Эхо хищника (гет)

Птица не стала ждать приглашения. Сова оттолкнулась от перил мощными лапами и влетела в открытую балконную дверь, бесшумно скользнув над полом гостиной. Лиам остался стоять у окна, наблюдая за ней. Он даже не подумал закрыть створку — холодный ночной воздух сейчас был ему на пользу, он отрезвлял.

Сова вела себя так, будто инспектировала покупку. Она сделала круг под высоким потолком, после чего тяжело приземлилась на спинку дорогого кожаного дивана. Огромные белые крылья сложились с тихим шелестом. Ледяные глаза-блюдца осмотрели интерьер.

Лиам напрягся. Когти птицы сжались на мягкой коже обивки. Ему показалось, что он слышит звук рвущихся волокон элитного итальянского материала стоимостью в годовой доход среднего клана. Но нет — когти лишь слегка сжались, найдя идеальное положение для равновесия. Птица сидела там с видом абсолютной хозяйки положения.

— Осторожнее, — глухо произнес Лиам, проходя вглубь комнаты. Его голос звучал хрипло от долгого бега и пережитых эмоций. — Если ты распорешь мне диван, я скормлю тебя бродячим волкам.

Сова повернула голову и уставилась на него одним глазом. В этом взгляде читалось: «Твои угрозы столь же жалки, как и твоя попытка бежать по крышам вместо того, чтобы лететь».

Лиам проигнорировал её высокомерие и прошел на кухню. Холодильник встретил его гулкой пустотой и запахом испорченного мяса. Он вспомнил про свой несостоявшийся завтрак. На сковороде всё еще лежали засохшие остатки бекона и застывший яичный белок.

— Прости, — сказал он птице, которая уже переместилась со спинки дивана прямо ему на плечо, едва не заставив пошатнуться от неожиданной тяжести. — Я... не ждал гостей. И обычно питаюсь вне дома.

Он говорил это вслух, оправдываясь перед птицей, словно она была налоговым инспектором. Это было настолько абсурдно, что лев внутри только фыркнул.

Но если эта галлюцинация поможет ему держать зверя в узде... Если присутствие этого холодного белого комка будет успокаивать ту часть его души, что рычит при виде пары, то почему бы и нет? Пусть это замена. Суррогат. Ненастоящее. Но если из-за этого «ненастоящего» он перестанет скалить зубы на живого человека, значит, оно имеет право на существование.

— Сейчас разберемся, чем питаются такие привередливые красавицы, — пробормотал он, осторожно снимая тяжелую птицу со своего плеча и пересаживая её на высокую резную спинку одного из барных стульев. — Потерпи немного.

Лиам быстро схватил ключи от машины и вышел. Вернулся он через пятнадцать минут, нагруженный пакетом из круглосуточного зоомаркета премиум-класса. Замороженные мыши и какие-то специфические витамины для хищных птиц.

Разморозив пару тушек мышей в микроволновке (что само по себе выглядело сюрреалистично для квартиры оборотня-льва), он выложил их на фарфоровую тарелку, которую никогда раньше не использовал, и поставил на пол возле дивана.

Птица наблюдала за ним с нескрываемым презрением. Когда Лиам отошел в сторону, сова лениво спланировала вниз. Обошла тарелку кругом. Понюхала. Ткнула одну мышь клювом. Затем посмотрела на Лиама взглядом, полным глубокого разочарования в кулинарных способностях двуногих.

— Ешь, — приказал он. — Или завтра пойдешь охотиться на крыс сама.

Видя, что особого выбора нет, птица все же принялась за еду. Делала она это изящно, но с первобытной жестокостью — хруст костей разносился по тихой квартире. Лиам прислонился к кухонному острову, скрестив руки на груди, и просто смотрел.

Когда тарелка опустела, а белое оперение вокруг клюва окрасилось розоватыми пятнами крови, Лиам задумался. Проблема имен стояла остро. Называть её «Сова», «Птица» или «Эй ты» казалось неправильным. Существо такого уровня интеллекта заслуживало большего.

— Как же тебя зовут? — спросил он вслух. — Может, Снежинка? Нет, слишком банально. Ты же аристократка. Бьянка? Белла?

В ответ раздалось резкое, возмущенное «Угу!». Звук был похож на плевок. Птица перестала чистить перья и уставилась на него синими глазами, полными праведного гнева. Её взгляд буквально кричал: «Ты издеваешься надо мной, кусок мяса? Эти имена подходят для твоих ручных собачек!».

Лиам моргнул. Ему на секунду показалось, что птица закатила глаза к небу, демонстрируя высшую степень утомления человеческим идиотизмом.

— Раз такая умная и привередливая, могла бы сама подсказать, если у тебя есть родословная и имя от заводчика, — проворчал он.

Сова конечно же ничего не ответила. Лишь демонстративно отвернулась и начала тщательно вытирать клюв о край стула, показывая полное пренебрежение к интеллекту собеседника.

Лиам вздохнул. Грудь сдавило странное чувство — смесь грусти и нежности. Он смотрит на дикую тварь, которая ведет себя разумнее многих людей, и пытается дать ей имя, потому что одинок до зубовного скрежета.

— Айси, — тихо произнес он. Имя пришло само — коротко, холодно, отсылка к льду и полярным широтам. — Я буду звать тебя Айси.

Птица замерла. Перестала теребить перья на крыле. Медленно повернула голову. Угукнула снова — на этот раз совсем иначе. Мягко, вибрирующе. Почти одобрительно.

Лиам почувствовал, как уголки его губ сами собой ползут вверх в горькой, но искренней улыбке.