Наперекор (гет)

Юрий Николаевич устало улыбнулся Сере:

— Это какой-то ужас, у нас с вами сегодня целых три урока подряд.

Она ухмыльнулась:

— Ну почему же сразу ужас? Меня, например, все устраивает.

Учитель только кивнул.

— Их, — он обвел рукой вваливающихся в класс шумных учеников, — тоже, думаю, все устраивает. Им никого успокаивать не надо. В отличии от меня.

— Ну, бросьте. На уроках у Виктории Максимовной бывает намного хуже.

— Да? Тогда я рад.

* * *

— Кто может сказать, почему Печорин называет себя «нравственным калекой»?

Тишина. Несколько человек неуверенно подняли руки. Среди них была Несс — не среди неуверенных, а среди желавших ответить. Она тянула руку высоко, чуть ли не вскакивая со стула, желая быть первой и получить его одобрение.

— Ванесса, — кивнул учитель.

Ее лицо расцвело в улыбке.

— Потому что он чувствует свою неполноценность! Он понимает, что не может любить по-настоящему, потому что эгоист!

— Верно, — согласился Юрий Николаевич. — Эгоизм как защитная реакция. Но есть ли в этом трагедия? Или это просто констатация факта?

Он начал развивать мысль, углубляясь в психологию персонажа.

Сера сидела неподвижно, глядя в окно, как дождь усилился, барабаня по стеклу как вдруг услышала свое имя. Она медленно повернула голову. Юрий Николаевич смотрел прямо на нее. В его зеленых глазах читался вопрос, но не требование.

— Ты согласна с мнением Несс? Или у тебя есть другая точка зрения?

В классе повисла тишина. Все обернулись к Сере.

— Я думаю, — начала он тихо, но четко, — что Печорин не калека. Он жертва обстоятельств и собственного интеллекта. Он видит мир слишком ясно, чтобы быть счастливым в нем. Его эгоизм — это не защита, это следствие одиночества.

Она замолчала, глядя учителю прямо в глаза.

— Интересная трактовка. Жертва ясности зрения. Класс, запишите это.

Он отвернулся к доске, начиная писать тезисы. Сера выдохнула.