Джедай почти не виден (джен)

Стоило дверям императорских покоев закрыться, как почти бегом срываюсь к себе, по пути заказывая у связистов канал с Корусантом.

Хан Соло скептически рассматривает мой мундир.

— Символом старых традиций у нас теперь император значится, а вы модернистские веяния курируете?

— Не тренди языком, балабол. Палпатин на Корусант возвращается. Быстро собираешь вещички, хватаешь Органу и валишь из столицы на пару месяцев.

— Все так плохо? — вмиг подобрался зять.

— Вроде бы, нет. Но я вовсе не уверен в том, что старый интриган не подобрал для внучки жениха королевских кровей. Или просто не расстроится из-за столь династически бесперспективного брака. Короче, пересиди пока в стороне.

— Понял. Спасибо, — посерьезневшее лицо Хана вновь приобрело хулиганское выражение: — Лечу усыновляться каким-нибудь провинциальным корольком. Только Органа-то мне зачем?

— Подставится же старый дурак. А Палпатину сразу надо будет на ком-то вызвериться, чтоб прочим неповадно.

— Это понятно. Только вам это зачем?

— Его любит Лея, значит терплю я.

Вошедшая дочь, кажется, слышит последнюю фразу. Но предпочитает на ней не акцентироваться, а просто несколько минут поболтать с мужем. Наконец разговор окончен.

— Ты что-то хотела?

— Он страшный… — крепко прижимающая сына к груди Лея испуганно мотает головой в сторону императорских покоев, безошибочно определяя источник густой темной силы старого ситха. — Можно я здесь переночую?

— Разумеется.

Дочь благодарно кивает и начинает устраиваться. Я перебираюсь в медитационную камеру. Спать под видом медитации умею с джедайских времен. Или посмотреть, чего там мне для самообразования предлагают? Но заснуть или погрузиться в чтение мешает шепот Леи.

— Это же ужасно. Много лет бок о бок с таким чудовищем. Как ты терпел?

— Нормально. Сам такой же. Ворон ворону око не выклюет.

— Перестань. Ты… ты не такой. То есть ты совершал много ужасных вещей, подчиняясь его воле. Только я не верю, что ты подчинялся ему только из страха. Было же что-то еще?!

— Да. Я его уважаю.

— Как?! Он же относится к тебе как… как к вещи!

— Не он первый. Я родился вещью. Не забывай. Я — раб с Татуина. С пяти лет чинил всякий электронный хлам, который потом перепродавал мой владелец старьевщик Уотто. Это дело мне нравилось, но лет с семи я четко знал, что если мои поделки не будут приносить прибыль, меня продадут отдельно от матери.

— Куда можно продать семилетнего ребенка?

— Мало ли на Татуине борделей для извращенцев. Хороший стимул сталь лучшим механиком того захолустья, верно?

— И ты это понимал?

— В общих чертах, да.

— А мать?

— А что она могла сделать? Разве что убеждать: «Постарайся, сынок. Ты у меня совсем взрослый». В общем, рыцарь Квай-Гон Джинн оказался первым, кто отнесся ко мне как к ребенку.

— Как это?

— Ему, здоровому, сильному мужику, было неловко пользоваться моей помощью. Наверное, поэтому я и побежал за ним как собачонка.

— Но очень скоро оказалось, что джедаям нужен твой дар Избранного, почти так же, как татуинскому старьевщику — твой талант ремонтника.

— Вроде того. А рядом был Шив Палпатин, который помогал по мелочи, находил время поговорить по душам, давал советы, не отмахиваясь, когда просят. И не требовал немедленной отдачи. Смеялся: мол, станешь гранд-магистром Ордена, не забывай старого больного пенсионера Палпатина.

— Но потом…

— Потом я его ненавидел за то, что не дал мне подохнуть. В ответ он заставил меня жить, научив не прятаться от гнева и боли, а управлять ими. Я смирился и старался быть верным моему владыке. Не потому что полностью разделял его представления о будущем галактики, на это мне было плевать, а потому что считал верность этому человеку правильной. Потом он начал сходить с ума. Я это видел. Опасность темной стороны — риск активировать такой эмоциональный всплеск, который не сможешь контролировать. Возможно, в этом есть доля моей вины: не трать учитель время на балбеса-ученика, возьми я на себя чуть больше государственных забот...

— Жалеешь его?

— Не знаю. Едва ли я умею кого-то жалеть. Но если так, то я первый человек в галактике, испытывающий это чувство по отношению к темному владыке ситхов Дарту Сидиусу.

— Даже так…

— А кто еще?

— Ужасно. Слушай. А Таркин был в курсе того, что ситху опасен резкий всплеск эмоций?

— Хатт его знает. Публично он всячески подчеркивал, что всерьез ко всем этим шаманским штучкам не относится. Но как-то уж очень напоказ.

— Ага. Таркин же тогда официальным фаворитом императора считался? А ты ему тапки с газетой в зубах приносил?

— Ну, да. Поцапался я с Палпатином перед этим. Вот император и приказал в воспитательных целях для усмирения гордыни выполнять все приказы гранд-моффа.

— Он, не будь дурак, и подсуетился: взорвал Альдераан с расчетом стать неформальным правителем при сбрендившем императоре.

— Это он зря. При сбрендившем ситхе вернее всего стать покойником. Хотя, логично. Я закрылся всем, чем мог, и то так ударило, словно голова взорвалась, а для Сидиуса это стало неожиданностью.

— Почему ты его не остановил? — впервые при упоминании трагедии Альдераана в голосе Леи нет обвинения. Только горечь.

— Переть против фаворита, у которого в руках карт-бланш от императора, оказалось слабо.

— Прости, отец.

Молчу. Потому что просто не знаю, как ответить. Такого поворота я не ждал. Не надеялся даже. Помолчали. Поговорили о чем-то менее значимом. Дочь уснула под утро. У меня сна ни в одном глазу. Медитирую с голокроном в руках.

* * *

Утром вполне свежая и выспавшаяся Лея критически осмотрела мой флотский китель. Поправила фуражку так и эдак. Покачала головой.

— Нет, нехорошо. Простовато, как-то. Стоп. Знаю!

Дочь срывается с места и возвращается с ситхским балахоном, в котором она с Люком несколько дней назад джедаев кошмарила. Вооружившись ножницами и булавками шустро превратила его в легко закрепленный на плечах плащ. Лицо полузакрыто капюшоном.

— Ситх на госслужбе. Самое то.

Согласен, внушительно вышло. И правительственный запрет демонстрировать свое лицо галактической общественности никто не отменял.

Завтрак вышел практически семейный. Палпатин, Люк, Лея, королевская троица с Набу. Белоснежная скатерть, хрусталь — фарфор и хаттова прорва ножей и вилок. Сейчас мы с сыном облажаемся. Или нет? Лея начинает мысленную трансляцию инструкции по эксплуатации столовых приборов дворцовой модификации. Палпатин с милейшей улыбкой на лице пытается ставить помехи, но отвлекается на милое щебетание коварной внучки.

— Ваше величество, позволено ли мне называть вас дедушкой?

— Конечно, дитя.

— Спасибо, дедушка Шив.

Император практически поперхнулся куском бекона, а мы с Люком успели уловить очередную порцию знаний в области этикета. Благо "дедушка" к нам охладел и вовсю сканирует внучку. Та не лукавит. Хотя никаких особо теплых чувств к новоявленному родственнику не испытывает. Просто решила, что всем будет спокойнее, если не избалованный простым человеческим общением Палпатин не изобразит, а почувствует себя членом семьи.

Поэтому Лея щебечет, рассказывая о планах властей Корусанта открыть музей в императорском дворце. Сидиусу очевидно приятно слышать о том, что его уникальную коллекцию произведений искусства не разворовали, а даже пытаются сделать доступной для зрителей. Мысль о том, что помехой этому стал спор между правительством и частью сенаторов о направленности нового музея: быть ли ему художественной галереей или свидетельством злодеяний проклятого режима, создателя этого самого режима лишь позабавила.

Лея же аккуратно перевела разговор на опыт двойного использования дворцов, расспрашивая набуанских правителей о том, как у них организован доступ публики в старинные дворцы правящих домов.

— Сделать часть императорского дворца доступной для публики… Мысль интересная. Лорд Вейдер, не согласитесь выставить на всеобщее обозрение вашу коллекцию трофейных световых мечей?

— Почему нет? — покладисто соглашаюсь, но в разговор активно не вступаю. Благо, тему световых мечей с энтузиазмом подхватывают Люк и Палпатин-младший. Мне же пока интереснее наблюдать за императором. Он, кажется, реально расслабился и получает удовольствие от общения. Моя порывистая и взбалмошная правдолюбка-дочь наконец выросла и научилась так мастерски обволакивать окружающих ласковым обаянием своей силы. Это материнство так ее изменило?

Дамы на некоторое время сделали вид, что про оружие им неинтересно, а потом Лея внесла очередную коррективу в ход разговора.

— Дедушка, мы тут так и не поняли, зачем на боевых планетоидах использовали натуральные кайбер-кристаллы?

Палпатин на миг собрался, выйдя из благостного состояния, но затем сообразил, что поворот беседы не несет опасности, и вновь расслабился. Только в мою сторону чуть недовольно глянул. Видимо решил, будто это я дочь на нужную тему науськал. Ага, науськаешь ее, как же.

— Неудивительно, дети. Открыть мое личное хранилище голокронов может только ситх с должным уровнем Силы. Но мой ученик все еще не дочитал историю Дарта Колобка?

Изображаю на лице глубокое раскаяние. Понявший шутку про Колобка Люк понимающе улыбается. Остальные вникать в ситхские дела оказались несклонны. Полюбовавшись произведенным эффектом, император еще больше расслабился и перешел к делу.

— Владыки древности давно отслеживали противоречия между джедаями и уиллами. Даже планировали использовать их в своих целях. Сведения, правда, обрывчатые и разрозненные, но о том, что по галактике может быть нанесен удар неразумной, но крайне агрессивной и разрушительной субстанцией, вывод сделать позволяли.

— «Звезда смерти» на кайбер-кристаллах способна уничтожить Мстителя?

— В том виде, в каком его создали на Барре — нет. Ожидалось нечто помельче. Планетоид должен был стать приманкой. Размеры и биоактивность как у небольшой планеты. Плюс сильный одаренный и чуть не тонна кайбера на борту. Выстрел вообще вызывает такие колебания Силы, что на него все уиллские «зверушки» слетятся как мотыльки на огонь.

Надо же, тыкать Люка носом в то, как некстати он боевую станцию раскурочил, Палпатин вопреки обыкновению не стал. Действительно хочет наладить доверительные отношения с внуком, или меня с сыном стравить пытается?

— Однако, друзья мои, нам пора готовиться к отлету на Корусант. Мой сын и внук, проводите меня до покоев.

Привычно пристраиваюсь в шаге сзади. Люк, и глазом не моргнув, шагает рядом. Кораблю и миру демонстрируется только политический преемник, или еще и новый младший ситх?

Судя по милейшей улыбке Сидиуса — что-то вроде того. Стоило нам усесться в предложенные кресла, как он подтвердил мои опасения.

— Вернемся к нашим бантам, друзья мои. Наш эндорский разговор перешел в драку на самом интересном месте: я, помнится, предложил тебе, внучек, стать моим учеником?

— А я, помнится, отказался.

— У тебя было достаточно времени подумать об этом спокойно.

Ну, снова — здорово. Ни тогда, ни сейчас понять не могу, чего он хочет. Всерьез задумай он сменить меня на более молодого и перспективного, я бы об этом не узнал. Меня бы поставили перед свершившемся фактом. Световым мечом по горлу. Провоцирует, значит. Вопрос, кого и зачем? Впрочем, долго терзаться сомнениями не пришлось. Спасибо сыну.

— Дарт Сидиус, давайте начистоту. Чего вы хотите?

— Видеть тебя своим учеником, мой мальчик. У тебя есть все данные стать великим ситхом.

— Тогда какого хатта вы ведете себя как конченный джедай?

— Кхе?...

Кажется, я впервые в жизни вижу, как Палпатин не нашелся, что ответить.

— Поясни, внучек, — как-то вдруг вспомнил о родственных связях ситх.

— Ситхов может быть только двое: учитель и ученик. Третий — лишний. Но вы спокойно предлагаете мне место отца. Ведь эмоций нет, есть только покой. И холодный расчёт.

— Холодный расчёт в исполнении любого из Скайуокеров — штука фееричная, — криво усмехается Палпатин.

— Тогда чего вы хотите? Как Кеноби, пытаетесь натравить меня на отца? Или наоборот? Или провоцируете нападение на себя?

— А что по этому поводу думаете вы, Вейдер? — вновь перешел на официальный тон Сидиус.

— Драка не входит в мои творческие планы на это утро.

— Дадите себя прирезать без боя?

— Это вряд ли.

— Тогда как?

— Как-нибудь. Понятия не имею. Жизнь покажет, чего раньше времени париться? Но убивать вас я не буду.

— Лорд Вейдер во всей красе: прямолинейный и упертый как световой меч.

— Вы уклонились от ответа, — напомнил о себе Люк.

— Да что вы все зациклились на правиле двух? — обиженно фыркнул старый интриган. — Что я, двух учеников не потяну, что ли?

— Не двух — больше, — отрезал явно несклонный к торгу сын. — Галактике позарез нужны талантливые одаренные. Мне нужны ваши уроки не только владения Силой, но и государственного управления. Но консультировать вы станете и будущих рыцарей Силы. Кроме того, я не намерен ограничиваться одним наставником. Уроки Кеноби лишними не будут. Если такой расклад устраивает, то я готов.

— Джедай-то тебе какого хатта сдался? — недовольно заворчал Сидиус.

— Знания лишними не бывают.

— Кем же ты собрался стать, внучек?

— Политиком. Не собирался, но уже стал. Когда около трех лет назад оказался во главе агонизирующего Корусанта. Не потому что хотел, а потому что больше некому было. И подвигов не предвиделось. Силы великой тоже не требовалось. Требовалось банально и буднично обеспечить голодающую планету продовольствием. Дар одаренного мне нужен как инструмент, не более. А инструменты не бывают светлыми или темными. Они бывают адекватными ситуации или нет.

— Вообще-то у твоего папаши на джедаев другие виды.

— В курсе. Одно другому не мешает. Просто с Йодой и Кеноби говорить буду я.

Пожимаю плечами. Я с джедаями разговаривать не собирался. Просто засунул бы в грузовой отсек «Буханки» и включил автопилот. Дальше Дуська сама все сделает. И если им суждено проскочить между Мстителем и черной дырой, то из гипера они выйдут у Корусанта. Дальше челнок сядет на площадку потише, а его пассажирам не составит большого труда раствориться в толпе. Но если сын хочет поговорить, почему нет.

— Но вернемся к нашим отношениям.

Люк улыбается той жизнерадостной улыбкой ранкора, от которой слабонервная публика в обморок отправляется. Палпатин отвечает такой же. Рука сама ложится на рукоять меча.

— Следует добавлять обращение "учитель" . Тебе надо хорошенько это запомнить, мой новый ученик.

В пальцах Дарта Сидиуса забегали искры нарождающейся молнии. Но не тут-то было. Люк ловко перехватывает руку и сжимает кисть в своем кулаке. Палпатин болезненно морщится. Понимаю, гасить электрический разряд собственной ладонью так же "приятно", как непогашенный окурок в кулаке прятать. Да и растерялся повелитель от неожиданности. Но старый ситх не был бы сам собою, если бы мгновенно не сориентировался. Вот уже вторая рука начинает едва уловимое движение. И... Атакующий жест прерывается попыткой смягчить падение. Ну, не люблю я пижонов. Решил ударить, так не выпендривайся, и хотя бы с кресла встань. Это мое неодобрение поведением повелителя выразилось в том. что я незатейливо, но надежно валю его на пол, подрубив ножки кресла. Быстро и дружно выставляем щит.

Но Палпатин атаковать не торопится. Не спеша, с поистине императорским достоинством поднимается на ноги, одаривая нас с сыном волной презрения. Но Люк инициативу не выпускает и заговаривает первым.

— Давайте не будем переносить в новый мир замашки ситхского подполья. Уверяю вас, здесь собрались достаточно вменяемые люди, чтобы понимать сказанное без применения физической силы. Так зачем электричество зазря переводить?

— Что ты смыслишь в ситхской педагогике....

— Очень мало. Но когда я был маленьким, а в новостях сообщали о рабочей встрече его величества и лорда Вейдера, на которой они обсуждают вопросы внутренней и внешней политики, то я представлял себе двух умных и сильных людей, которые вместе ломают голову над тем, как сделать мою жизнь лучше. Не разочаровывайте меня.... повелитель.

Палпатин криво усмехается и переводит взгляд на меня. Надеялся, что отведу глаза? Если это он мне, то это он зря.

— Если так неймется молниями кидаться, давайте я вам старый доспех подарю. Поставите в комнате отдыха и валяйте хоть до посинения.

Кажется, политики называют это компромиссом. Нет?