала сама азари, слегка поклонившаяся им. В тот же миг на её теле вспыхнула мерцающая вуаль. Все трое людей моргнули, одновременно осознав, что матриарх перед ними всё это время была одета, просто ткань на мгновение казалась совершенно прозрачной.

«Да, выпендриваться она определённо любит.»

— Добро пожаловать в Усару, дорогие друзья, — заговорила азари, выпрямляясь. — Я матриарх Треллани и желаю вам мира и процветания в этот миг приветствия.

Миранда подняла руку к шлему скафандра, сняла его с тихим шипением уплотнителей и изящным движением обеих рук.

— Благодарю за приём, почтенная матриарх. Меня зовут Миранда Лоусон.

«Представлять прислугу незачем», — подумала она, возвращая поклон азари.

— Прошу, присаживайтесь. У нас будет достаточно времени поговорить за чашкой чая уиа.

Миранда кивнула и села, жестом отпуская Расу и Кая Лена. Истинная причина, по которой именно её поставили во главе этой миссии, была до смешного проста: из всех троих только у неё одной хватало выдержки не разрушить этот хрупкий союз, заключённый с данной матриарх. За Каем Леном числился проверенный боевой опыт, а Раса была специалистом высочайшего уровня по проникновению и подрывной работе.

Но у обоих были слишком выраженные чувства по отношению к другим расам. Черта, которой у неё самой не было. Друг ты или враг, человек ты или азари — в конечном счёте без разницы. Важно было только одно: насколько ты полезен.

Словно думая о том же самом, матриарх Треллани слегка улыбнулась Миранде, когда они уселись друг напротив друга.

«Ну что ж... Посмотрим, как пойдут переговоры.»

* * *

— Ты ведь уходишь, да?

Эмия ничего не ответил и просто посмотрел сверху вниз на Тайру, перегородившую ему выход. В её голосе было не столько вопроса, сколько обвинения.

— Здесь меня уже ничего не держит, нет? — приподнял он бровь.

Она опустила взгляд, сжимая кулаки:

— Тогда... тогда возьми меня с...

— Нет.

Тайра моргнула и подняла на него широко раскрытые глаза. В них было поровну шока и растерянности, пока она пыталась осмыслить его ответ.

— Почему...?

— Потому что ты будешь только мешать.

Она отступила на шаг, и на глазах у неё выступили слёзы. Но его это не тронуло — ведь он просто сказал правду. Шагнув вперёд, чтобы пройти мимо неё, он лишь сказал:

— Оставайся здесь. Передай профессору Хафии, что позже я выйду на связь.

Эмия успел сделать всего пять шагов, прежде чем она снова подбежала к нему и встала перед ним.

— Куда ты вообще идёшь? Почему ты не можешь просто остаться здесь?

Эмия молча посмотрел на неё сверху вниз.

— Если ты и есть тот самый Красный Хакер... Значит, ты ведь ничего дурного не сделал! Ты сам сказал, что убивать тебя они не хотят. И... и ты же дружишь с этой профессором, правда? Она матриарх и знает советницу, так? Разве... разве вы не можете просто всё обсудить?

— ...Вообще-то, наверное, мог бы, — признал он.

— Тогда, тогда! — её глаза тут же вспыхнули, и он ясно увидел, как в них поднимается надежда и возбуждение.

— Но я не буду.

Она моргнула и отшатнулась так, будто он её ударил. Стиснув зубы, Тайра явно снова начала заводиться.

— Но почему?!

— Я не вижу ни одной причины с ними связываться. Вот и всё.

Тайра затрясла головой, будто ни одно его слово вообще не укладывалось у неё в голове. Впрочем, он и не ожидал, что уложится у кого-то вроде неё. По меркам своей расы она была ещё слишком молода — едва вышла из подросткового возраста и почти не имела настоящего представления о самостоятельности.

Впрочем, нельзя было сказать, что и его собственный отказ был до конца логичен.

Она втянула воздух и, глядя на него в упор, спросила:

— У тебя вообще есть хоть какой-то план, как уйти? Ну, как тогда, с домом и этой парковкой? Ты правда думаешь, что можешь просто взять и сбежать, вот так?

— Не особенно, — пожал он плечами. — И потом, насколько я понял, они уже подтянули подкрепления из соседних систем. Раз карантин на Тессии сняли, они просто перенесли проверку к масс-ретранслятору и теперь досматривают все корабли на вылет. Выбраться из системы Парнита, скорее всего, уже невозможно.

— Тогда... тогда зачем?!

— У меня есть вещи, которые я должен сделать.

Тайра открыла рот, несколько секунд подбирала слова, а потом щёлкнула зубами и снова закрыла его. Она отвела взгляд; растерянность и внутренний разлад читались в ней слишком ясно.

— Но... но ты ведь не мог бы... — она вдохнула и снова посмотрела ему прямо в глаза. — Не мог бы ты просто остаться здесь?

— Нет. Даже если бы всего этого не случилось, — он неопределённо повёл рукой, имея в виду весь окружающий хаос, — я всё равно очень скоро покинул бы Тессию.

Тишина затянулась на несколько секунд.

— Это прощание, Тайра. Мне было с тобой хорошо, но у всего хорошего есть конец, — сказал он, потрепав её по голове, и пошёл мимо неё дальше.

Он уже выходил через дверь в конце коридора, когда ему вдруг почудилось, будто он что-то услышал. И лишь потянувшись к дверной ручке, он понял, что именно.

Обернувшись, он как раз успел увидеть, как Тайра бежит на него. Моргнув, он ушёл в сторону и поймал её за талию, когда она попыталась сбить его с ног.

— Что ты... — начал он, пока она, извиваясь у него в руке, оборачивалась и смотрела на него с яростью в глазах.

Эмия увидел пощёчину сразу и решил даже не уклоняться. Он не понимал, что вызвало у неё эту вспышку, но был уверен, что сумеет выдержать всё, что она сейчас захочет выплеснуть, если это хоть как-то поможет ей успокоиться.

Разумеется, чего он совершенно не ожидал, так это разряда, пробежавшего у него по позвоночнику, когда обманчиво мягкая ладонь коснулась его щеки. Он слишком поздно понял, что она вовсе не собиралась его ударить, — ей просто нужен был контакт с обнажённой кожей для слияния, и её глаза в ту же секунду полностью почернели.

— Что ты... делаешь?

Эмия мгновенно отдёрнулся назад, полностью уводя себя из собственного сознания и делая всё своё существо прозрачным, почти растворяясь в мире.

— Сайга...? — позвала Тайра, и он уже ощущал её через слияние. — Где ты...?

Сначала он подумал, что это снова шалит его кибернетика, когда вдруг понял, что ощущает всё вдвойне, а поверх этого в голове у него идут ещё и какие-то призрачные сигналы. Почти инстинктивно он потянулся и вдруг осознал, что видит её глазами. Отшатнувшись ещё дальше, он вырвался и полностью изолировал себя от любого контакта.

Сосредоточившись, он поднял руку и с предельной осторожностью оттолкнул её, снимая её ладонь со своей щеки. Связь оборвалась, и он выдохнул, глядя на Тайру.

Она выглядела потрясённой и растерянной, но затем подняла на него глаза, по щеке у неё уже катилась слеза.

— Это... внутри ты тоже такой...

Эмия моргнул, теперь уже искренне не понимая этой реакции.

— Что?

Она посмотрела на него мутными глазами, которые постепенно прояснялись.

— Я... я хотела быть рядом с тобой, узнать тебя. Но ты, ты ведь ничего не рассказывал, и я...

— Решила разобраться сама. Напрямую.

— Да... — она опустила взгляд и покачала головой, отступая на полшага. — Я... я знаю, что ты сейчас хочешь сказать. Но... я тебя знаю.

Его брови поползли вверх. Он не имел ни малейшего понятия, о чём она сейчас вообще.

— Ты сильный и добрый, но упрямый и слишком зацикленный. Я думала... я думала, тебе просто нужен кто-то, на кого можно опереться. Кто-то, кто тебя поймёт... — она покачала головой и снова посмотрела на него. — Но ты совсем не такой. Совсем. Это как... как будто ты вообще не можешь принять ни компромисс, ни паузу, ты просто всё время прёшь напролом! Я думала, ты сейчас весь взвинченный и дёрганый. Что тебе тяжело из-за всего происходящего... Но теперь-то я понимаю: это-то и есть твоя нормальность. А странным ты был раньше — когда мог просто валять дурака... просто бесцельно проводить время с другими.

Эмия медленно втянул воздух и прищурился, глядя на неё.

— Ты пустой. Я имею в виду внутри. У тебя там дыра... — она положила руку ему на грудь, прямо туда, где билось сердце. — Пустота, которую никогда ничем не заполнить, и она всё время толкает тебя бежать дальше. Без остановки. Без конца. Не в том дело, что ты не хочешь остановиться — ты просто уже не можешь. Это всё равно что попросить тебя перестать дышать...

Она снова покачала головой.

— Не то чтобы это всё не было... увлекательно, но к чему ты вообще ведёшь? Ты что, правда только что полезла ко мне вот так, ради этого? — спросил он, отталкивая её от себя. Встав от неё на расстоянии вытянутой руки, он выдохнул. — Ну и? Ты довольна? Чем бы ни был весь этот номер?

— Я... да, — она подняла на него взгляд. — Я люблю тебя, знаешь. Да, прошло всего... что, несколько дней? Но я всё равно знаю, что это правда. Как в той песне: «полудара сердца хватает, чтобы разглядеть любовь на сотню лет», — Эмия молчал, только приподнял бровь, и она с грустным смехом это заметила. — И тебе совершенно всё равно... У тебя внутри для этого просто нет места, да?

Тайра покачала головой и отступила ещё на шаг, улыбаясь ему. Улыбка эта была горькой и мягкой одновременно.

Эмия сузил глаза и выдохнул, пытаясь понять, что вообще успело произойти за это одно мгновение. Во-первых, он отчётливо почувствовал, что после этого контакта чувство осязания и проприоцепция у него частично встали на место.

И ещё...

Ему вдруг показалось, что он каким-то образом начал её понимать. На краткий миг всё застыло, и что-то в самих азари как расе вдруг щёлкнуло у него в голове. Архетипические модели поведения, которые даже спустя годы ускользали от него. Ну, или хотя бы намёк на них. Несколько поступков, казавшихся ему раньше совершенно нелогичными, внезапно обрели смысл. Способность смотреть на вещи в долгую, понимать других и стремление помогать и направлять через эмпатию...

Эмия покачал головой.

— Извини, что была для тебя обузой, — Тайра посмотрела на него, убрав руки за спину и изобразив самую лучшую свою улыбку. — Прощай, Сайга. Даже если... Нет. Я правда очень рада, что всё равно тебя встретила.

С этими словами она развернулась и ушла.

Эмия моргнул, всё ещё пребывая в растерянности от произошедшего. В нём одновременно поднимались злость, недоумение и ещё одно, куда более полезное чувство, которое просто говорило: переживёшь, надо идти дальше.

Прислушавшись именно к нему, он закрыл разум и глубоко вдохнул. Задержав дыхание, он привёл мысли в порядок и на выдохе просто вытолкнул из себя весь внутренний шум.

«Это не моё дело. Иди дальше. Разберусь потом.»

Развернувшись, он покинул музей.

Снаружи солнце Парнита уже начинала клониться к горизонту. Ещё несколько часов, и начнёт темнеть; когда же опустится ночь, без источника света видимость станет нулевой.

Вообще-то это его скорее устраивало: пассивному спутниковому наблюдению станет куда труднее вести его в темноте. Возвращаясь к подземному парковочному комплексу, он держался под прикрытием деревьев и зданий.

Да, по поверхности было бы быстрее, но и след для преследователей остался бы очевидный, а значит, первый слой защиты, который он создавал для Тайры и Лиары у Балии, мгновенно бы исчез.

Поэтому обратно к подземной парковке он шёл тем же путём, каким пришёл. Благодаря омни-инструменту к этому моменту он уже сумел в значительной степени распутать свои зрение и слух, и это сильно облегчало дело, хотя большая часть прочих его чувств всё ещё оставалась в полной мешанине. Он старался игнорировать призрачное ощущение чужой ладони на своей щеке.

«Уже хорошо, что мне больше не нужно всё время цепляться за Структурный Анализ.»

Хотя планетарный карантин и сняли, это вовсе не означало, что всё уже позади. Поддерживать выносливость по-прежнему было важнее всего для него.

Добравшись обратно до азарийского люка в землю, он снял крышку, прыгнул вниз и, повиснув на лестнице, успел подтянуть крышку обратно сверху. Рано или поздно он всё равно всплывёт где-то в другом месте, а значит, у тех, кто его ищет, неизбежно возникнут вопросы: что именно он вообще делал в парковочном комплексе и куда при этом делись две азари. Чтобы этому помешать, он свернул на такие маршруты, куда без пролома стен было не попасть, и после каждого прохода старательно чинил следы за собой. Но даже при этом, если кто-то случайно выйдет сюда, нужные выводы всё равно можно будет сделать. Поэтому...

— ...Trace, on, — «начать синхронизацию,»

Толкнув наружу магическую энергию, он незаметно изменил состояние самой крышки. Ослабив врождённую способность материала сопротивляться изменениям, он сумел придать ей такую патину, которая в обычных условиях накапливалась бы десятилетиями. Ровно настолько, чтобы крышка села в люк очень туго, но не настолько, чтобы сразу бросалось в глаза, что с ней что-то делали. Он надеялся, что, даже если кто-то и дойдёт сюда, это отобьёт желание особенно тщательно исследовать верхнюю сторону. А затем он просто отпустил руки и провалился в темноту.

Приземлившись на четвереньки, он выдохнул и прогнал по телу магическую энергию.

Его зрение было усилено, и, выпрямившись, он уже мог видеть дальше круга света, падавшего сверху. Хотя на деле ему и этого было не нужно. Даже без Структурного Анализа он уже настолько хорошо запомнил устройство этой части комплекса, что отсюда мог двигаться свободно.

Выбрав бодрый темп, он двинулся вперёд.