Сердце, нуждающееся в спасении (гет)

Лаксус стоял на крыше старого склада, глядя на огни гильдии. Ветер трепал полы его плаща, капли дождя стекали по волосам и лицу, но он будто не замечал ни холода, ни сырости.

Внизу шумела жизнь.

Из распахнутых окон доносился смех. Кто-то спорил. Гремели кружки. Нацу наверняка уже орал на весь зал, доказывая Грею какую-то очередную бессмыслицу.

Дом.

Он всегда узнавал этот шум. Сегодня только не мог заставить себя войти обратно.

Лаксус медленно прикрыл глаза. Перед ними снова возникло лицо Люси. Растерянное. Покрасневшее. Совершенно беззащитное. Он снова услышал собственный вопрос:

— «А я?»

И ее молчание. Тогда, на балконе дворца, оно показалось ему поражением.

Теперь — нет. Он слишком хорошо видел людей, чтобы не понять. Если бы она ничего не чувствовала, ответ прозвучал бы сразу.

«Друг.»

«Товарищ.»

«Старший.»

Любое слово. Но она не смогла сказать ни одного. Потому что сама не знала ответа. Лаксус коротко усмехнулся.

— Чертова принцесса...

Она сумела поставить в тупик человека, которого не смогли сломать ни отец, ни изгнание, ни война.

Он провел ладонью по лицу. Сегодня в гильдии ему снова захотелось схватить ее и никогда больше не отпускать. Когда он увидел ее живой... После месяца поисков... После кошмаров, в которых она исчезала снова и снова...

Внутри будто сорвало последние предохранители.

Он позволил себе слишком много. Не должен был. Она только вернулась домой. Уставшая. Измотанная.

А он вместо приветствия едва не задушил ее собственным облегчением. Лаксус тихо выругался.

— Идиот...

— Не спорю.

Эвергрин возникла за его спиной так тихо, словно выросла из дождя.

Она остановилась рядом, тоже посмотрев на освещенное здание гильдии.

Некоторое время оба молчали.

— Ты сегодня всех напугал, — наконец сказала она.

— Знаю.

— Особенно ее.

Лаксус опустил взгляд.

— Знаю.

Эвергрин удивленно повернула голову. Она ожидала привычного раздражения. Или грубости. Но не этого спокойного признания.

— Тогда почему?

Несколько секунд слышался только шум дождя.

— Потому что испугался.

Она моргнула. Лаксус редко говорил о себе. Практически никогда.

— Я думал... — произнес он негромко. — Что больше ее не увижу.

Он усмехнулся без всякого веселья.

— А когда увидел...

Не договорил.

Не было нужды.

Эвергрин и так поняла.

— Капитан...

— Она не обязана отвечать мне.

Он впервые произнес это вслух. И почему-то именно сейчас слова оказались тяжелее любой молнии.

— Я не хочу, чтобы она выбирала из чувства долга. Не хочу, чтобы чувствовала себя обязанной только потому, что я несколько раз вытаскивал ее с того света. Она должна решить сама. Если вообще захочет что-то решать.

Эвергрин долго молчала. Потом неожиданно улыбнулась.

— Вот теперь я точно уверена.

— В чем?

— Что ты действительно влюбился.

Лаксус закатил глаза.

— Еще слово...

— И что?

Она усмехнулась.

— Ударишь молнией?

— Возможно.

— Не ударишь. — Она посмотрела на него внимательно. — Потому что сейчас ты слишком занят одной блондинкой.

Лаксус фыркнул. Возражать было бессмысленно. Эвергрин все равно не поверит. Да и он сам уже не смог бы. Она похлопала его по плечу.

— Дай ей время.

— Я и собираюсь.

— Правда?

— Правда.

Он перевел взгляд на огни гильдии.

— Пока она сама не сделает шаг... Я не буду давить. Никаких приказов. Никаких поцелуев без ответа. Никаких ловушек. Следующий выбор — за ней.

Дождь усилился.

Вдалеке над Магнолией сверкнула молния. Но впервые за долгое время Лаксус не чувствовал внутри бури. Только тяжелое, непривычное спокойствие.

Он мог ждать. Столько, сколько понадобится.

Потому что впервые в жизни понял простую вещь: заставить человека остаться рядом можно силой.

Но заставить полюбить — никогда.