Повелитель Тайн (джен)

После получаса непрерывного молчания Клейн открыл глаза и медленно поднялся с места.

Он взял трость, надел шляпу и вышел из собора. В темноте он нанял экипаж и вернулся на Минск-стрит.

К этому времени бдительность и наблюдение в окрестностях неизбежно ослабли, превратившись в тени под светом газовых фонарей.

Вскоре после полуночи Клейн достал ключ, открыл дверь своего дома и вошёл в пустые гостевые комнаты, чтобы найти Книгу Тайн.

Ему не пришлось тратить много сил: в шкафу комнаты на первом этаже он нашёл старую книгу в переплёте из толстого пергамента.

Твёрдая обложка была тёмно-чёрной, и на ней алым гермесом были написаны две строки:

«Книга Тайн.

Кларман».

Фух… Клейн выдохнул, но не стал спешить с чтением. Вместо этого он быстро создал в комнате стену духовности, через ритуал призвал самого себя и ответил самому себе, а затем забросил над Серым Туманом медный свисток Азика, Мастер-ключ, Всечёрный Глаз, Потусторонние пули, Ядовитый Флакон, Потустороннюю характеристику Оборотня и Книгу Тайн — всё вместе с ёмкостями. Он собирался дождаться, когда шум уляжется, и только потом решить, что достать обратно и что носить при себе.

Покончив с этим, он даже не стал изучать Потустороннюю характеристику Оборотня или Ядовитый Флакон. Он просто умылся и лёг в постель.

На то были две причины. Во-первых, изучение предметов и чтение книг занимали слишком много времени. В эту далеко не спокойную ночь было очень легко навлечь беду на своё тело в реальном мире. Во-вторых, Клейн понимал свою нынешнюю слабость: скорость роста его духовности уже не успевала за всё увеличивающимся числом Потусторонних сил и мистических предметов.

После такого напряжённого боя его духовность была уже исчерпана. Голова болела, его клонило в сон.

«Да, сильнее всего мою духовность расходуют Бумажные фигурки-заместители, затем — создание солнечной святой воды с помощью Броши Солнца, но сегодня ночью я этим не пользовался. Дальше в списке идут Призыв священного света и Пламенный прыжок…» Клейн зевнул и с помощью Когитации избавился от крайней усталости и напряжения, мешавших ему уснуть.

Меньше чем через десять секунд он провалился в сон, и перед ним поочерёдно замелькали разрозненные картины.

* * *

На площадке, окружённой заброшенными складами, члены Сердца Машины приходили и уходили, уходили и возвращались. Ответственный за расследование инцидента сменился с капитана команды на эксперта в ранге диакона.

Каштановые волосы Икансера Бернарда оставались растрёпанными и упрямо торчали так, что их невозможно было скрыть даже шляпой.

Из-за этого многие члены Сердца Машины втайне шутили, что диакон, наверное, укладывает волосы бомбой.

В этот момент Икансер, с резкой линией челюсти и выразительными чертами лица, держал серебряное зеркало с древними узорами.

По обе стороны зеркала располагались украшения, похожие на глаза. Их основой служил чёрный камень, выглядевший тёмно-глубоким и притягательным.

Икансер осмотрел окрестности и сказал:

— Хотя крысы из канализации — мастера мешать гаданию и медиумизму и уже эффективно зачистили место, это таинственный мир Потусторонних, и стопроцентный успех тут гарантировать невозможно.

Говоря это, он посмотрел на серебряное зеркало в руке и правой рукой трижды коснулся его поверхности.

Выдержав двухсекундную паузу, Икансер глубоко вдохнул и низким голосом сказал:

— Достопочтенный Арродес, мой вопрос: «Кто участвовал в инциденте, который только что здесь произошёл?»

Окружающая тьма внезапно сгустилась, а по поверхности серебряного зеркала пошла водянистая рябь.

Вскоре в серебряном зеркале появилась сцена.

Среди вздымающегося пламени в воздухе парил человек в чёрном двубортном сюртуке и полуцилиндре. Его тело было искажено, лицо — размыто, к тому же всё оно было измазано краской.

Под его ногами поднялось пламя и поглотило его.

Когда водянистый свет мигнул, сцена изменилась. Появился мужчина средних лет в тёмно-красном плаще. Его рука горела ослепительным пламенем, но голова скрывалась во тьме.

Перед их глазами разыгрывалась сцена за сценой. Они увидели женщину в сложном чёрном придворном платье и с растрёпанными светлыми волосами. Однако её лицо было полностью прозрачным, словно она не существовала.

Рядом с этой леди стояли двое мужчин, с ног до головы покрытых чёрной шерстью. Были видны только их спины, а сами они оказались схвачены странными руками.

Наконец перемены закончились, и видение остановилось на пылающем огне, взметнувшемся в небо. «Фейерверк» расцвёл великолепно и ослепительно, освещая всю сцену.

В этой похожей на сон картине снова появился мужчина в чёрном двубортном сюртуке.

Искажаясь и вытягиваясь в стороны, он повернулся лицом вперёд, прижал шляпу к груди и слегка поклонился.

Его лицо не только стало крайне размытым из-за помех, но и смутно поблёскивало масляной краской.

Как раз когда Икансер собирался спросить мнение товарищей, на поверхности зеркала появилось несколько строк на древнефейсакском:

«Согласно принципу взаимности, теперь моя очередь задавать вопрос.

Если ты ответишь неправильно или солжёшь, то будешь наказан».

Слово «наказан» было кроваво-красным, словно с него стекала жидкость!

Сначала выражение лица Икансера исказилось, а затем стало необычайно серьёзным.

Вскоре водянистый свет зеркала мигнул, и появилась новая строка:

«Какова твоя сексуальная ориентация?»

Икансер застыл, почувствовав, как на него опустились взгляды всех окружающих членов команды.

* * *

В шесть утра небо только начинало светлеть.

Спящий Клейн проснулся под точный звон церковных колоколов.

Обычно он просто перевернулся бы на другой бок и продолжил спать почти до восьми, но в этот раз сразу сел и огляделся.

— Ага, ко мне не ворвались под предлогом проверки газового счётчика… — облегчённо выдохнул он и, даже не умываясь, поднялся с кровати, сделал четыре шага против часовой стрелки и оказался над Серым Туманом.

Он хотел изучить вчерашнюю добычу!

Сидя на месте Шута, Клейн начал с самого простого.

Он взял тёмно-зелёный клык и несколько секунд рассматривал его. Затем сотворил ручку и бумагу и написал фразу для гадания:

«Его эффекты».

Это не означало, что гадание может заменить эксперимент. Просто предмет был у него в руках, и благодаря рассказам Шэррон и Марика он довольно много знал об Узнике, Лунатике и Оборотне, поэтому считал, что этого достаточно для попытки получить откровение.

Повторив фразу, он быстро вошёл в сон и увидел одну сцену за другой.

На животе Оборотня Тира появилась страшная рана, кишки вытекли наружу и тянулись по земле. Однако он лишь промыл их водой, засунул обратно в живот, сжал оба края раны, и в конце концов рана действительно затянулась…

Под полной багровой луной он поднял голову к небу и протяжно завыл. На его теле дюйм за дюймом выросла чёрная шерсть, а клыки во рту стали отчётливо видны…

Он взмахнул когтями и расколол не слишком тонкую стальную пластину…

Он дико бежал по пустоши, всё дальше и дальше отрываясь от стаи преследовавших его серых волков…

Он заставлял слуг с остекленевшими, но холодными глазами бесстрашно бросаться на врагов…

Он также использовал для убийства людей разное оружие, включая бомбы, и становился сильнее, когда в ярости терял рассудок…

…

Открыв глаза, Клейн в общих чертах понял особенности Оборотня и уловил скрытые опасности этой Потусторонней характеристики.

Оборотень Тир тогда находился под светом полной луны, и его желания были необычайно распущены. После смерти он оставил относительно сильный духовный отпечаток, поэтому Потусторонним, которые захотят использовать эту Потустороннюю характеристику для приготовления зелья и продвижения на следующую Последовательность, придётся на раннем этапе сопротивляться этому влиянию; иначе у них появятся признаки потери контроля.

Однако негативные эффекты ещё не достигали уровня Запечатанного Артефакта, и оставшуюся после Оборотня Потустороннюю характеристику всё ещё можно было использовать как основной ингредиент зелья.

«Это хорошо… Жаль, Потустороннюю характеристику Зомби Джейсона поглотила та странная дверь… Интересно, куда она ведёт и есть ли способ вернуть её обратно…» Клейн отложил тёмно-зелёный клык, с сожалением и грустью думая о потере, а затем взял полупрозрачный коричневый Ядовитый Флакон.

Он повторил ту же процедуру и провёл гадание во сне, но в этот раз не был уверен, что получит подробное откровение. Поэтому он изменил фразу для гадания:

«Его положительные и негативные эффекты».

В сером сумраке мира снов Клейн снова увидел трагические сцены.

Кто-то упал на землю и царапал себя, сдирая кожу и плоть, пока не обнажились белые кости…

Другой держался за голову; глаза теряли фокус, а дыхание слабело…

Кого-то всё время рвало. В конце концов этот человек умер в судорогах…

Кто-то разразился смехом, да таким сильным, что даже не мог вдохнуть…

Некоторые люди перестали сражаться и посмотрели друг на друга. Затем они обнялись и поцеловались…

В конце видения полупрозрачный коричневый флакон положили в чашку с водой. Прозрачная жидкость внутри постепенно стала янтарной, и её выпили… Человек, державший Ядовитый Флакон, сперва ослаб, затем закашлялся, коснулся лба и обнаружил, что горит жаром, а состояние стало ухудшаться…

Сон быстро завершился. Клейн постучал пальцем по краю длинного стола, с трудом пытаясь истолковать откровение.

«Согласно словам Стива, предыдущие откровения означают, что, когда с Ядовитого Флакона снимают крышку, он непрерывно испускает яд. А какой именно яд поразит противника, совершенно случайно, и даже владелец не может это контролировать? Яд внутри действительно довольно мерзкий…

Дальность действия яда по откровению понять нельзя… Хм, если заранее замочить его в воде и выпить янтарную жидкость, это предотвратит отравление? Но сколько минут его нужно замачивать? Даже если человек, держащий Ядовитый Флакон, не открывает крышку, его тело всё равно будет постепенно заражаться, а недуги — становиться серьёзнее? Э-э, где точная граница по времени?»

Клейн потёр лоб, намереваясь в свободное время провести ещё несколько экспериментов над Серым Туманом, но он не знал, действует ли там Ядовитый Флакон.

Например, в нынешнем состоянии Духовного Тела он совершенно не боялся отравления.

«На этом пока остановлюсь. Подробно изучу его позже…» Клейн перевёл внимание на Книгу Тайн в переплёте из толстого пергамента и небрежно открыл первую страницу.

Это был титульный лист с простыми узорами, но без единого слова…

Перевернув ещё одну страницу, Клейн наконец увидел первую строку Книги Тайн:

«Мы поклоняемся Луне, а не Богине Вечной Ночи».