Незванный гость хуже? (джен)

— Из четырех человек, которые входили в команду на начало проекта, в «Птицах» сейчас только Люба, она айтишников курирует, алгоритмист очень сильный. Тогда была тощенькая, маленькая, с тремя косичками, на ее родной планете так принято. Двое и сейчас работают на «Фениксе», а Стах погиб.

— Там? — Спросил Илья.

— Нет. Года через два, после того как мы на другие объекты переключились. Деньги нужны были. Планов громадье, а средств на них не хватает. Да и неудобно без своего транспорта становилось. Силовики — это, конечно, хорошо. Они наши постоянные и полнопрофильные клиенты, но государственным структурам условия не выставишь, от их не откажешься. Пришлось расширяться за счет коммерческого сектора. Вот такие работы нам репутацию и создают, а по сути — ничего сложного. Матрицы решений типовые наработали, редко что-то оригинальное требуется. На одном из таких типовых парень и остался. Авария в офисном куполе на астероиде. Нарушение газообмена. Местные служебные киборги по протоколу своих в первую очередь вытаскивали. Его просто не успели. Тогда и было решено собственную службу охраны модернизировать. Пришлось Пьеру вспомнить прежнюю профессию, Хирофуми поднатаскать, тот как раз проявился.

— Пьеру? — Удивленно протянула Ларсен, в голове которой никак не помещался маленький, бесцветный человечек, натаскивающий Хирофуми.

— Угу. Он из первых пациентов, коллега Ильи. Работать с ним было… сложно было.

Блеклые прозрачные глаза смотрят мимо. Мимо всех, навязчиво фиксируя какую-то неведомую точку пространства. Возле этого пациента постоянно кто-то находится — врач, медсестра, Наталья или Стах. Они все время говорят. Говорят о природе, погоде, читают стихи, пересказывают фильмы, цитируют собственные, иногда неопубликованные статьи, делятся переживаниями за детей, мужей и прочих родственников. Так надо. Это фон, благоприятствующий лечению тяжелого психического расстройства. Но как-то мало он благоприятствует.

Лекарственные препараты тоже не очень. Физически этот человек уже здоров, даже переломанные пальцы срослись. Но сидит, где посадили, лежит, где положили, стоит, где поставили. Умываться, переодеваться, есть, ходить в туалет — только по команде. Медики говорят, что прогресс все-таки есть, но такой мизерный, что фиксируется исключительно приборами.

Если бы знали, кто он, можно было бы привлечь родных, друзей, коллег. Но анализ ДНК точного совпадения не дал. С высокой долей вероятности родными пациента в третьем-четвертом поколении могли быть семьдесят четыре человека. Осторожный опрос установил, что никто из них родственников не терял и к пациенту отношения не имеет.

На предложение армейского куратора проекта применить какое-нибудь шокирующее воздействие, психиатры в буквальном смысле покрутили пальцем у виска и на пальцах же объяснили, что реальное течение заболевания и киносценические эффекты имеют между собой очень мало общего.

Оставалось только надеяться, что прогрессивные изменения мало по малу накопятся и количество перейдет в качество.

Через некоторое время на аппаратном уровне зафиксировали и вычленили, что возбуждение наиболее активно проявляется при звуках мужского голоса определенного тембра. Нет, внешне он не реагировал никак. Чисто изменение скоростей процессов возбуждения в коре головного мозга. Достаточного количества людей с подходящим голосом, чтобы обеспечить сопровождение пациента во весь период бодрствования, не было. Решили задействовать Саймона. Киборгу загружали литературное произведение, которое он воспроизводил без остановки. Заканчивалось — переходил к следующему.

Установили, что реакция отчетливее всего проявляется, когда киборг только начинает говорить. Потом затухает. Пробовали менять аудиохарактеристики. Нашли вариант, при котором возбуждение проявлялось микроскопически, но устойчиво сильнее. Затем начали перебирать тематику и жанры.

Лекарства подействовали или удалось все же нащупать что-то правильное, но однажды взгляд чуть-чуть сместился. Приборы показали, что реакция значительно выше обычной. Саймон начитывал что-то из морских приключений докосмической эпохи. На следующий день киборг излагал классику жанра — от Стивенсона до Александра Беляева. Зафиксировали несистематическую реакцию, наложили на текст. Оказалось, что пациент отзывается на фрагменты, общим между которыми было только одно — упоминание определенного типа кораблей.

— Мы зашли в тупик. Ну, в самом деле, обнаружили его далеко от морского берега. Предполагать, что там неведомым образом оказался парусник со старой Земли — как-то странно было. На всякий случай проверили, — не оказывался. Решили еще раз прокрутить все материалы, может еще на что-то реагировал. Оказалось, да — реже и хуже, но на некоторые произведения русской классической литературы. Преимущественно про Гражданскую войну начала ХХ века.

Неизвестно, сообразили бы медики с учеными, что дело не в кораблях, а в самом наборе звуков, или добились результата медленным, однако верным путем, но однажды на территорию проекта прорвался очень настойчивый человек с самыми широкими полномочиями.

Полномочий хватило на то, чтобы добраться до пациента, несмотря на категорический отказ посетителя объяснить, кого он предполагает обнаружить.

— Не могу. Если это не он, не в праве раскрывать обстоятельства. А если он… думать будем.

Гость остановился в дверях, не в силах вытолкнуть из пересохшего горла даже матерное междометие. В госпитальной пижаме, на стуле, не двигаясь, уставившись в одну точку сидел человек, которого он так долго искал. Рядом киборг продолжал голосом, очень похожим на его собственный, выразительно начитывать: «Почти над собой я увидел выступавший из тумана нос судна и три треугольных паруса…»*

Посетитель попросил:

— Выключите это.

Потом шагнул, оказался прямо перед пациентом, попытался поймать взгляд и тихо сказал:

— Ну здравствуй, Пьер.

Выражение бесстрастного лица не изменилось. Но шевельнулись отвыкшие от речи губы, и в ответ сипло прозвучало:

— Здравствуйте, коммодор Бриг.

— Рассказывать, даже то, что в интересах самого пациента нам очень дозированно выдала СБФ, я не имею права. Если очень коротко, агент, внедренный на совсем другой планете, даже в другом секторе. Раскрыли. Безопасники долго искали коллегу не столько из соображений взаимовыручки, сколько по делу. В конце концов запустили самый широкий невод, перебирая всех, кто был похож по антропометрии. Коммодор — это не звание, это что-то вроде прозвища. Бриг — фамилия, на нее Пьер и реагировал. Точнее, на сочетание звуков.

— А Гражданская война при чем? — Удивился Джон.

— При том же. Бриг, бригантина, бригадир, бригада, комбриг… Примерно такой ряд. Его не столько физически пытали, сколько старались психологически сломать. Он старую, непопулярную, и, в общем-то, не очень надежную методику использовал. Ушел в себя. Это не образное выражение, это в данном случае диагноз. Между личностью и миром что-то вроде стенки возникает. Внутри могут страсти кипеть, целые вселенные рождаться и умирать, а снаружи ничего. Так как Пьер — человек ответственный, он погружение в несколько этажей обустроил, оставив единственный якорь — своего непосредственного командира, которому доверял безоговорочно. Когда тот лично появился, прогресс пошел.

— То есть он не сразу? — Уточнил Джон. Психиатрия не была его специальностью, но общей профессиональной эрудиции хватало, чтобы хорошо понимать — враз и без последствий из такого не выходят.

— Конечно, не сразу. Коммодор процесс только запустил, оставался рядом пока дела позволяли. Но… там не только психотравмы от профессионального краха и всего, что потом последовало. Там от самого способа шизоидные расстройства расцвели букетом. Вылечили, конечно, но в прежнюю профессию путь был закрыт. Вот он к нам и прибился.

— Пьер прекрасно понимал, что к прежней жизни возврата нет, но из-под колпака его никогда не выпустят. Наша команда устроила его как нельзя лучше — с одной стороны, можно хотя бы часть навыков применить, а с другой — из-за постоянных контактов с силовиками и с Dex-company мы из поля зрения СБФ никогда не выпадали.

— Не понял. — Нахмурился Дмитрий.

Таха вопросительно замолчала.

— Первое, — Королев начал загибать пальцы, — какие-такие навыки может применять в твоей сфере бывший агент. Второе, если можешь, про контакты с Dex-company было бы очень интересно послушать. И третье, выходит, безопасники за вами бдят и сейчас?

— Давай, я с конца начну. Бдят за нами не постоянно, а выборочно, с привязкой к конкретным работам. Насчет сейчас гарантировать не могу. Хотя бы потому, что, вон, — она пальцем показала на Илью, — прямо здесь стоит и слушает. Ну и обсуждали мы уже.

Степанова произнесла последние слова легко, создавая впечатление, что тему эту они не только обсудили, но и обмусолили со всех сторон, чего возвращаться-то. Но Димка помнил прогулку вокруг шаттла и злой рассказ о звонке чина с большими погонами.

— Насчет Dex-company, — продолжала Наталья, — они были таким же клиентом, кое-что мы для них считали. Иногда мы их консультировали, иногда они нас. Извини, информацию сливать не буду.

— А как же ты тогда в самом начале про «жадность — это вредно»? — Прищурился бывший коп.

— Формально эти неприятные суъекты, обратившиеся к нам со сказочным предложением, не Dex-company, а самостоятельное юридическое лицо, а по существу — не надо пытаться меня подставлять. — Пожала плечами Степанова. — Что до Пьера и его навыков… Ну вот как ты считаешь, навык быстро расколоть человека — полезный?

Димка и бывшие армейские киборги одновременно издали серию неподлежащих идентификации звуков.

— Нетравматично расколоть. — Уточнила Таха. — Пьер сначала рядовым интервьюером работал. С ним на контакт шли куда охотнее, воспринимали как своего. Но мы очень быстро поняли, что так его использовать — невероятное расточительство. Он прикладник, но в теории разобрался очень хорошо и четко прорабатывал с респондентами тему «чего я хочу». Потом перепрофилировался, сейчас эйчары у него под крылышком.

— Кадровик? — Изумился Джон.

— Не надо так. — Погрозила пальцем Таха. — Он очень обижается, может неловко получиться. Как-то сказал, что долго вытряхивал из людей грязь, а теперь помогает найти себя. И здорово получается, между прочим.

— Стоп. — Попросила Кира. — То ли водка у тебя крепкая, то ли голова у меня слабая. Но вот как-то запуталась. Вы же психологи-социологи. Вас же позвали научить жизнь любить. Травмы там прорабатывать, синдромы купировать.

— Да. Поначалу именно так и предполагалось. Но еще на стадии изучения документов стало понятно, что чисто медицинских и психиатрическо-психологических методов будет недостаточно. Вот смотрите. Попал по тяжелому ранению человек в госпиталь. Лечат, беседуют, уговаривают, успокаивают. Кир, у тебя на физиономии написано — носятся как с тухлым яйцом. Не вывешивай киберморду, потому что, по сути, ты прав. Но иначе нельзя. Срыв у человека, конечно, не то, что у киборга, но… — она закусила губу, — это действительно страшно.

Пол: мужской

Возраст: 23 года

Воинское звание: рядовой

Обстоятельства травмирования: наезд тяжелой техники при обстреле колонны

Объективно: компрессионные переломы позвоночника, множественные переломы конечностей, грудной клетки, проникающее ранение брюшной полости, паралич нижних конечностей

Состояние: бессонница, повторяющиеся тревожные сны, раздражительность, истерики, аутоагрессия. Контактов избегает.

— Анджело, давай поговорим. — Стах опускается на табурет, подобранный по высоте так, чтобы сидя быть не выше и не ниже респондента. С Тахой на контакт этот парень не идет совсем.

На Стаха зыркает исподлобья, молчит.

— Ты до армии чем занимался?

— Работал — Нехотя бурчит пациент.

— А кем?

— Объездчиком.

— Это кто? — Удивляется Стах, дитя индустриальной планеты.

— Кто территорию объезжает.

— Какую территорию? И зачем ее объезжать? — Совсем теряется интервьюер.

— Большую. Лесостепь. Заповедник. Там… — Парень начинает рассказывать, увлекается. Вспоминает, как выезжал на сутки, на двое-трое. Верхом, на технике нельзя. Как ночью смотрел в звездное небо, а кони бродили рядом, фыркали. Как здорово после тяжелого дня скинуть пропотевшую одежду, расседлать, вскочить охлюпкой и загнать в речку или в озеро… И вдруг, без перехода, срывается на крик:

— Нету этого! Нету совсем! Для меня нету!

Мигает тревожный вызов на пульте дежурного, выскакивает из ординаторской врач, фиксирует с помощью госпитальной мэри впавшего в буйство пациента, прижимает к плечу медицинский пистолет. Легкий хлопок, крики стихают.

— Тело можно починить. Психику тоже можно. А куда они потом? Когда выходят из госпиталя? На пенсию по инвалидности прожить можно, но очень уж это нерадостная жизнь. А главное — бессмысленная. Кривая суицидов резко шла вверх после двух-трех месяцев за выпиской, потом размывалась, но до года показатели на плато держались. Запои начинались раньше, наркотики позже, но картина одна — найти место в жизни в новом своем качестве самостоятельно могли очень немногие. А те, кто смогли, тоже не всегда… правильно, что ли. В криминал уходили. Сами представьте, какую головную боль охране правопорядка может обеспечить бывший десантник, например.

Наталья потерла подлокотники кресла:

— Я когда поняла, что именно надо сделать, испугалась сначала. Это вам не профилактика профессионального выгорания, и не ПТСР снять. Это систему надо строить. Такую систему, которая каждому поможет. Пилотаж предположение подтвердил, и пошла я к куратору. Ох и орал он на меня! Не в смысле штаты-затраты, а как вообще я себе это представляю: взрослых мужиков, ветеранов всю жизнь на помочах водить и в рот заглядывать, сопли-слезы подтирать?

— А ты? — У Леночки сквозь слезы интерес искрится, профессиональный и человеческий.

— А что я? Напомнила, что задачу поставили конкретную, решение вижу вот такое, что до конкретных моментов, — давайте обсуждать. Пока обсуждали, в разных составах, поругались еще не раз. Но несколько групп респондентов сформировали. Понятно было, что наличным составом нам такое дело не потянуть. Подняла я вопрос о расширении исследовательского коллектива. Снова услышала много интересного. Про секретность, про себя, про ученых вообще. Но разрешение дали, начали мы отбор. Так появились Злата и Анджей.

— Стах и Злата детдомовские. Он старше немного был. Очень переживал, что младшенькая одна дома осталась. Когда добро на расширение группы дали, сразу предложил привлечь. Благо его самого и все окружение уже проверили, а Злата как раз материал для докторской собирала. Анджей с ними приятельствовал, услышал про конкурс, подал заявку. Загребла тут же, до личного знакомства.

Степанова усмехнулась:

— Везет мне на людей. Со Златой все понятно, брат лучшая рекомендация. Он к нам на стажировку в свое время попал, да так и остался, удочки насчет названной сестренки до этого не раз закидывал. Но у нее у в университете Новой Полонии неплохо складывалось, поэтому не особенно настаивал.

— Названной? — Обратила внимание Лена.

— Они не родные по крови. Просто так получилось. Когда Стах погиб, на Злату смотреть страшно было. Хорошо, что Педро как раз проявился. Эффект замещения, все дела. Только теперь не поймешь, кто там в паре ведущий, а кто ведомый.

Наталья крутнула в руках пустой стакан, вернулась к воспоминаниям:

— Анджей — социолог, с таким… культурологическим уклоном. И математик хороший. Он, в отличие от Златы, в университете не очень здорово себя чувствовал. Гуманитарии его числовых моделей не понимали, представители точных наук — объект исследования. К тому же человек он скромный, спокойный, где-то даже излишне щепетильный, но с совершенно потрясающей способностью видеть задачу не только изнутри, но и в контексте.

Лена понимающе кивнула. С Войцеховски она пообщаться успела плотно, уровень оценила. А Илья залюбопытствовал:

— Это как?

— Это круто. — Улыбнулась Таха. — Давай на примере, чтоб совсем понятно было. Вот строишь ты модель поведения некоей персоны, — в голосе неприкрытое ехидство, — строишь, значит, по доступному тебе материалу. Стереотипы поведения, предпочтения, лексика и так далее. От каждой точки, которую удалось нащупать, прокидываешь линии на паттерны, потом совмещаешь. Так?

— Ну да. — Согласился отличник академии СБФ. Как учили, так и делал.

— Вот. А у него, во-первых, не отдельные точки определяются, а сразу сочетания. За счет этого часть вариантов интерпретации отсеивается, зато оставшиеся сразу во фрейм сплетаются. Во-вторых, этот фрейм от основной проблемы не отрывается никогда. Вот скажи, ты меня вычислить зачем хотел?

Илья почувствовал, что покраснение ушей заблокировать не успевает. Ну как о таком вслух? Особенно после танцев на свадьбе.

— Понять хотел, что за человек. — Подобрал он обтекаемый ответ.

— Не изворачивайся. — Голос строгий, но почему-то кажется, что наставница хохочет во все горло. — Понятно, что искал, на какие кнопки давить можно. А потом увлекся, процесс заслонил результат.

Илья потерянно прятал глаза. Спасибо, что не стала развивать тему, зачем кнопки искал. Но правда, потом просто интересно стало. Все-таки не декс он, чтобы все объекты в фоновом режиме на опасность оценивать.

— Вот. У Анджея так не бывает. А в-главных, у него вокруг базового фрейма еще один формируется. Сначала на уровне гипотез, после проверки — внешних обстоятельств, оказывающих воздействие. Помните, я про исследование девиантного поведения рассказывала? Черта с два мы бы так качественно и быстро сделали, если бы не он. Да и на «Фениксе» туго бы пришлось.

Киберслух улавливает приглушенное шушуканье за дверью:

— Зря ты так. Иди и не выделывайся, просто будь собой.

— А если не возьмет?

— С чего? — Непритворно изумляется Стах. — Я про тебя рассказывал, документы и работы твои она видела. Не страдай ерундой.

— У меня с женщинами… сам знаешь, не очень складывается.

— Ерундой не страдай. Иди.

— Ты со мной?

— Нет. Сказано — по одному, значит по одному.

В кабинет к главе проекта как-то почти боком протискивается женская фигурка.

— Добрый день. — Скромно опущенные долу глаза, стянутые в гладкий пучок волосы, закрытое платье, на лице ни грамма косметики. А, нет, есть. Только использована очень нетрадиционно.

— Добрый. — Таха подчеркнуто внимательно изучает предполагаемую сотрудницу. — Вы устали после перелета?

— Н-нет.

— Больны?

— Нет.

— Тогда в чем дело?

— Простите, я вас не понимаю. — Выблескивают русалочьи глаза.

— Злата, у Стаха на рабочем столе рамка с вашими голографиями. Какая вы в… обычном состоянии, я видела. Здесь требуется человек с очень, подчеркиваю, очень устойчивой психикой и железным самообладанием. Поэтому, если вы недавно пережили потрясение, заставившее столь резко изменить имидж…

— Нет. — Удивительное сочетание смущения, беспокойства и облегчения. — Ничего такого не было.

Вопросительно поднятые брови потенциальной начальницы заставляют продолжать:

— Я подумала, что для первого контакта с женщиной-руководителем так будет правильнее. Извините.

Наталья смеется:

— За честный ответ — большой плюс в личное дело. — Переходит на деловой тон. — Садитесь, обсудим ваши обязанности.

— Злата замечательный интервьюер. Они с Пьером составили настолько эффективный тандем, что я только охала и хвалить не успевала. В итоге сбросила на них подбор кадров по данному направлению и не прогадала. Пьер заметил, что если с ним охотнее делятся переживаниями о том, что было, то со Златой — больше склонны строить планы на будущее. Даже самые безнадежные хоть чуть-чуть расправляют плечи. Гендерный эффект. Учли, использовали.

— Что, вот так просто? — Не поверила Кира. — Увидели симпатичную девочку и сразу жить захотели?

— Нет, конечно. Там и медикаментозно поддерживали, и психотерапия во все поля, и просто опасно иногда было.

— Стах, ты понимаешь, куда сестричку притащил?

— К любимому делу? Она по потолку от счастья не бегает только потому, что в койку без сил валится.

— К куче психически нестабильных мужиков. Очень красивую женщину. Ты понимаешь, что без охраны ей никак?

— Понимаю. — В карих глазах мужчины всплывает глубоко запрятанная до того тревога. — Что я мог сделать? Она бы мне никогда не простила, попробуй даже не отодвинуть, а просто не сказать о такой возможности. Таха, я ей киборга куплю.

— Киборга… киборга это вариант, и не только для нее.

— Саймон и Катрин еще не спалились, но мы многофункциональность такого оборудования уже оценили. С дата-центром проблем не было, наоборот, специально под нас часть софта сделали. Но мобильное устройство ввода, плюс первичная обработка, плюс возможность использовать, хотя бы частично, по основному профилю… Ага, ириена тоже. По фиксации эмоций, а не то, что некоторые пошляки подумали.

Все коротко зыркнули друг на друга, пытаясь определить, кто такой вообразительный.

— Не вы. — Махнула рукой Таха. — Там. Половина уверена была, что держу исключительно для собственного женского удовольствия. Я не возражала. Сначала просто потому, что глупо на такое реагировать, а потом — проще прикрывать было.

В интервьюеры набрали в основном женщин. Стах с облегчением скинул с себя эти обязанности. Все-таки, как опросчик он сестре значительно уступал. Вот подбор формулировок, ветвление, матрицы обработки — это да, это к нему. Пьер натаскивал новичков, на примерах показывал, на что обращать внимание, как реагировать при агрессии, при истерике, при депрессии, не переставая качать информацию. К респондентам выходили исключительно в сопровождении киборгов — двух старых и трех новых.

— Тоже разумные? — Подобрался Димка.

— Нет. Нам их куратор передал. Списанное армейское оборудование, но абсолютно нормальное. До сих пор счетными машинками работают в бухгалтерии.

— Это как?

— Данные вводят. Обсчитывают. Никаких ошибок, стопроцентная точность, высокая скорость. Износ минимальный, но очень устаревшие модели. Так-то давно уже пора заменить, но рука не поднимается.

— Сентиментальные соображения?

— Они самые. У Любы особенно. Она тогда намудрила что-то эдакое, позволявшее за счет контакта с основным дата-центром эффективность в разы поднять. Ее Анджей достал. Сам он как-то ухитрился качественные параметры в матмодели запихать, а как машине объяснить — не знал. Вот и бегали друг за другом и за мной.

— Таха, уйми этого особо одаренного и объясни ему, что компьютер хоть и называют железкой, на самом деле выполнен из полимеров. А от его задвигов даже легированная сталь поплавится!

— Наталья Степановна, это ей надо объяснить, что без просчета параметров риска постгоспитального периода наша работа теряет всякий смысл, поэтому я настаиваю…

— Стоп! Оба правы. Садимся и начинаем разбираться.

— Вот так и работали. Пока сбор информации шел, еще ничего было. Потом сложнее. Хорошо, что как раз Саймон с Катрин проявились.

* Джек Лондон. Морской Волк