Повелитель Тайн (джен)

«Это…»

В зловещей тишине первой мыслью Деррика Берга, пришедшего в себя после крика, было спасти того человека.

Однако двое стражей, державших его посередине, никак не отреагировали, словно всё случившееся было лишь его слуховой галлюцинацией.

— Кто-то зовёт на помощь, — сообщил юный Деррик двум Паладинам рассвета.

Высокий рыцарь в серебряных доспехах слева спокойно ответил:

— Не обманывайся.

— Это всего лишь обычное поведение Потусторонних, которые стоят на грани потери контроля.

«Так ли это? Может быть, он кричал о помощи потому, что не хочет сдаваться, потерять контроль и стать монстром…» — скорбно подумал Деррик.

Вслед за переменой настроения иллюзорное жужжание в ушах стало отчётливее.

Молча сделав несколько шагов вперёд, прежний Паладин рассвета указал на дверь слева и сказал:

— Пока поживёшь здесь. Еду и лекарства тебе будут приносить вовремя.

Говоря это, он достал маленькую железно-чёрную бутылочку.

Эта бутылка была сделана из остатков соломоподобных предметов, остававшихся после обработки основного продукта питания Города Серебра — Черноликой травы. При соприкосновении с жидкостью они образовывали тонкую плёнку и тем самым давали водонепроницаемый, запечатывающий эффект.

Деррик взял бутылку и залпом выпил её содержимое, чувствуя, как прохлада скользнула по пищеводу в желудок.

Всё его существо быстро успокоилось. Качавшиеся перед глазами картины стабилизировались, а слуховые галлюцинации постепенно ослабли.

Лязг!

Услышав, как железная дверь закрылась и заперлась, Деррик вошёл в свою комнату.

Первым делом он увидел свечу, мерцавшую слабым жёлтым светом, а затем различил низкую кровать, стул и квадратный стол.

Кроме этого, внутри больше ничего не было. Однако стены, включая дверь, были покрыты сложными и таинственными символами и знаками. Казалось, вместе они образовывали целостную печать.

Эмоции Деррика тоже были подавлены лекарством. Без малейшего любопытства он сел на кровать, а затем лёг.

Спустя неизвестное время он вдруг услышал, как кто-то яростно колотит в дверь. Однако звук доносился не снаружи его комнаты, а из соседней камеры.

Деррик сел и прислушался. Сквозь удары он услышал тонкое, пронзительное и скорбное всхлипывание.

Волосы у него встали дыбом, и он резко поднялся, принимая крайне оборонительную стойку.

В этот момент глухие удары перекинулись на металлическую стену, разделявшую две комнаты, и стали выбивать в ней одну за другой медленно опадающие выпуклости.

Деррик уже собирался помолиться о святом свете, когда сцена перед глазами внезапно озарилась. Словно всё пространство вокруг него переместили во внешний мир как раз в тот миг, когда по небу пронеслась молния.

Звук разбиваемой стены рядом с ним исчез, и внизу шпиля снова воцарилась тишина.

Она была не абсолютной: здесь даже лёгкие шаги разносились далеко и долго отдавались эхом.

Деррик как раз гадал, что случилось с Потусторонним в соседней камере, когда кто-то постучал по металлической стене с другой стороны.

Тук! Тук! Тук!

Словно кто-то согнул палец и тихо постукивал.

— Кто это? — с лёгкой тревогой повысил голос Деррик.

Стук сразу прекратился, а спустя несколько секунд до него слабо донёсся низкий и довольно старый голос.

— Значит, это юный парень.

— Вы кто? — Увидев, что собеседник способен разумно общаться, Деррик прислонился к стене и прижал ухо к холодному металлу.

Старческий голос тихо рассмеялся и сказал:

— Тот, кто рядом с тобой, несколько раз почти терял контроль. Сегодня его всё-таки не удалось спасти.

«Он полностью потерял контроль?» Деррик спросил через металлическую стену:

— Значит, он теперь стал монстром?

— Нет, не монстром, а трупом. Его прикончил предмет, запечатанный здесь, — старческий голос вздохнул. — Я провёл здесь сорок два года. Да, эти стражи говорили мне, что видели слишком много подобных случаев.

Деррик удивился и переспросил:

— Вы провели здесь сорок два года?

Обычно потерю контроля можно было разделить на три стадии. Первая — предвестники вроде слуховых и зрительных галлюцинаций. На второй стадии тело и разум человека уже выходили из-под контроля, и время от времени он проявлял ужасные или странные состояния. Третья стадия была полным крахом: обезумевший превращался в ужасающего монстра.

Переход со второй стадии на третью занимал довольно мало времени. Возможно, почти сразу после обнаружения симптомов можно было увидеть, как внешне обычный Потусторонний превращается в монстра, каких находили в глубинах тьмы.

Иными словами, после того как Потустороннего на второй стадии отправляли вниз шпиля, его либо лечили лекарствами, ритуалами и другими методами, постепенно стабилизируя и позволяя уйти в течение полугода-года, либо он быстро терял контроль и подвергался очищению. Невозможно было, чтобы кого-то заперли там на сорок два года.

А Потусторонним на первой стадии требовалось от нескольких дней до десятка с лишним, чтобы устранить все симптомы и уйти полностью вылеченными.

Старческий голос сразу тихо рассмеялся и сказал:

— Верно. Я и сам не ожидал, что останусь здесь на сорок два года.

— У меня нет никаких признаков потери контроля, но они считают меня довольно опасным и способным в любой момент превратиться в монстра.

Деррик слегка нахмурился и с любопытством спросил:

— Что случилось сорок два года назад?

В то время его родители ещё даже не родились.

Старческий голос помолчал, прежде чем сказать:

— Когда-то я был капитаном исследовательской команды.

— Мы нашли разрушенный город примерно в пятнадцати днях пути от Города Серебра. Хе-хе, это если считать по нашей скорости.

— Этот город был похож на наш Город Серебра. В нём явно были следы правления великанов, и там тоже верили в Господа, создавшего всё сущее, всемогущего и всеведущего Бога.

— К несчастью, он был уничтожен. Уничтожен неизвестно сколько лет назад.

Деррику подобные вещи были не чужды. Он сразу догадался:

— Из-за того, что там случилось что-то странное, вас признали находящимся под угрозой потери контроля?

— Более или менее, — старческий голос тихо рассмеялся. — Когда мы исследовали центральную область, то обнаружили, что город пытался сменить веру. Они создали божеств, которые, как воображали, спасут их. Но всё было бесполезно: даже статуи этих божеств были разрушены и валялись по всей земле.

На этом месте его тон внезапно стал тяжёлым.

— Однако там мы встретили человека.

— За последние две тысячи лет наш Город Серебра впервые встретил кого-то, кто не принадлежал к нашему городу!

— За пределами Города Серебра, в глубинах бескрайней тьмы, действительно оставался кто-то живой!

Деррик подсознательно спросил:

— Вы привели его обратно в Город Серебра?

Старческий голос ответил через две секунды:

— Разве ты не потрясён?

— Наш Город Серебра так упорно исследует окрестности именно ради того, чтобы найти таких же людей, как мы. И сорок два года назад мы наконец их нашли!

«Это действительно довольно потрясающая новость, но я часто вижу мисс Справедливость, мистера Повешенного и остальных. Я часто слышу о королевстве Лоэн и семи ортодоксальных богах. Разве не очевидно, что за пределами Города Серебра есть люди, города-государства и страны?» Деррик почесал голову и из-за недостатка опыта притворился потрясённым.

— Я-я не обратил на это внимания.

— Это правда невероятно. Кроме жителей Города Серебра, оказывается, есть и другие люди!

— …

Старческий голос некоторое время молчал, прежде чем сказать:

— Неужели образование в Городе Серебра стало настолько ужасным?

Не дожидаясь ответа Деррика, он вздохнул и сам продолжил:

— Мы очень осторожно пригласили того человека в Город Серебра в качестве гостя. Немного подумав, он согласился.

— На обратном пути мы следили за ним и сопровождали его, но, когда уже почти добрались до Города Серебра, он внезапно исчез…

— Мы искали везде, но не смогли его найти. После возвращения в Город Серебра мои товарищи по команде один за другим сошли с ума. Они потеряли контроль. Все! Не уцелел ни один!

— Совет Шести заподозрил, что нас что-то поразило Порчей, а тот человек был вовсе не человеком, а злым духом, монстром. Поэтому меня заперли здесь, и время от времени они приходят проверить моё состояние, но никогда не говорят, в чём проблема, и не выпускают меня.

Деррик тяжело выдохнул и спросил:

— Вы помните, как выглядел тот человек?

— …Он выглядел совершенно обычно, ничем не выделялся. Одет был так же, как мы, и, кроме того, что это был мужчина, я не могу вспомнить, как он выглядел… Однако старейшины должны быть способны с помощью Потусторонних методов напрямую увидеть его в моих смутных, забытых воспоминаниях, — старческий голос вспоминал несколько десятков секунд и говорил с некоторой болью.

Деррик небрежно продолжил расспрос:

— Он сказал, как его зовут? Рассказал, откуда он?

Старческий голос коротко подтвердил.

— Он сказал, что его имя…

Он на мгновение замолчал, прежде чем произнести:

— Амон.

* * *

Воскресное утро, фабричный район.

За последние два дня Клейн и Майк под руководством Старины Колера «посетили» множество мест в Восточном районе.

В результате Майк увидел, как в одной комнате ютятся пять-шесть человек, и это был далеко не худший случай.

В беднейших частях Восточного района в обычной спальне могло спать по десять человек. Точное разграничение прав на место на полу, дневное пользование и ночное пользование потрясло репортёра.

Кроме того, бедность не различала мужчин и женщин. В таких местах люди разных полов неизбежно теснились в одном узком пространстве. Случаи, заслуживавшие судебного разбирательства, происходили постоянно. И мужчины, и женщины всегда сталкивались с угрозой насилия.

«Убого, тесно, вонюче — вот самое непосредственное впечатление. Я подозреваю, что у каждого из них серьёзная проблема с паразитами… Поскольку дома в самых заброшенных районах построены давно, они не подключены к канализации. Фекалии, моча, рвота и прочее встречаются повсюду. На каждый такой дом приходится только одна общая умывальная, а то и хуже — на каждую улицу только один общественный туалет…

Они каждый день работают до крайней усталости, но едва могут насытиться и ничего не откладывают. Стоит им потерять работу на несколько дней, и они рухнут в пропасть, из которой им самим уже не выбраться… Думаю, они не побоялись бы даже смерти, если бы им дали хоть немного надежды…» — писал Майк в рукописи своего расследования.

Кроме того, репортёру запомнились бродяги, которых среди ночи прогоняли и которые, словно живые трупы, скитались по улицам, девушки, оцепенело стоявшие у дороги или в барах, а также пьянчуги, которые безудержно предавались выпивке, не скупились на насилие и совсем не думали о будущем. Всё это произвело на репортёра глубокое впечатление.

Он становился всё молчаливее.