Бермудский треугольник. (гет)

Текилу Том конфисковал.

И никому ничего не сказал. Вернее, сказал Вальбурге Блэк, что её брат опять отличился, директор же и преподаватели остались в счастливом неведении относительно подробностей отработки двух гриффиндорцев и одного слизеринца.

Поступок Тома вознёс его на ещё большие высоты в глазах Поттера и вызвал искреннюю признательность Долгопупса — пронос алкоголя и его распитие в стенах школы могли привести к исключению.

— Твой брат — отличный парень! — в очередной раз поговорил Флимонт, шагая рядом с Гермионой. — Мы с Элджи хотим принести ему слова благодарности.

— Да, заглянем в гостиную Слизерина, — несколько смущаясь, кивнул Долгопупс.

Насколько было известно Гермионе, из Мексики в Хогвартс попало всего три бутылки текилы, и риск того, что вчерашний инцидент повторится, был сведён к нулю. Разве что неугомонный Поттер не придумает нечто другое. Так что пусть идут, общаются с Реддлом — она, Гермиона, их собственный староста — им не авторитет, а Том быстро обоим вправит мозги — сомнений в этом у неё не было.

Прошлогодняя традиция встречаться в гостиной Слизерина за чашкой чая сохранилась, и Поттер уже побывал на одном из таких «заседаний», делая с Алфрадом и Орионом внеклассное задание, пока рядом дискутировал «Чайный клуб». Сегодня, судя по всему, вечер повторится, только в расширенном составе — с участием Долгопупса. Но до вечера было ещё далеко, занятия уже закончились, и у студентов было свободное время, которое многие решили провести на свежем воздухе.

Когда они оказались во дворе, Поттер спросил:

— Ты сейчас куда?

— Э-э-э.., пойду поразмышляю над эссе, — расплывчато ответила Гермиона — ей предстояла встреча с Томом, на которой они должны были отработать сложное боевое заклинание, найденное Реддлом в одной из китайских книг — в прошлый раз он дал ей копию, чтобы она ознакомилась техникой. На разбор заклятья у неё ушёл час — всё остальное время она посвятила переживаниям — со вчерашнего памятного вечера они с Томом ещё не виделись.

— А мы полетаем! — сообщил Поттер. — Погода прекрасная!

Погода и впрямь была прекрасной — сентябрь в этом году выдался сухим и тёплым. Одетые в золото дубы и липы радовали глаз, а синее небо и плывущие по нему облачка-барашки настраивали на мечтательный лад.

Распрощавшись с Поттером на развилке у стадиона, Гермиона зашагала в сторону озера.

Задувавший ветерок трепал ей волосы, играл лёгким шарфом. Ноздри щекотало смешение запахов луговых трав, близкого леса и озера. А от открывавшей глазу картины веяло умиротворением. Но Гермиону от чего-то не покидала тревога. Впрочем, она знала от чего — текила, злосчастная текила...

Дошагав до озера, Гермиона пристроилась на хорошо знакомых валунах и принялась ждать Тома.

Том появился почти сразу.

— Том, — поднялась она, заговорив первой. — Хочу прояснить — мы с Мэри в этом не участвовали!

— Я знаю.

— Знаешь?!

— Там было три стакана, — пожал плечами Том.

«Дура!» — Гермиона едва не хлопнула себя по лбу. Как она могла об этом не подумать!

— Но это не отменяет того, что твои... друзья, крайне безответственны, — недовольно добавил он.

— Я знаю, — тяжко вздохнула она. — Но я ничего не могу с этим поделать! Ничего! Я теперь староста, а у меня всё равно ничего не выходит! Не понимаю, как ты со всем справляешься?

— У тебя всё получится, — несколько рассеянно ответил Том. — Заклинание проработала?

— Да, — кивнула Гермиона, с трудом перестраиваясь на тренировку.

— Тогда приступим.

Китайскую технику они отрабатывали почти два часа — незнакомым было всё — от движений палочки, до формулировки. Задача оказалась сложнее, чем виделась, и им было далеко до совершенства.

— Прервёмся, — скомандовал Том, убирая палочку, когда они оба вконец вымотались.

— Может, стоит проработать заклинание на тренировке Победителей? — предложила Гермиона.

— ... Нет, — не сразу ответил Том.

Кивнув, Гермиона приняла его решение, что, собственно, не особо её удивило. Было всего две встречи в их новым, спонтанно образовавшемся бойцовском клубе, но даже двух раз ей хватило, чтобы заметить, что Том не стремился демонстрировать редкие, совместно разученные заклинания. Интуитивно она придерживалась той же тактики.

— Тогда, через неделю? — спросила Гермиона.

— ... Нет...

Что-то в этом «нет» было не так. Тревога, колыхнувшись в груди, заставила Гермиону внимательно посмотреть на Тома.

А Том на неё не смотрел. Взгляд его блуждал по неспокойному озеру, неожиданно разволновавшемуся под вечер.

Налетевший ветер взхломатил тёмные волосы Тома, сбил на лоб удлинённую чёлку. Но Том этого не замечал — мыслями он был далеко. Где-то очень, очень далеко. Исходившее от него напряжение было почти осязаемым — прищуренные глаза, сведённые брови, тонкая полоска сомкнутых губ — он словно стоял на краю обрыва, готовый сделать первый шаг.

И Гермионе стало страшно.

— То-о-ом.., — сипло протянула она.

Вздрогнув, Том обернулся.

— Том, всё в хорошо? — севшим голосом спросила она.

— ... Всё хорошо, — эхом, не сразу повторил Том.

Гермиона ему не поверила. Всё было плохо. Очень. И зря она обманывалась, радуясь, что он оттаял, оказавшись в Хогвартсе. То, что случилось летом в Литтл Хэнглтон никуда не делось, не исчезло, а продолжало каменной плитой давлеть над ними обоими. А сейчас Том что-то задумал.

— Том...

— Миона...

Сердце Гермионы колотилось, как бешеное. Он никогда не называл её так. Только однажды — когда она чуть не погибла на втором курсе и пролежала без сознания больше месяца.

— Том.., — голос её подвёл, и она не смогла договорить.

Налетевший порыв ветра попытался сорвать с неё кофту, поднял дыбом волосы, заставив задрожать в ознобе.

Том, потянувшись, приобнял её, укрывая собой от непогоды и чего-то неведомого, надвигавшегося со всех сторон.

Уткнувшись носом в колючую шерсть мантии, Гермиона жадно вдыхала знакомый горьковатый аромат одеколона, смешавшийся с запахом кожи Тома, его волос. Биение чужого сердца сливалось с её, а дыхание опаляло макушку.

Том прижимал её к себе всё сильнее, а дрожь, колотившая Гермиону изнутри, никак не унималась. От появившегося в какой-то миг ощущения, что Том не столько защищал её от ветра, сколько сам искал поддержки, стало по-настоящему страшно...

В Хогвартс они вернулись к началу ужина, не проронив по дороге ни слова. А вечером увиделись в гостиной Слизерина, где, как и было заведено с прошлого года, началось заседание неофициального «Чайного клуба», осиротевшего с уходом Седреллы. Сейчас церемонией у камина руководила Вальбурга, помогала ей Эвелина Грант.

Пришедшие с Гермионой Поттер и Долгопупс, здороваясь со всеми, замялись возле Тома, расположившегося в креслах на пару с Антуаном.

— Э-э-э... Том, — проговорил Поттер. — Мы хотели выразить тебе признательность.., — замолчав, Флимонт покосился на окружавших их слизеринцев. Вальбурга, сведя брови, бросила на него косой взгляд, что не добавило Поттеру храбрости.

— Не стоит благодарности, — мягко кивнул Реддл. — Мы ведь сошлись на том, что инцидент исчерпан?

— Да, разумеется, — выдохнул Поттер, которому совсем не хотелось, чтобы родители узнали об особенностях его времяпровождения в Хогвартсе.

— Ну вот и отлично. Надеюсь, ни у кого не будет поводов для беспокойства? — продолжил Том.

— Нет, — гриффиндорцы энергично закивали головами под пронзительным взглядом Вальбурги Блэк.

— Как насчёт того, чтобы выпить с нами чашечку чаю? — пригласил Реддл.

— С удовольствием! — растёкся улыбкой Флимонт, присаживаясь на диван.

Элджи опустился рядом.

— Миона, не стой одинокой сосной, — недовольно проворчала Вал, левитируя дополнительные чашки.

Гермиона, сев, покосилась на Тома. Том, привычно обозревал шахматную доску, оценивая расстановку сил. И только по то и дело становившемуся отстранённым взгляду, можно было заподозрить, что что-то не так. Но видеть это могли только хорошо знавшие его люди.

Постепенно гостиная заполнилась слизеринцами.

Заседание «Чайного клуба» набирало обороты — обсуждались новые реформы, затеянные правительством. Громче всех уже привычно высказывался Мальсибер. Реддл большей частью молчал. Лестрейндж то и дело сыпал язвительными комментариями. Вальбурга была в своём репертуаре — категорична и несговорчива. Даже Поттер сообщил о мнении своей семьи по поводу увеличения налогов, направленных на финансовое обеспечение нововведений.

Младшие Блэки, сидевшие поодаль над учебниками, с завистью поглядывали на Гермиону и гриффиндорцев.

Вечер пролетел быстро и закончился взаимными обещаниями встретиться вновь.

— Будем рады вас видеть, — проговорил Том, протягивая Поттеру руку для рукопожатия, от чего тот буквально раздулся от гордости.

— Мы обязательно придём! — пообещал он.

— Придём, — кивнул Долгопупс, так же скрепляя своё обещание рукопожатием с Томом.

— Приходите, приходите, — проворчала Вальбурга. — Меньше времени на всякую ерунду останется.

Сделав вид, что они ничего не слышали, Флимонт и Элджи направились к выходу из гостиной.

Гермиона, бросив короткий взгляд на Тома, с тяжёлым сердцем потянулась следом.

— Твой брат — отличный парень! — в который раз сообщил Поттер.

— Полностью согласен! — энергично кивнул Долгопупс.

— Угу.., — промычала Гермиона...

Затянувшая в свой водоворот учёба, обязанности старосты, отнимавшие массу времени, дополнительные занятия по зельям и вычитывание тонкостей китайского магического боя на какое-то время вытеснили тревогу за Тома, тем более, что ничего особенного не происходило. Они всё так же виделись в Большом Зале, иногда пересекались в библиотеке, перебрасываясь парой фраз или оказывались в слизеринской гостиной, где Реддл, сидя у камина, играл в шахматы или что-то обсуждал с друзьями. У самой Гермионы поводов заговорить так и не случилось.

Очередные поединки в Дуэльном клубе ожидаемо завершились победой Гермионы и Тома. Близился вечер пятницы, а значит должна была состояться гораздо более интересная встреча — Победителей Смерти.

Волнуясь, Гермиона мысленно повторила заклятья, которые собиралась применить. И никакого китайского боя.

В назначенный час, отделавшись от подруг и ставшего излишне назойливым Поттера, Гермиона выскользнула из гостиной.

У Выручай Комнаты она оказалась почти одновременно с Лестрейнджем.

Антуан, церемонно поклонившись, приветствовал её:

— Мисс Далтон.

— Мистер Лестрейндж, — в тон ему ответила она.

То, что он подозревал её в сопричастности к смерти Миртл вносило напряжение и некоторую неловкость. Во всяком случае, с её, Гермионы стороны. Как к этому относился Антуан, сказать было сложно — возможно, всё это доставляло ему удовольствие — непринуждённое общение на людях и подобный официоз наедине. А может, она просто придавала этому избыточное значение, ища тайный смысл там, где его не было.

Галантно придержав возникшую в стене дверь, Антуан пропустил Гермиону вперёд.

— Вы готовы к поединку? — светским тоном поинтересовался он.

— Разумеется. А вы? — с лёгкой полуулыбкой осведомилась Гермиона.

— Я всегда готов принять вызов! — ответил Лестрейндж так, словно вызов уже брошен.

— Значит, нам предстоит отменный бой! — не уступила ему Гермиона.

— Ваш энтузиазм вдохновляет, прекрасная леди, — склонил голову Антуан.

— И он же вас и победит, сэр.

— Хорош, пикироваться! — поднимаясь из мягкого кресла, приветствовал их Эйвери.

— Рик, не прерывай, — усмехнулся Мальсибер из соседнего. — Словесная дуэль — тоже дуэль. Дай насладиться!

— И где это может понадобиться? — пожал плечами Эйвери.

— В Визенгамоте, господа и... дамы, — проговорил входящий в Выручай Комнату Нотт.

— Помнится, Миона уже озвучивала свою программу, с которой она собирается обрушить дряхлые законы нынешних словоблудов, — со смешком напомнил шедший следом Розье.

— Вы ошибаетесь, господа, — холодно проговорила Гермиона. — Ни что я не собираюсь рушить.

— А как же твоё заявление о необходимости перемен? — полюбопытствовал Мальсибер. — Помнится, тогда ты была очень убедительна.

Нахмурившись, Гермиона напрягла память — да, нечто подобное она говорила — дело было в прошлом году, в гостиной Слизерина. Деталей она не помнила, но, как выяснилось, свидетели её спича их не забыли. Ответить Рикарду она не успела — в Выручай Комнате появился Том, и все разговоры разом стихли.

— Рад вас видеть, друзья, — выйдя на середину и окинув всех быстрым взглядом, кивнул он.

Невольно Гермиона присобралась, расправив плечи, краем глаза отметив, что остальные сделали тоже самое.

— И так, приступим, — скомандовал Том, отходя в сторону. — Рик, Крис — к барьеру.

Эйвери и Мальсибер встали в дуэльной стойке.

Их бой продлился около десяти минут и завершился победой Рикарда. Потом сражались Лестрейндж и Нотт, Розье и Эйвери, Мальсибер и Розье. Гермиону Том поставил в пару к Лестрейнджу, и слизеринцу досталась серия весьма болезненных жалящих, последовавших за отвлекающей тарталегрой, а после заклятие подножки с почти одноментным экспелиармусом, в результате чего Антуан оказался лежащим у её ног, что вызвало тайное удовлетворение.

— Неплохо, господа, очень даже неплохо, — констатировал Том. — А теперь мне хотелось бы посмотреть, как вы будете сражаться в неравных условиях. — Гермиона, против тебя Джаспер и Рикард.

— Э-э-э, Том, двое против девушки, — замялся Нотт.

— Ты оспариваешь мои решения? — изогнув бровь, осведомился Том.

— Нет.., но она же может пострадать.

— Тяжело в ученье — легко в бою, Джаспер. Или вы рассчитываете, что ваш противник будет благороден, не поднимает палочку против дамы, не выступит с превышающими силами?

— Нет, ты конечно же прав. Том, но...

— Но? — тон Реддла ни на йоту не изменился, но в его голос прокралось нечто такое, что намертво отбило желание спорить.

— Не считайте меня слабачкой! — решительно заявила Гермиона, тревожась по какой-то неясной причине. И первой сделала выпад, послав серию невербальных оглушающих.

В этот раз было намного тяжелее, хоть парни какое-то время сдерживали себя, боясь ей навредить. А потом, поняв, что Гермиона действительно сильный противник, принялись атаковать всерьёз. В итоге она проиграла.

— На сегодня довольно, — сообщил Том, глядя, как Гермиона поднимается с пола, поддерживаемая Ноттом. — В дальнейшем будем отрабатывать неравный бой.

— А ты сам не хочешь потренироваться? — спросил Эйвери, бросая тревожный взгляд на Гермиону — от пут, которыми он связал ей ноги, пока Нотт отвлекал щекоткой, у неё явно останутся синяки.

— Не сегодня, — прохладно ответил Том. Всю тренировку он простоял у стены, подпирая её плечом. И вид у него был не особо бодрым.

Бросив на Реддла короткий взгляд, Гермиона убедилась, что ей не показалось — выглядел он усталым, если не сказать измождённым — между бровей поселилась глубокая морщина, вокруг глаз легли тёмные круги, а сами глаза покраснели. На миг Гермионе почудился алый всполох в карей радужке, но то был лишь отсвет свечей...

Всю последующую неделю Гермиону преследовал образ Тома и тревожные мыли. Но, как назло, они почти не виделись, если не считать пары фраз в Большом Зале — в библиотеке они не пересекались, как и в гостиной Слизерина. В этом не было ничего не обычного — Том и раньше находил себе занятия, либо выполнял обязанности старосты, и Гермионе хотелось думать, что и в этот раз причина его отсутствия была в этом.

Спустившись на обед, она в очередной раз отметила сплочённую компанию Победителей, среди которых был и Том. Внешне он выглядел как и всегда, но Гермиона не могла отделаться от стойкой мысли, что что-то было не так.

— Миона, привет! — раздалось над ухом.

— Здравствуй, Илон, — недовольно кивнула она Пакстеру.

— Как дела?

— Хорошо.

— Говорят, ты победила в Дуэльном клубе?

— Да, — пожала плечами Гермиона. Победы над сокурсниками стали для неё чем-то само самим разумеющимся — то, что могли ей противопоставить друзья, включая даже Блэков, не шло ни в какое сравнение со спаррингами с Томом и с тем, что происходило в Выручай Комнате.

Пройдя к своему излюбленному месту, Гермиона уселась рядом с Юфимией.

— Эй, Миона, не хочешь дать мне урок? — довольно громко оведомился Илон.

— Это он о чём? — спросила Фоули.

— Да так, — неопределённо ответила Гермиона.

— Так это правда, что вы тайно тренируетесь? — склонившись к её плечу, горячо зашептал Поттер.

— С чего ты взял? — недовольно прошептала в ответ Гермиона.

Выразительно хмыкнув, Флимонт покосился на слизеринский стол. Перехватив его взгляд, Гермиона поняла, что скорее всего про клуб Победителей прознали Блэки. Ну, или во всяком случае, догадывались.

— Ты ошибаешься, — покачала головой Гермиона — решать кого звать в их тайное общество уж точно не ей.

Поттер, надувшись, переключился на Трэверса, выясняя, что тот намерен делать со своей метлой, которая в последняя время стала намного хуже летать.

Рядом, источая волны недовольства, сидела Юфимия.

Гермиона, разозлившись на подругу, вернее на её переменчивое настроение, наскоро проглотила запечёную тыкву с жареными колбасками, выпила какао и встала из-за стола. Привычно глянув налево, она заметила, что Том уже ушёл.

Выйдя из Большого Зала, Гермиона свернула на галерею. Ноги сами привели её к Астрономической башне.

Терявшаяся в тени винтовая лестница, уходила вверх. За узкими окнами виднелось голубое небо со стремительно плывущими по нему облаками.

Бодро взбежав по ступеням, Гермиона остановилась на предпоследней — на площадке кто-то был. И не один.

Подавив разочарованный вздох, Гермиона уже готова была повернуть назад, когда услышала знакомый голос. Говорила Изабель.

Гермиону словно что-то ударило. Не понимая, что она делает, она вжалась в стену, наколдовав на себя дезиллюминационные чары и чары тишины. Хотя, это вряд ли оградит её от магии Тома. Ведь кто это мог быть кроме Тома? Тома, который смотрел на Изабель так, как никогда не смотрел на Гермиону. Тома, которого она уже видела рядом с ней. Не наедине, но выглядяло так, словно рядом никого нет. Тома, если верить сплетникам, у которого был роман именно с Изабель...

С Изабель был не Том. Семикурсник с Когтеврана сидел в обнимку со слизеринкой, рассуждая, куда плывут облака.

Отпрянув, Гермиона еле устояла на ногах. Сердце колотилось где-то в горле, а клокотавшая ярость набатом била в голове — как ... она ... могла ... променять ... Тома на какого-то ..?!! И поверх всего этого, незримым флёром ложилось — значит теперь Том ... свободен?

Отрезвление пришло не сразу. Лишь когда Гермиона оказалсь в самом низу Астрономической башни. И почти тут же в голове родилась мысль — а вдруг во всём, что происходит с Томом виновата Изабель? Вдруг он так переживает разрыв?

Поборов желание немедленно вернуться назад и проклясть парочку, Гермиона устремилась вниз, в подземелья.

В гостиной Слизирина было пусто. Только Лестрейндж с «Ежедневным пророком» потягивал кофе в кресле у камина.

— Мисс Далтон, — откладывая газету, приветствовал он её. — Чем могу помочь?

— Где Том? — проигнорировав церемонии, сразу спросила Гермиона.

— Он был в спальне. Что-то случилось? — нахмурился Лестрейндж.

— Да.., нет.., ничего. Я должна его видеть.

— Мне его позвать?

— Э-э-э... Я бы хотела поговорить наедине, — мотнула головой Гермиона.

— Но в гостиной это вряд ли возможно — сейчас все вернутся с обеда.

— Проводи меня к Тому, — скомандовала Гермиона. Ей было необходимо увидеть Тома. Сейчас. Сию секунду. Она не могла объяснить, в чём именно была эта потребность, но её тревога достигла апогея и прорвалась наружу категоричным требованием.

— ...Идём, — пауза была краткой — решение нарушить с десяток правил Антуан принял быстро.

В мужской половине Слизеринских апартаментов Гермиона не была — и от того ей было и боязно, и любопытно.

Ряды дверей вели в общий коридор, который заканчивался точно такой же дверью. Всё просто и сдержанно — как на Гриффиндоре, только цвет — зелёный.

— Я подожду снаружи, — сказал Антуан. — Учти, если вас обнаружат — могут быть проблемы, хоть вы и брат с сестрой.

Закусив губу, Гермиона кивнула — проблемы будут ещё какие, учитывая, что они не брат с сестрой. И толкнула дверь.

Первое, что она увидела — окно, похожее на аквариум, с письменным столом перед ним и четыре кровати с балдахинами, естественно зелёными. На одной из них сидел Том.

— Гермиона?! — удивился он.

— Да, это я.., — выдохнула, замерев, Гермиона.

Сегодня Том выглядел намного лучше, чем неделю назад — исчезли пугающие круги вокруг глаз, да и сами глаза не выглядели так, словно он не спал три ночи подряд, только кожа была всё ещё бледной.

— Что-то случилось? — в словах и во взгляде Тома была ничем не прикрытая тревога.

— Ты... Ты так рано ушёл с обеда... И мы неделю не виделись.., — начала Гермиона, чувствуя себя полной дурой. — Я хотела удостовериться, что всё в порядке.., — пробормотала она.

— Всё хорошо, — ровно проговорил Том.

Он говорил, что всё было хорошо. Но вряд ли это было так. Гермиону не отпускало ощущение, что Том что-то не договаривал. И эта его бледность, покрасневшие глаза, от чего даже тёмные радужки отливали багрянцем. Что его так вымотало?

Не в состоянии молчать, Гермиона сцепила руки:

— Том, ты можешь мне доверять! ... Правда, правда, — поспешно проговорила она в ответ на удивлённый взгляд. — Чтобы не случилось, знай — я готова тебя поддержать. Во всём... В... любой ситуации, чего бы это не касалось! — слова давались нелегко. Язык не поворачивался назвать имя Изабель и озвучить свои догадки — приходилось изъясняться иносказательно, и по взгляду Тома было видно, что получалось как-то уж очень туманно. — Ты.., ты — самый лучший! — выпалила Гермиона. — И... и те, кто рядом с тобой — им всем неимоверно повезло! Просто некоторые не осознают своего счастья!

Несколько озадаченно кивнув, Том продолжал смотреть на Гермиону.

Смутившись, Гермиона отвернулась и только сейчас заметила бутылку — ту самую, из-под текилы, стоявшую не таясь на самом видном месте. Из горлышка бутылки торчала шипастая, кривая роза. Высохшая, без единого листочка роза, неестественно изогнутая, от чего она напоминала корягу в пустыне. На одной из веток висело миниатюрное красное яблоко — нереально яркое, слегка прозрачное, с золотым отливом в глубине. По самой розе, извиваясь, скользила чёрная змея.

— Что это? — не сдержалась Гермиона. Змей, яблоко — всё это до жути напоминало библейский сюжет, только дерево там было живое, а не мёртвое.

— Тебе не нравится моя композиция? — усмехнулся Том. — А я думал, ты любишь искусство.

— Д-да.., люблю... Но как-то больше картины, — покосилась Гермиона на эту... инсталляцию — странное слово само собой всплыло в мозгу и зацепилось в нём намертво.

— Можешь рассматривать это, как живую картину.

Только сейчас, заметив перед Томом листы бумаги с набросками, Гермиона воскликнула:

— Так ты и вправду начал писать!

Том ничего не ответил.

Гермиона, проигнорировав его недовольство, взяла рисунки — на всех было почти одно и тоже — череп, скопированный с бутылки, и змея в различных ракурсах — обвивающая его, свисающая с шипастой ветки, держащая в пасти яблоко.

От всех этих картин Гермионе стало не по себе. Но особенно от одной — той, на которой змея выползала из черепа. Пронзивший Гермиону озноб пробрал до самых костей, а перед глазами от куда-то всплыло видение — иллюзорно зелёное свечение на ночном небе в виде черепа и стелящейся из его рта змеи.

— Несколько зловеще, — стараясь отогнать морок, вынесла вердикт Гермиона, возвращая Тому рисунки.

— Гм... Если ты ждёшь от меня лютиков — то это напрасно, — включил иронию Том.

— Нет! Не лютиков! — фыркнула Гермиона, и ей сразу полегчало.

— Вообще-то, в Мексике эти рисунки сочли бы праздничными, и они симвоилировали бы радость, — добавил Том.

— Точно! — воодушевилась Гермиона, присаживаясь рядом с Томом на кровать. — Элджи говорил что-то такое!

— А ты хочешь побывать в Мексике? — неожиданно спросил Том.

— В Мексике? С тобой?

— Конечно, со мной. Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя с кем-то из твоих безголовых друзей?

— Хочу! Очень хочу! — энергично закивала Гермиона, сознательно опустив «безголовых».

— Значит, мы туда обязательно съездим.

Кивнув в ответ, Гермиона не нашлась что сказать. Это было так чудесно, так удивительно — сидеть рядом с Томом, касаться его плеча, ощущать его тепло, вдыхать его запах... И от всего этого на душе было так легко и трепетно, что кружилась голова, а в животе порхали бабочки, спускаясь всё ниже и ниже...

Том пошевелился, от чего их бёдра соприкоснулись, породив странное, тягучее ощущение в крайне неприличном месте.

— Я.., я.., пожалуй, пойду.., — неловко поднявшись, Гермиона шагнула к выходу. Эта комната, напитанная запахами Тома, эта кровать, этот змей с яблоком и сам Том — то, что с ней творилось, было... неправильным...

— Всё в порядке? — казалось, Том что-то почувствовал. Или просто голос выдал её волнение.

— В порядке, — поспешно ответила Гермиона и выскочила за дверь.