ГривИстория (джен)

— Крафт! Просыпайся! Там опять очередь!

Голос Тростинки ворвался в сон, как набат. Я села на раскладушке, щупальца мгновенно пришли в боевую готовность — и замерли в недоумении.

За окном действительно была очередь.

Голов десять пони разного возраста и масти терпеливо стояли у калитки, поглядывая на дом с надеждой. Кто-то держал пустые корзинки, кто-то — кошельки, а одна пожилая кобылка даже притащила тележку.

— Это что, все они за мылом? — простонала я.

— Ага! — Льдинка влетела в комнату, сияя. — Тётя Розалинда сказала, что её пирожки теперь лучше продаются, потому что покупатели заодно и мыло спрашивают! А почтальон Быстрокрыл говорит, что в соседней деревне все только о нашем мыле и говорят! А вчера из Мейнхеттена заказ пришёл!

— Из Мейнхеттена?! — я уставилась на Нитку, которая как раз вошла с подносом, полным кружек с чаем.

— Из Мейнхеттена, — подтвердила она. — От того самого единорога, что на ярмарке последний кусок купил. Он теперь оптом хочет.

— Оптом?! — мои глаза ощутимо становятся квадратными...

— Десять кусков в месяц, — улыбнулась Нитка. — И это только начало.

Я выглянула в окно. Очередь терпеливо ждала.

— Надо что-то делать, — сказала я. — Мы так не вывезем.

* * *

Первым делом мы продали мыло всем желающим.

Завтрак прошёл в деловой атмосфере.

— Давайте посчитаем, — Нитка развернула свой блокнот, исписанный цифрами. — Сейчас мы варим мыло раз в три дня. Получается около тридцати кусков за раз.

— Тридцать кусков — это тридцать медных, — быстро прикинула Тростинка. — Десять серебряных в месяц, если продавать всё.

— Продаём не всё, — поправила Нитка. — Часть оставляем себе, часть соседям по знакомству. Но даже так — около семи серебряных в месяц чистыми.

— А заказы? — спросил Молот.

— Заказы уже на десять серебряных потянут, если подтвердятся. Плюс розница.

— Итого? — я даже боялась спрашивать.

— Около двадцати серебряных в месяц, если расширим производство, — Нитка подвела черту. — Это больше, чем мы все вместе зарабатывали до сих пор.

— А если не расширим?

— Тогда откажемся от заказов, — вздохнула она. — И будем работать как раньше. Только очереди у крыльца никуда не денутся.

Мы переглянулись.

— Надо расширяться, — сказал Молот. — Вопрос — как.

— У меня есть предложение, — Молот встал и подошёл к окну, из которого была видна кузница. — Помещение.

— Какое помещение? — не поняла я.

— Рядом с кузницей есть пристройка. Старая, я там уголь раньше хранил. Но если её расчистить, утеплить, стол поставить...

— Мыловарня? — ахнула Тростинка.

— Именно, — кивнул он. — Отдельное помещение, чистое, сухое. Туда можно и котлы поставить, и ингредиенты хранить, и готовое мыло сушить.

— А не тесно будет? — засомневалась Нитка.

— Метров двадцать, — прикинул Молот. — Для начала хватит. А если разрастёмся — пристроим ещё.

Я представила: отдельная мыловарня, не в доме, не на кухне, не во дворе, а своё собственное производственное помещение. С полками, столами, большими котлами...

— Мне нравится, — сказала я. — Очень нравится.

* * *

До вечера мы считали.

— Дрова на отопление, — записывала Нитка. — Столы, полки, котлы новые — старые уже маловаты. Освещение. Вода — хорошо, река рядом. Доставка...

— Доставка? — переспросила я.

— Ну, готовой продукции, — пояснила она. — Если заказы пойдут из других городов, придётся отправлять. А это или почта, или самим возить.

— Самим, — быстро сказала я. — Я быстро.

— Крафт, ты не можешь всё время телегу таскать, — возразил Молот. — Устанешь.

— Щупальца не устают, — соврала я. Щупальца возмущённо дёрнулись.

— Ладно, посмотрим, — Нитка сделала пометку. — Пока считаем минимальные затраты.

К вечеру цифры были готовы.

— Пятнадцать серебряных на обустройство, — объявила Нитка. — Если всё новое, с нуля. Если часть материала сами сделаем — десять.

— А сколько у нас сейчас? — спросила Тростинка.

— Восемь, — вздохнула Нитка. — Плюс то, что заказы принесут. Через месяц — дотянем.

— Через месяц заказы уже будут, — напомнил Молот. — А мы без помещения.

— Значит, надо вкладываться сейчас, — решила я. — Берём наши восемь, покупаем материал, строим. А заказы подождут.

— Ты уверена? — Нитка смотрела с сомнением. — Это же все наши сбережения.

— Уверена, — твёрдо сказала я. — Мыло будет продаваться. Я знаю. А если нет — пойду в кузнице молотком махать, отработаю.

— Крафт, — улыбнулся Молот. — Ты уже всё отработала на годы вперёд.

— Тогда тем более, — я обвела взглядом семью. — Рискнём?

— Рискнём, — хором сказали все.

* * *

Пока взрослые обсуждали финансы, Льдинка и Тростинка сидели в углу с бумагой и карандашами.

— Крафт, смотри! — Льдинка подбежала и сунула мне под нос рисунок.

На листе было изображено нечто прекрасное — здание с огромной вывеской, на которой красовалось: "МЫЛО КРАФТ". Вокруг летали бабочки, стояли счастливые покупатели, а из трубы валил разноцветный дым.

— Это вывеска? — удивилась я.

— Ага! — закивала девочка. — Я нарисовала, а Тростинка буквы написала. Нравится?

— Очень, — честно сказала я. — Только почему дым разноцветный?

— Потому что мыло разноцветное! — объяснила Льдинка. — Когда его варят, дым становится красивым!

— Логично, — улыбнулась я.

— А я вот что придумала, — Тростинка развернула свой рисунок. — Это этикетка для мыла.

На бумаге был изображён круглый кусочек мыла с надписью "Крафт" и маленьким рисунком... щупалец.

— Тут каждая буква — как щупальце, — объясняла она. — Видишь, они извиваются. И фон зелёный, как твоя грива.

— Ты гений, — выдохнула я. — Это же настоящий бренд!

— Чего? — не поняла Льдинка.

— Торговая марка, — перевела я. — Чтобы все знали — это мыло сделала я.

— Крафт и Ко! — торжественно объявила Тростинка. — Компания!

— Ко — это мы, — добавила Льдинка. — Семья.

У меня защипало в глазах.

— Спасибо, — прошептала я. — Это лучший подарок.

* * *

Следующую неделю мы строили.

Молот направлял процесс: где подпереть, где укрепить, где доски заменить. Я таскала щупальцами тяжёлые брёвна и доски, а тем временем Нитка варила мыло для текущих продаж — очереди у калитки никуда не делись.

— Крафт, осторожнее! — крикнул Молот, когда я проносила мимо него очередную балку.

— Я осторожна! — отозвалась я, ловко огибая препятствия.

Тростинка бегала с замерами и записывала всё в блокнот. Льдинка крутилась под ногами, но иногда и помогала — подавала гвозди, держала уровень, подбадривала всех песнями.

— У вас золотые дети, — сказала я Нитке в один из вечеров, когда мы сидели на крыльце и смотрели на закат.

— У нас, — поправила она. — Наши дети.

Я прижалась к ней и долго молчала, глядя, как солнце садится за новую мыловарню.

* * *

Через неделю мыловарня была готова.

— Торжественное открытие! — объявила Льдинка, привязывая к двери свой рисунок-вывеску. — Прошу всех внутрь!

Мы зашли.

Внутри было чисто, светло и пахло деревом. Вдоль стен стояли стеллажи, готовые принять будущую продукцию. В центре — два больших котла, принесённых из дома. У окна — рабочий стол с весами и мерными кружками.

— Красота, — выдохнула я.

— Это всё твоё, — сказал Молот. — Твоё производство.

— Наше, — поправила я. — Общее.

— Наше, — согласилась Нитка. — Семейное.

— А можно я первый кусок сварю? — спросила Льдинка, подпрыгивая.

— Можно, — улыбнулась я. — Но под моим присмотром.

— Идёт!

Вечером мы сидели в новой мыловарне, пили чай и смотрели на первую партию мыла, застывающую в формах. Яблочное, с мёдом и календулой — самый первый рецепт, с которого всё началось.

— Крафт, — позвала Тростинка. — А помнишь, как ты только пришла? Жила в амбаре, яблоки воровала?

— Помню, — улыбнулась я. — И не воровала, а брала взаймы.

— Взаймы навсегда, — фыркнула Нитка.

— А теперь у тебя своя мыловарня, — продолжила Тростинка. — И заказы. И мы.

— И вы, — я обвела взглядом семью. — Самое главное — вы.

— И щупальца, — добавила Льдинка.

— И щупальца, — согласилась я, и щупальца довольно заколыхались.

За окном садилось солнце, в мыловарне пахло яблоками, а впереди была целая жизнь — полная работы, забот и счастья.