Приглашение (гет)

Я хочу знать, можешь ли ты принять боль, мою или свою, не скрывая и не смягчая её, и не пытаясь все исправить. Я хочу знать, можешь ли ты жить радостью, моей или своей, можешь ли ты танцевать как безумный и позволить восторгу переполнить тебя до краёв.

Прошла неделя после кино.

Жизнь шла своим чередом — размеренно, спокойно, почти обыденно. Учёба в Магическом университете отнимала много сил, лекции сменялись часами в библиотеке, вечером собрания КВИДИМИЯ или встречи с Клоквеллом. Регулус появлялся в университете чаще, чем раньше, и Гермиона ловила себя на том, что ищет его взглядом в коридоре. Находит, улыбается и идёт дальше.

В понедельник она пришла на собрание КВИДИМИЯ и обнаружила на своём столе кружку чая. Пар ещё поднимался над поверхностью. Малиновый, с мятой. Она даже не спросила, откуда он взялся. Просто грела ладони о тёплый фарфор, зная ответ.

— Спасибо, — сказала она, не поднимая головы.

— Не за что, — отозвался Регулус откуда-то из-за стеллажей с папками.

Во вторник она пожаловалась на эссе: слишком много материала, слишком мало времени. Он молча забрал у неё стопку книг и через час вернул с закладками на нужных страницах.

— Ты не обязан был.

— Знаю, — ответил он. — Но ты бы всё равно сделала то же самое.

Она хотела возразить, но не смогла. Потому что он был прав.

Они перестали прятаться. По крайней мере, друг от друга.

В среду после собрания Регулус закрыл дверь кабинета и повернулся к ней:

— Нам нужно возобновить уроки окклюменции. Защита сознания лишней не бывает. Особенно сейчас.

Она согласилась. В этот раз ментальная тренировка прошла на удивление гладко. Гермиона смотрела ему в глаза — и не отвлекалась. Она легко почувствовала его присутствие в своём сознании — деликатное, почти невесомое. И вместо того чтобы запаниковать, просто выстроила стену. Спокойно, без спешки, как училась. Стена выдержала. Регулус отступил.

— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо.

— Удивительно, — выдохнула она, открывая глаза после нескольких проб. — В этот раз всё прошло просто идеально.

— Потому что ты перестала отвлекаться, — он опустил палочку, наклонился к ней и расстегнул одну пуговицу на воротнике. Потом ещё одну. Воротник разошёлся, открывая чёткую линию ключицы.

Гермиона почувствовала, как горят щёки:

— Ты это специально.

— Что именно? — он посмотрел на неё с невинным видом.

— Вот это, — она неопределённо махнула рукой в сторону его воротника.

— Не понимаю, о чём ты.

Гермиона вспыхнула, шутливо стукнула его кулаком по груди и, пряча улыбку, уткнулась носом прямо в его воротник. Регулус тут же прижал к себе. От него пахло знакомым медовым лимонадом.

— Мне нравилось ещё тогда, — тихо прошептал он ей в макушку. — То, что я видел в твоих мыслях. Что ты считала меня красивым, не зная, кто я.

— Это было давно, — пробормотала она в ткань его рубашки.

— Не так уж и давно.

Он обнял её обеими руками — крепко, надёжно, так, что она почувствовала себя в безопасности. И добавил уже серьёзно:

— И, кстати, ты сегодня молодец. У тебя необычайный талант к ментальной магии.

— Ты это уже говорил.

— Повторю ещё раз. Чтобы ты запомнила.

Гермиона ничего не ответила. Она просто стояла, уткнувшись носом в его грудь, и впервые за долгое время чувствовала себя в абсолютной безопасности.

В субботу вечером они оказались в доме на площади Гриммо. Остальные ребята разъехались по делам на эти выходные, но Гермионе срочно потребовались редкие свитки Блэков, а Регулус вызвался помочь их отыскать.

В огромном доме стояла привычная тишина. Вальбурга на портрете спала, скрытая тяжёлыми портьерами. Гермиона работала за столом в библиотеке, листая пожелтевшие страницы. Регулус сидел на стремянке у верхних полок, передавая ей нужные материалы. Некоторое время они работали молча, и это молчание было лёгким, почти уютным.

Потом Регулус отложил бумаги и сказал, не поднимая глаз:

— Я иногда просыпаюсь и первые секунды жду, что увижу потолок охотничьего домика. Или каменный свод.

Гермиона подняла голову.

— Что?

— Не в плохом смысле, — поспешил он добавить. — Просто… привычка. Иногда мне кажется, что я украл чужую жизнь, — он помолчал. Спустился со стремянки. — Я должен был умереть в той пещере. Не заслужил этого. Второго шанса. Всего этого.

Гермиона отложила книгу. Подошла к нему ближе.

— Я тоже боюсь, — сказала она. — Не времени. Не Министерства. А ошибок. Потому что если кто-то считает тебя самой умной девочкой курса, начинает казаться, что ошибаться нельзя. Что ты не имеешь права на ошибку. Что если ты споткнёшься — все увидят.

Регулус посмотрел на неё, и в его глазах было что-то такое, от чего у неё сжалось сердце.

— Ты не должна быть идеальной, — сказал он.

— Я знаю. Но это не значит, что я не боюсь.

Они посмотрели друг на друга. В полумраке старой библиотеки Блэков стало отчётливо видно: они оба вовсе не такие железные и уверенные в себе люди, какими привыкли казаться окружающему миру. Тишина была комфортной. И Гермиона, сама не зная почему, вдруг положила голову ему на плечо.

Регулус замер. Потом медленно, очень осторожно коснулся её руки.

И в этот момент что-то произошло.

Гермиона почувствовала — не мысль, не образ, не воспоминание. Чувство. Облегчение. Тёплое. Огромное. Почти болезненное. Словно человек много лет нёс тяжесть и наконец позволил себе её отпустить. Девушка отчётливо поняла: эта эмоция пришла не от неё.

Она подняла голову:

— Ты тоже это почувствовал?

Регулус смотрел на неё, и в его глазах было удивление.

— Да, — ответил он. — Я почувствовал… тебя. Твой страх. И нежность. И доверие.

— А я — твоё облегчение.

Они смотрели друг на друга.

Где-то на краю памяти Гермиона смутно припоминала описание похожего эффекта в одной из книг по ментальной магии. Синхрон⁽¹⁾. Кажется, именно так он назывался.

Регулус первым нарушил молчание:

— Ты уверена?

Она знала, о чём он спрашивает.

— Да.

Он наклонился и поцеловал её — медленно, без спешки. И связь снова отозвалась. На несколько секунд Гермиона почувствовала, как он смотрел на неё после пробуждения. Как искал глазами в коридорах университета и как боялся в саду виллы, что она откажет. Не воспоминания. Скорее эмоциональные отпечатки. А он, наверное, чувствовал её потерянность после войны. Тревогу в Круа Вуд и день на пляже, когда она ждала его возвращения.

Впервые они видели не историю. А друг друга.

Ей казалось, что между ними постепенно исчезает всё лишнее. Страх. Осторожность. Недосказанность. Она сама потянулась к нему, и Регулус на секунду замер, будто до конца не верил, что это происходит на самом деле. Его ладонь коснулась её щеки. Потом волос. Потом плеча. Так бережно, словно он всё ещё боялся однажды проснуться и обнаружить, что всё это сон. Её руки скользнули к его воротнику, расстёгивая верхние пуговицы, а он притянул её за талию ближе.

А потом мир сузился до тишины, тепла и его рук.

Гермиона проснулась первой.

Она повернула голову и долго смотрела на его спокойное, расслабленное во сне лицо. Солнечный луч пробивался сквозь щель в портьерах спальни, подсвечивая русые прядки волос. Регулус спал, и в этот момент выглядел удивительно беззащитным. Она смотрела на него и понимала, что впервые за долгое время ничего не анализирует. Вообще. Не думает о прошлом. Не боится будущего. Просто счастлива.

Дверь тихо скрипнула.

На пороге стоял Кричер с подносом. На нём были тосты, джем, чайник и две чашки. Домовик вошёл, поставил поднос на столик у кровати и посмотрел на Гермиону с таким видом, будто всё знал с самого начала.

— Доброе утро, юная мисс, — сказал он. — Кричер приготовил завтрак.

— Спасибо, Кричер, — ей показалось, что такое же выражение лица у него было, когда она впервые взяла дневник. — Ты уже тогда в его комнате знал, что так будет?

Домовик кивнул.

— Ты видел следы магии времени, — она не спрашивала, а скорее рассуждала вслух.

Эльф посмотрел на их ладони, которые были очень близко:

— Кричер видел не только время. Он видел связь. Кричер не будет мешать, — и он исчез с лёгким хлопком.

Регулус пошевелился, открыл глаза и тепло ей улыбнулся

— Доброе утро.

— Доброе.

— Кричер приходил?

— Да, — она кивнула, ставя поднос между ними. — Принёс завтрак. И сказал, что всё знал с самого начала.

Регулус тихо рассмеялся.

— Он всегда всё знает. Магия домовиков — она необычная.

— Похоже на то…

Когда-то Гермиона Грейнджер до паники боялась навсегда потеряться между прошлым и настоящим волшебного мира. Теперь она отчётливо понимала: никакого прошлого больше не существовало. Был только этот сегодняшний день, чашка горячего чая и любимый человек рядом.

1) Здесь появляется разновидность ментальной магии, что я ввела для этой пары. В каноне нам дают не так много информации по этой теме, так что я позволила себе вольности. Этот тип связи строится на полном доверии и открытии друг другу. В отличие от той же связи Тёмной Метки.

Немного вариантов стадий, которые могут проявиться:.

Всё это происходит в результате Синкулименции (Synculimentia) — совместной ментальной практике близких людей. В теоретическом трактате по ментальной магии такой процесс назывался Нексус Аними (Nexus Animi) — буквально «связь/сплетение душ (разумов)».

• Ментальный Синхрон (Synchronia Mentis) — эффект «зеркала», когда два разума начинают работать на одной частоте и отражать состояния друг друга.

• Парный Окклюм (Geminus Occlum) — состояние связи, когда ментальные щиты не закрывают их друг от друга, а образуют общую безопасную сферу для двоих.

• Эмпатический Резонанс (Resonantia Empathica) — одна из редких стадий связи, когда эмоции входят в резонанс, усиливаясь и передаваясь на расстоянии без слов.

Также крайне редко может встречаться Конфлуэнция (Confluentia / Ментальное слияние) — от латинского «слияние рек». Момент, когда в минуту опасности два разума на время становятся одним целым, разделяя боль, страх и адреналин на двоих, чтобы выжить. Для этого менталисты могут использовать Искру Нексуса (The Nexus Spark) — экстренный сигнал, высшая искра, которая пробегает между обоими в критический момент.

Вернуться к тексту