Сказание о Неоскверненном (гет)

«В ту пору Мелькор начал копать и возводить великую подземную крепость, глубоко под землей, под темными горами, где лучи Иллуина были холодными и тусклыми. Эта твердыня была названа Утумно»

«Сильмариллион» (глава 3, «О приходе эльфов и пленении Мелькора»)

1091-1099 года Эпохи Древ. Спустя 12 дней.

Эред Горгорот, неподалеку от Ангбанда, Белерианд, Средиземье.

Наш путь до второй по важности крепости врага не занял слишком много времени. Всего пара недель пути — и вот мы уже лежали среди острых обломков обледенелого гранита на самой вершине Гор Ужаса, откуда вся выжженная равнина Ард-Галена просматривалась до самого горизонта.

«А ведь в будущем здесь будет настоящее зеленое море, которое станет ареной для десятков крупнейших битв грядущей эпохи», — думал я, с интересом наблюдая за происходящим и вместе с тем поражаясь, насколько плодородна и обильна была эта земля, раз сможет восстановиться всего за пару столетий по времени Эпохи Древ. — «Стоп, это же несколько тысячелетий по человеческим меркам. Тогда ничего удивительного».

Мой же нынешний попутчик, тот самый упрямый паренек-татьяр, чье имя я так и не спросил за все время нашего пути, замер по правую руку от меня, до белизны в костяшках пальцев вцепившись в край валуна. Неровное дыхание, широко раскрытые глаза, пот, выступивший на бледном лице… Все это лучше тысяч слов говорило о том, насколько невероятная битва разворачивалась перед нашими глазами.

Там, далеко внизу, у подножия мрачных, исходивших удушливым смогом скал, происходило действо, достойное того, дабы войти в легенды. Силы Запада, подобно бескрайней лавине из света, зачарованной стали и звездного серебра, обрушивались на передовую твердыню Врага, но та не собиралась сдаваться, продолжая стоять подобно древнему исполину, оказавшемуся в оке бури.

И только теперь, глядя на это столкновение сверху, я смог по-настоящему оценить истинные силы обеих сторон. Ведь одно дело — охотиться на одиноких тварей Мелькора, будучи всегда готовым и из засады, другое — сражаться в открытом поле, где законы боя становятся совершенно иными. Здесь же, на самой большой равнине Севера, сошлись силы, способные одним своим движением уничтожать города, осушать реки и озера и раскалывать целые горы.

И это не преувеличение, Белетель, — прямо на моих глазах несколько десятков валинорских майар, объединив силы, разнесли в щебень несколько гор, соединявших Эред Ветрин и Эред Горгорот, открыв более короткий путь для своих меньших братьев.

Само воинство Валинора двигалось вперед настоящим серебряным валом, напоминающим приливную волну, однако само по себе оно мало напоминало армию в привычном для большинства виде. Это скорее была неорганизованная толпа могущественных духов-одиночек, чем войско с одним командиром и единой цепью командования.

Каждый майя был сам по себе: использовал удобный ему облик, будь то человек, животное или вообще ожившая скала, сражался как хотел и где хотел, не пытался посмотреть дальше собственного носа и, самое главное, не приходил на помощь своим соратникам, даже если видел, что они проигрывают.

«Хотя это объяснимо», — думал я, наблюдая, как знакомого мне еще по Эпохе Светильников оленя разодрали на части несколько огромных волколаков, судя по размеру и силе являвшихся прямыми потомками самого Драуглуина — прародителя всех варгов. — «В отличие от своих павших сородичей, они рано или поздно восстанут, вернув себе былой облик».

Видимо, из-за этого они почти не берегли собственную жизнь и с легкостью бросались в гущу битвы, зачастую утаскивая за собой несколько тварей Врага посильнее. Про слабаков, с которыми можно было справиться обычным луком и стрелами, даже речи не шло.

Вообще единственный способ отличить западное воинство от северного зачастую заключался в сиянии, которое они излучали, и доспехах, выкованных Мелькором и Ауле. И если творения главного бунтовщика Арды были в большинстве своем блеклыми и нелепыми поделками, то творения вала кузнечного мастерства натурально горели золотым, серебряным или платиновым пламенем, одно приближение к которому сжигало тьму и не давало миазмам Железных Гор даже коснуться их обладателей.

«Правда, противники им достались не из легких», — думал я, сравнивая озеро света с океаном тьмы, занявшим большую часть Ард-Галена. — «И это ведь не главные силы Мелькора, судя по постоянным подкреплениям, спускающимся с гор».

Тактически армия Врага мало чем отличалась от воинства Валинора. Это была нескончаемая, накатывающая волнами орда уродливых монстров, которых Владыка Севера непрерывно создавал и выводил в своих подземельях последнюю тысячу лет, на полную воспользовавшись данным ему временем.

Кого там только не было, Белетэль… Полчища слепых пещерных химер, гигантские многоножки с панцирями из остывшей лавы, бронированные левиафаны, покрытые слоями кварца и грязи, волколаки высотой с крепостную стену, вараны, способные за один укус сожрать целого человека…

Вся эта рычащая, скалящаяся, кусающаяся и плюющаяся орда, собранная со всех концов Средиземья (из-за чего по пути мы почти никого не встретили), мчалась вперед, даже не обращая внимания на потери. Чудовища не знали страха, их вел лишь слепой голод, специально привитый им их создателем, и природная ненависть к свету. Гнилая, болотная кровь этих гадов заливала камни, их истошный, утробный рев заглушал свист ветра, а из бойниц Ангбанда непрерывным потоком летели стрелы, копья и тяжелые валуны, веками вымачиваемые в оскверненной крови.

И все это не описывало и сотой доли происходящего на равнинах Ард-Галена. Ибо эта война лишь отчасти шла в реальном мире. Большая часть конфликта разворачивалась на изнанке — в Мире Духов, где чистый и первозданный свет валар жестко вгрызался в искаженную суть их бывшего собрата, и любому было ясно, что ни одна из сторон не отступит, пока эти земли не будут выжжены до самого основания.

— Разбивай лагерь, — сказал я своему воспитаннику, отлипнув от камня и выискивая хорошее место для палатки. — Эта битва затянется надолго.

Так и произошло — больше месяца (или девяти с половиной обычных) войску валар потребовалось только для того, дабы просто приблизиться к воротам крепости, и еще столько же, чтобы ее прорвать. Но когда это случилось, когда яркое, раскаленное добела пламя самого Ауле пробило тяжелые ворота из моргульской стали, буквально выжигая внутренние чертоги, все начало стремительно рушиться. Вековые стены, высокие башни, узкие переходы, многочисленные арсеналы и родильни, сложенные из прочного темного камня, покрылись сетью огненных трещин, зашатались и с колоссальным грохотом обрушились вниз, поднимая к звёздному небу исполинские столбы пепла и копоти.

Всего несколько часов — и крепость, кою в будущем не смогут повторить ни эльфы, ни гномы, ни величайшие из народов людей, перестала существовать, превратившись в гору дымящегося щебня.

— Потрясающе… — прошептал парень, за это время уже более-менее освоивший айвитенгвар. — Она так легко рассыпалась. Словно сухая солома на ветру. Как такое вообще возможно?

— Не стоит недооценивать силу хранителей этого мира, — заметил я, одновременно с этим собирая вещи в рюкзак и готовясь к новому переходу. — Но не радуйся раньше времени. Это было только начало. Впереди нас ждет твердыня, по сравнению с которой Ангбанд — мелкий сарай, недостойный упоминания. Поэтому готовься к выходу. Мы скоро отправляемся.

Так и случилось. Силы Валинора не стали долго задерживаться на руинах. Лишь залили нетронутые подземелья первозданным огнем, уничтожая любую уцелевшую нечисть, но так, чтобы не пробудить Тангородрим, чье извержение могло стать настоящей катастрофой для обеих сторон.

Уже на следующий день вновь раздались звуки труб и рогов, призывая многочисленных айнур двигаться дальше на северо-восток, к самому сердцу их Врага, расположенному на границе между Эред Эгрин (Железными горами) и Дор Даиделосом (Землями Вечного Хлада).

Начался долгий, изнурительный поход к Утумно, чей перевод с квенья очень хорошо отражал действительность.

«Преисподняя», — мысленно произнес я, даже за сотни миль чувствуя ту бездну, глубоко вгрызшуюся в плоть Арды. Даже кровь Мелькора, найденная нами где-то на просторах Харада, не могла сравниться с этим чувством, хорошо показывая, насколько Враг озаботился укреплением собственного дома.

— Будь осторожен и следуй строго за мной, — сказал я своему подопечному, стоило нам отправиться вслед за войском Запада. Мы старались держаться от них на почтительном расстоянии, прячась среди искаженных расщелин, вывернутых наружу пещер и мест, откуда тянуло не просто опасностью, нет… Самой настоящей смертью. Что было неудивительно, ибо эти места не имели ничего общего с землями, которые когда-то лелеяли валар.

Я не говорил тебе этого ранее, но Железные Горы были единоличным творением Мелькора в Арде, возведенные им и как надежное укрытие, и жест его абсолютного неповиновения Илуватару. Из-за этого они полностью отражали характер своего хозяина, давя на разум своей уродливой, противоестественной мощью.

Даже камни, по которым нам предстояло идти, дышали первобытной, осязаемой злобой, отчего норовили в самый ответственный момент осыпаться и погрести под собой наши тела, напившись горячей эльфийской крови. Приходилось замедляться и просчитывать каждый шаг, не давая им и шанса на задуманное.

Скалы там вздымались к звездам ломаными, острыми пиками, словно клыки огромного чудовища, только и ждущего шанса, чтобы сомкнуть пасть, а из глубоких расщелин непрерывно сочился едкий, удушливый чад, от которого пересыхало в горле и забивались легкие. Там ничего не росло, никто не жил, и даже птицы, властелины неба и посланники Манвэ, старались не залетать в эти проклятые земли, отчего почти сразу возникла проблема с едой и водой, вынудившая нас начать больше полагаться на собственное феа, чем на хроа.

Помню, отец говорил мне, что весь мир прекрасен, — мысленно произнес паренек во время одного из переходов, когда мы разбили лагерь неподалеку от стоянки валар и спокойно отдыхали, пользуясь защитой их света. — Но теперь… теперь я не уверен в его словах.

Эта земля создана силой, которая хочет подчинить себе все живое в Арде, а что не сможет — исказить или уничтожить, — ответил я ему, посылая волну спокойствия, чтобы унять нарастающее волнение. Тьма Гор медленно проникала в него, и только остатки освященной воды да моя сила не давали ему сломаться, постепенно приучая к трудностям. — Поэтому смотри и запоминай, парень. Вот что происходит, когда огромная сила попадает в недостойные ее руки.

На что он лишь кивнул, а когда наш отдых окончился, перехватил свой дорожный шест и упрямо последовал вслед за мной по скользким от черной наледи уступам. Армия Запада продолжала идти вперед, прокладывая себе путь через древние горы, а мы неустанно двигались за ними, чувствуя, как с каждой пройденной милей воздух становится все более колючим и обжигающим.

Что значило одно — мы уже близко.

Так и оказалось. Стоило нам спустя несколько месяцев выйти к глубокой, сокрытой среди черных хребтов котловине, как мы оба, вне зависимости от возраста, опыта и силы, замерли, издав короткий, прерывистый вздох. Ибо картина, представшая перед нашими глазами, затмевала многое, становясь на один уровень с ныне разрушенными Светильниками и Альмареном, первым царством валар.

Не по красоте и гармонии, нет. Тут они были скорее полными противоположностями. Но масштаб и сокрытая внутри сила были на том же уровне.

— О Эру… — не выдержав, прошептал я, пытаясь окинуть взглядом кажущиеся бескрайними просторы Утумно — личной обители Мелькора и его гигантской тайной кузни, где он тысячелетиями извращал изначальный замысел Творца.

Даже с первого взгляда было видно, как эта твердыня уходила корнями так глубоко в недра Арды, что казалась единым целым с окружавшими ее изломанными Железными Горами. Повсюду, насколько хватало взгляда, из подземных глубин вырывались исполинские трубы и воздушные шахты, непрерывно изрыгающие смесь удушливого смога, огня и ядовитых испарений, попав в которые погибали даже местные обитатели, бродившие здесь в великом множестве. Варги, нетопыри, волколаки, балроги, химеры, тени, первозданные звери, протодраконы и сотни прочих чудищ постоянно мелькали на многочисленных балконах и в бойницах, напрямую участвуя в работе этого места.

«Это даже не крепость», — думал я, спрятавшись за одним из камней и до предела напрягая глаза, желая увидеть каждую деталь происходящего. — «Это огромный мануфактурум, где вместо гвоздей или досок создают оружие или выводят новых чудовищ».

И, словно подтверждая мои слова, прямо из бездонных провалов донесся утробный, механический гул работающих механизмов, в котором мой чуткий слух с трудом, но вычленил его.

Смех.

Гулкий, скребущий и пробирающий до костей смех, который я слышал больше тысячелетия назад. Когда мир вокруг рушился. Когда на долгие годы во всей Арде исчез свет. Когда валар, опасаясь за целостность мира, сбежали на Запад. Когда тьма праздновала победу…

Это был смех Мелькора, который отсюда тысячу лет отравлял Средиземье, а теперь заперся за огромными гранитными бастионами, готовясь к очередной битве за власть над миром.

— Это… это ведь не просто скалы? — отвлек меня от размышлений парень, указав пальцем в сторону одного из укреплений, где раскаленная лава сливалась с гранитными стенами, позволяя защитникам не волноваться об атаке с гор. — Земля там внизу словно… кипит. Она живая?

— Она мертвая, парень. Как и все здесь, — ответил я, крепче сжав ладонь на навершии своего любимого топора. — Вот только наш Враг способен даже мертвое заставить служить своей воле.

— Разве это возможно? — вздернув брови, шокировано спросил юный татьяр, обеими руками схватившись за свой походный посох.

— Для валар в этом мире нет ничего невозможного. Особенно если это сильнейший из их племени, — ответил я, бросив взгляд на армию Валинора, уже начавшую сражение за предместья Утумно, где число труб было не особенно велико. — Поэтому стой и смотри во все глаза. Как и я, ты должен увидеть, как величайший злодей в истории Арды падет. В первый и, надеюсь, в последний раз.

На что он лишь судорожно сглотнул, не в силах оторвать взгляда от битвы, уже в первые мгновения превзошедшей все, что мы видели под Ангбандом, ведь с самого начала в сражение вступили сильнейшие майар с обеих сторон.

Эонвэ, Ильмарэ, Оссэ, Курумо, Мелиан, Олорин, Тилион, Ариэн — все они в едином порыве объединили свои силы и нанесли мощнейший удар по главной цитадели Врага, отчего все окружающие низину скалы содрогнулись, а сталь ворот натужно застонала, едва выдержав атаку тех, кто считался "первыми после бога"…

Однако на этом их успехи закончились, ибо из подземных переходов, почуяв угрозу своему дому, уже начали с ревом подниматься первые защитники, среди которых был Саурон, величайший из подчиненных Ауле, и Готмог, лидер балрогов, изначальный слуга Мелькора, всего одним ударом чуть не развоплотивший Олорина и заставивший отступить остальных…

Так началась осада, которую я без лишней скромности и преувеличения могу назвать величайшей за всю историю Арды. Ибо силы обеих сторон с самого начала вышли за пределы человеческого воображения.

* * *

Хоть мои последние слова и прозвучали внушительно, с налетом на торжественность, но само сражение за Утумно отнюдь не было стремительным штурмом. Скорее это было изнурительное и тяжелое противостояние, конца и края которому не было видно.

Семь лет. Семь долгих лет, во время которых взаимная кровавая резня не утихала ни на мгновение, а силы, способные за раз стереть целую гору, применялись постоянно. Даже сам король Арды — повелитель небес Манвэ Сулимо — начал со временем участвовать в боях, вовсю используя дарованные ему Эру таланты и соревнуясь со своим падшим братом в том, чьи силы окажутся мощнее.

«Как хорошо, что Мелькора, когда создавал Железные Горы, сделал их гораздо прочнее остальной материи Средиземья», — думал я во время одной из таких битв, когда в крепость били тысячи ветвистых молний, а в ответ из оставшихся дымных труб полыхало настолько мощное пламя, что со стороны казалось, будто само небо горит. — «Иначе половина Средиземья давно бы ушла под воду»

Однако не нужно думать, что за прошедшие годы я только и делал, что занимался наблюдением за бесконечным сражением. Конечно, нет, ведь даже такое "развлечение" может надоесть.

Вместо этого большую часть времени, пока светлые силы вгрызались в глубокие недра Утумно, я уделял обучению своего юного ученика, который за короткие 7 лет успел измениться до неузнаваемости.

Жесткие тренировки и нахождение неподалеку от самого опасного места Средиземья стерли с его лица остатки прежней угловатости и подростковой наивности. Теперь его плечи раздались в ширину, черты лица огрубели от морозных ветров, а в темных волосах даже появились первые серебряные нити от въевшегося пепла. Отныне он больше не плакал от страха, когда валар решали проявить свою мощь или рядом проскальзывала какая-то недобитая тварь Мелькора. Вместо этого он научился оставаться спокойным даже в самой опасной ситуации, став мне неплохой поддержкой, когда мы отправлялись добивать редких подранков, решивших предать своего хозяина и под пологом битвы сбежать из Утумно.

Даже его грубое копье, сделанное на коленке втайне от родичей, сменилось на качественное стальное оружие, собранное из моего запасного наконечника и какого-то редкого белого дерева, найденного им на окраине Железных Гор.

«Горжусь им», — думал я в один из вечеров, наблюдая за ним краем глаза. — «Всего десять лет — и такой успех. Думаю, когда мы вернемся назад, он даже сможет пару минут выстоять против Варинды».

Очень хвалебная оценка, учитывая, что моя младшая дочь, больше всех не любящая драки, все равно обладала двумя веками боевого опыта, который из-за царившей тогда темноты можно было смело удваивать.

А сражения тем временем даже не думали заканчиваться. Битва шла за каждый подземный переход, за каждый бастион, за каждую малую плавильню, ради которых рабы Мелькора стояли насмерть, а из глубин навстречу штурмующим раз за разом вырывались все новые орды, возглавляемые огненными духами-балрогами.

Их пылающие бичи, окутанные клубами черного дыма, наотмашь разили воинов Амана своими плетями из жидкого пламени, сокрушая сталь и плоть, однако майар Валинора было не сломить. Да, может, золото их доспехов за годы непрерывных боев покрылось глубокими вмятинами, а в лица въелась ядовитая копоть, однако это ни капли не убавило их решимости. Они все так же сходились с демонами один на один, сражаясь, умирая, побеждая и продолжая упорно двигаться вперед.

— Они бьются так долго, что я уже забыл вкус чистой озерной воды, — тихо произнес мой единственный спутник в один из редких моментов затишья, чье имя я за прошедшие годы так и не спросил. Сначала просто не было времени, а потом это превратилось в своеобразную игру, где я пытался угадать его имя. Пока безуспешно. — Кажется, мы уже сидим на этих камнях целую вечность. Сколько еще душ должно угаснуть там, внизу, чтобы эта Преисподняя наконец замолчала?

Поверь, осталось недолго, парень, — ответил я ему через осанвэ, бережно начищая свой запасной клинок. — Может, со стороны и кажется, что потери обеих сторон равны, но нужно помнить: в отличие от войска Амана, командиры и слуги Мелькора уже никогда не смогут восстать. Слишком уж сильно они привязались к своей хроа и теперь больше не смогут вернуться обратно.

— Но зачем они так сделали? — спросил он, наблюдая, как на дальней круче светлый воин падает, объятый черным пламенем, но успевает перед угасанием вогнать лазурный клинок в грудь пылающего монстра.

— Подражая своему повелителю, которым они одновременно и восхищаются, и ненавидят, — ответил я, сдувая несуществующие пылинки с идеально заточенного клинка. — А сам Мелькор поступил так по самой глупой из возможных причин.

На что мой воспитанник лишь вздернул бровь, ожидая ответа.

— Он желал доказать своему Создателю, что сможет построить свой путь. Вопреки своей собственной природе.

— Неудачно, — ответил сразу все понявший татьяр, насмешливо усмехнувшись, а затем продолжив наблюдение за сражением, которое в тот момент развернулось за очередную плавильню, коих в Утумно на тот момент еще оставались сотни.

* * *

Конец этой многолетней драмы наступил внезапно, когда силы Запада осознали, что такими темпами потеряют слишком много, и, рискнув целостностью Арды, пошли на последний, решающий штурм.

«Наконец-то», — думал я, наблюдая, как неукротимый Тулкас, чей яростный, громовой хохот я в свое время испытал на себе, первым пробил зачарованные главные ворота и ворвался внутрь, исчезнув в бездонном подземном зеве. Вслед за ним же единым фронтом хлынули остальные валар и их самые доверенные слуги, ломая оборону крепости и убивая всех на своем пути.

Я чувствовал, видел сквозь Мир Духов, что сам Мелькор наконец покинул свои подземелья и выступил навстречу нападающим, но его былая гордыня исчезла, стоило его лицу столкнуться с кулаком главного Силача Валар.

Тулкас, как и подобает настоящему воину, сошелся с Хозяином Севера один на один, и отголоски их борьбы заставляли Железные Горы ходить ходуном, словно сухие ветви на ветру. Из-за чего нам пришлось срочно уходить, всеми силами прыгая и уворачиваясь, дабы не получить несколько тонн валунов на свои головы.

«Никогда бы не подумал, что уроки Брыка мне так пригодятся», — думал я, поминая добрым словом одного горного козла, который оказался очень хорошим учителем.

Сама битва между двумя валар продлилась недолго. Всего тридцать ударов понадобилось Тулкасу, дабы повергнуть темного владыку навзничь, а затем связать его прочной цепью из лучшего валинорского железа, с которым умел работать только Ауле.

— Значит, они победили, — произнес я, стоя на вершине одной из скал и чувствуя, что прошедшее сражение не прошло для крепости даром, запустив разрушение всего подземного лабиринта.

Остатки огромного черного замка-кузни, лишенного своего господина, начали стремительно рушиться на наших глазах. Исполинские трубы, веками отравлявшие Средиземье, ломались, уходя под землю, а тяжелые гранитные стены с противным скрежетом превращались в прах.

— Она рушится… — сквозь грохот обвала прокричал парень, завороженно глядя на оседающие горы черного камня. — Всё кончено, наставник! Враг повержен!

Я же было повернулся к нему, собираясь призвать через осанвэ к осторожности, как вдруг мой взгляд замер на глубокой, сочащейся серным дымом трещине в находившейся неподалеку скале.

Там, прямо рядом с нами, из расщелины бесшумно выскользнула одинокая, сильно ослабленная тень, быстро обретшая плоть и сразу упавшая на колени, показывая серьезность нанесенных ей ран.

Но меня привлекло не это, а душа. Хорошо знакомая душа, с которой мне уже приходилось сталкиваться.

— За мной, — сказал я, делая первый шаг вперед и поудобнее перехватывая рукоять своего топора.