Госпиталь Конохи (джен)

Моё возвращение в госпиталь было воистину триумфальным.

Никаких фанфар и аплодисментов — просто подготовился я как следует. Ухоженный, коротко постриженный, в чистой и выглаженной одежде, я стоял с угощениями напротив кабинета главной медсестры.

— Входите, — послышалось мне в ответ на стук.

Просторный и утончённый кабинет уступал своей роскошью лишь обиталищу главного врача. Ничего лишнего — всё по делу: каждая стопка документов ровна и строго на своём месте.

Юи-сан, главная медсестра всего госпиталя, уже не один год исполняла свои обязанности. Во взгляде этой немолодой женщины читались не просто интеллект, но и прозорливость, вкупе с мудростью и жёсткостью. С ходу невозможно было сказать, что Юи недавно отпраздновала начало своего шестого десятка. Во всём её облике лишь пробивающаяся седина и морщины намекали на возраст. Их она не стеснялась и не пыталась маскировать. Более того, они ей шли, лишь подчёркивая её поджарую, по-спортивному сложенную фигуру и утончённые черты лица.

Юи-сан определённо была красавицей в своё время и, не мог я врать, ею оставалась и в те годы. Будь я всё тем же многолетним стариком, она бы ещё успела разбить мне сердце.

— Сора-кун, — обвела она меня внимательным взглядом, усмехнувшись краем губ и заметив сладости в моих руках, — проходи, чего уж ты встал в проходе.

Главная медсестра относилась к категории стратегически важных знакомств. И это было неудивительно: именно она распределяла людей по сменам, со всем своим мастерством и прозорливостью. Это, был я уверен, было совсем не так просто — со всеми этими непонятными миссиями и хотелками специалистов. Большая часть персонала госпиталя Конохи была сродни мигрирующим птицам — данность военной структуры нашего общества. Каждый врач или фельдшер был ещё и военным, обязанным по необходимости исполнять свой долг перед деревней. И среди ирьёнинов C и D класса, моей братии, это было частой историей.

— Найдётся ли место для скромного меня? — я искренне улыбнулся обворожительной женщине.

— Не в это время года, — сказала Юи прямо в лоб. — На две недели графики расписаны, нагрузка небольшая. Да и уже успели за тебя попросить, чтобы ты отдохнул.

Я цокнул языком. Не то чтобы я слишком нуждался в деньгах в ближайшее время, но стабильный доход не просто так так назывался. Те миллионы, что свалились на мою голову, — вопрос времени, если не работать. Год-два пожить на широкую ногу — и я вновь окажусь в состоянии нужды.

Были и миссии, но моё желание работать исключительно в госпитале лишь окрепло. И чем больше я практиковался, тем быстрее в моём кармане оказалось бы повышение в классе, а там уже недалеко и до относительно постоянной позиции.

— Сайто-сан, — высказался я об очевидной личности просителя.

— Юноша очень за тебя волнуется, — слегка наклонила голову в подтверждение женщина. — А твоё трудолюбие довольно известно.

— Но я уверен, что можно что-то и придумать, — сказал я, понимая, что если главная медсестра что-то уже решила, то так и будет.

— Приходи через две недели, Сора-кун, — проговорила Юи-сан — пусть и мягко, но без всякой возможности возразить. — Летом у нас будет намного больше работы, — пообещала она.

Так я и остался с пустыми руками. В кои-то веки почувствовал себя настоящим подростком, обидевшимся на взрослых, «подло» запретивших отмораживать уши.

Медсёстры в коридорах сочувственно смотрели на меня, точно зная график и причины моего прихода. Всё же госпиталь — это уникальное место, где информация распространяется быстрее болезней.

Не преминул я воспользоваться и устройством этого места, быстро проникнув на приём дежурного ирьёнина.

— Вы понимаете, — сидел я в кресле пациента, жалуясь взрослым на жизнь, — в последнее время ощущаю себя как-то не так. Абсолютно нездорово.

— Ага, — мерно постукивал пальцем по столу Сайто-сан. — Что же именно у вас болит, уважаемый пациент?

— Вот прямо тут, — схватился я за сердце. — Жжёт чувство, будто меня предали. Неприятное покалывание, как свежая рана.

— Ужасающе, — картинно вздохнул ирьёнин, а Каори, медсестра, излишне часто дежурившая вместе с ним, тихонько посмеялась в кулачок.

— Да, благодарю за сочувствие, доктор, — театрально протёр я глаза от влаги. — Знаете, боль такая глубокая, что пронизывает всю мою душу.

— Ох, — вторил мне Сайто-сан. — Прекрасно представляю, о чём вы. И с чем же вы связываете это чувство?

— Избыток личного времени, — прикрыл я в печали лицо. — Раньше было легче: я справлялся с ним, работая и развиваясь. Но мне запретили это в ближайшее время по независимым от меня обстоятельствам.

— Ни слова больше, Хамано-сан, — схватился за бланк рецептов ирьёнин. — У меня есть прекрасное средство, которое вам поможет.

Пока Сайто-сан заполнял форму, я обменялся насмешливыми взглядами с Каори, получавшей от всего этого действа огромное удовольствие.

Время — двенадцать часов дня — было выбрано мной для посещения госпиталя не просто так. Пациентов в это время, по моей памяти, никогда и не было, а персонал пребывал в расслабленном состоянии, ожидая обеда.

Вот мой сенсей, например, ворковал с молодой медсестрой, за чем его замечали далеко не один раз. В целом я одобрял выбор Сайто-сана, ведь репутация Каори была подтверждена коллегией старших медсестёр. Меня заверили, что она более чем приличная девушка, а большего ученик и не мог просить для своего учителя.

— Вот-с, очень действенные средства. Проверено личным опытом, — удовлетворённо покивал головой ирьёнин, протянув мне листок.

«Rp.: времени с друзьями проведением — 2,0

свиданий с девушками, пока молодой — 1,0

хобби нахождений — 1,5

D.t.d.N. сколько нужно

S. Каждый выходной день.»

— Судя по дозировке, это свечи, — заметил я.

— Сора, — с небольшим раздражением проговорил Сайто-сан.

— Да я-то что, — невинно заявил я. — Я же уточняю не просто так: рецепт недействительный. Меня Хирагу-сан за него всякими нелестными словами обложит.

— Отдохнёшь две недели от работы, тебе полезно, — спустя секунду молчания произнёс сенсей. — А я займусь твоим образованием: через месяц у тебя экзамен на ирьёнина C класса.

— А, — понял я причины действий мужчины.

— А, — повторил за мной Сайто-сан. — Не будешь больше срывать мне приём?

— Ага, приём, — хитро посмотрел я в сторону медсестры, вставая с кушетки. — Ладно уж, не буду вам мешать.

— Да иди уже, — насмешливо махнул рукой ирьёнин.

— Киоки-сан, — сделал я вежливый полупоклон прямо в дверях, — почти-прощённый-сенсей-сан.

Было слегка неприятно, что придётся использовать отложенные на чёрный день деньги, но следовать указаниям лечащего врача — залог выздоровления. Мне предстояло поискать, чем себя занять в этот ужасающе яркий день.

* * *

Магазины и ещё раз магазины.

Как уважающий себя работник опасной профессии, я понимал, что деньги обязаны тратиться и на досуг. Этот консенсус царил по всей нашей деревне, поэтому выходной день был людным.

Детишки бегали туда-сюда, весело галдя. Их родители и молодые парочки мирно прогуливались, перетекая из лавки в лавку, наслаждаясь уличной едой и новинками из других стран. Никаких непристойностей — исключительно вежливая, но личная дистанция, а также милые и безобидные разговоры друг с другом.

Эталон любого традиционного общества. Улицы — продолжение идеи наследования поколений, где люди всех возрастов могли встретиться и поделиться самым дорогим, что у них было: временем и опытом.

То тут, то там пробивались ростки чего-то нового, непонятного и незнакомого. Как-то группа детей остановилась и с нескрываемым восхищением всматривалась в витрины. Там, за ценниками в миллионы рё, стояли первые деревянные ящички, показывающие чудо движущихся картинок. Родители стояли вдалеке и пытались скрыть свой жгучий интерес за лёгкими посмеиваниями над младшими.

Ещё два года назад этих чудес не было, и я мог понять юные дарования. А потому и не был против присоединиться к их созерцанию. Но куда смелее — ведь каждый военный должен быть в этом лучше гражданского.

Двери с небольшим звоном раскрылись, явив мне простор, наполненный всевозможными дорогостоящими безделушками. Я смел лицезреть громоздкие граммофоны, настоящие виниловые пластинки и даже целую секцию иностранной литературы.

Покупателей практически не было: всего двух клиентов богатой наружности обхаживали улыбчивые продавцы.

Увидев цену в полмиллиона рё на музыкальном механизме, я смирился с тем, что подобное мне ещё долго будет не по карману. Снижать свой запас финансовой прочности на полгода ради сиюминутного удовольствия было излишне расточительно. И это — при покупке всего одной пластинки, стоящей не меньшее состояние в сто пятьдесят тысяч. Целый месяц моего труда без всяких расходов — ужасающе.

— Рады видеть юного господина шиноби в нашем заведении, — заверил меня работник магазина, встав слева от меня. — Заинтересовались?

— Я просто изучаю, — извиняющимся тоном проговорил я.

— Желаете послушать? Уверяю, это бесплатно, — заговорщически подмигнул продавец и, не дождавшись моего ответа, потянулся за рычагом, раскручивая примитивное устройство.

Я стремился избежать этого, но, лишь услышав первые неуверенные, сыплющиеся нотки, застыл как истукан.

Мирная оперная ария не поражала ни своим звучанием, ни придумкой. Женщина под простую мелодию пела об ожидании любимого, только вот был важный нюанс.

Я не помнил, когда в последний раз слышал музыку. По ощущениям — целую тысячу лет.

Общество Конохи было бедно на это. Раз в месяц проезжали бродячие труппы музыкантов, но я, в силу собственной бедности и нерасточительности, умудрялся каждый раз их пропускать. Лишь издалека прислушивался к звучанию.

Инструменты и игра на них были распространены среди богатых семей, но оставались внутренним делом для личного развития.

Всё это меркло перед голосом этой оперной певицы, которую я даже не знал.

Даже дышать я пытался через раз, стараясь не пропустить ни единой ноты.

Мне этого безумно не хватало. Как человек, прошедший пустыню, я понимал всю силу жажды, почувствовав на губах влагу.

Боже, меня тогда практически купили с потрохами.

Как только запись закончилась, будто весь мир смерк, тишина казалась неестественной. Чего-то в этой жизни уже не хватало.

— Восхищает, не правда ли? — с улыбкой проговорил продавец.

— Да, — был вынужден согласиться я, подавляя умиротворённое восхищение. Было даже неловко думать о каких-то там деньгах.

Со мной были согласны и другие покупатели, быстро перекочевавшие к стойке с граммофонами. В одной семье за тот день он точно появился.

— Стоит того, — кивнул мужчина. — Знаете, когда я в первый раз услышал это чудо, навсегда влюбился в него.

— К сожалению, я пришёл посмотреть на литературу, — нашёл я причину отойти от стойки при всём моём нежелании.

— И тоже достойный вариант, — услужливо поддакнул мне работник, провожая меня к книгам. — Помню вас в этом возрасте и готов порекомендовать.

— Что же? — прошёлся я взглядом по полкам. Эти тома не были так строги в своей форме, как виденные мной в библиотеке Конохи. Я уже не говорил о самом главном преимуществе: я их раньше не читал.

— Манга, — на мой взгляд, ностальгическая улыбка продавца была слишком правдивой для игры. — «Приключения Юто-сана», — указал он на один из томов с яркой разукрашенной обложкой.

На заглавной странице красовался шиноби с протектором Снега, весь обвешанный странным и ненужным обмундированием, но с вполне понятной целью: оно придавало ему куда большую героичность.

— Честно, я научился читать в заводской школе только из-за него, — так же восхищённо рассматривал картинки вместе со мной продавец. — Я ему обязан, знаете ли: хорошо отучившись, я смог работать в Континентальной гильдии. С соответствующей зарплатой.

Придурковатые позы и нереалистичные дзюцу. Художник явно тяготел к романтизации и эпичности. Шиноби Облака разлетались по сторонам от ударов благородного джонина Снега, и ему удалось спасти беззащитную деревню.

— Рекомендую начать с «Новых приключений», — продолжал свою работу мужчина, — но можно с любого. Отличный способ отвлечься от жизненных проблем.

— Пожалуй, — я с задумчивостью посмотрел на более чем доступный ценник в две тысячи рё. Эта далёкая, но нервирующая меня страна смогла добиться и такого. Бумага была дешёвой, газетной, но качество печати было восхитительным. С необходимостью преодолеть такое расстояние для продажи в нашей деревне цена была слишком низкой.

— Я возьму эти три, — указал я пальцем на зацепившие мой взгляд тома. В чём-то продавец был прав: рассматривать картинки было приятно, а ещё это чем-то отдалённо напоминало творчество одной из заокеанских стран моей прошлой родины. Отличный способ окунуться в культуру и лучше понять страну Снега. Я ожидал увидеть внутренние желания целого общества, выложенные для детей, и, говоря заранее, не прогадал.

— Вы подразделение ВТК? — мимоходом спросил я, стоя на кассе и рассматривая символ организации, висящий на стене.

— О нет, — добродушно проговорил мужчина. — Разная ориентированность, да и владельцы. Наши интересы — созерцание. Музыка, книги и фильмы — лишь часть. Уверен, у вас дома уже есть и миксеры нашей компании. Очень даже рекомендую.

— Возможно, — примирительно пожал плечами я. — И вот те коробки тоже?

— Телевизоры, — подсказал продавец, отдавая мне завёрнутые в бумажный пакет книги. — Прекрасная техника! По проводам передаются электронные сигналы, транслируя изображения на большие расстояния. Театр в каждый дом.

— Но откуда, как вы сказали, «сигналы»? — выуживал я информацию.

— Сложно объяснить, — пожурился мужчина. — Если коротко, то прямо из соседнего помещения. На втором этаже мы организовали студию, откуда и собираемся включать фильмы в вечернее время по всей Конохе. Но установка кабелей займёт время, и пока что мы принимаем предзаказы. Если вы заинтересовались, то…

— Пока что хватит, но как-нибудь в другой раз, — с сожалением проговорил я. Заплатить все свои запасы за вещь, которая и в моей прошлой жизни меня не интересовала, — слишком.

— Почему-то я так и думаю, что вы ещё к нам вернётесь, — миролюбиво заключил продавец. — Но за этим чудом, — он показал в сторону граммофона, — как настоящая дзёрогумо*, его звучание никогда не отпустит.

* * *

И так я и провёл целый день, перебегая из места в место, находя, чем себя увлечь. Потратился я в меру, помня о главном достоинстве шиноби: умении выживать. Но даже так к книгам были добавлены вкусности и новые вещи.

В конце концов, имел же я право изредка вести себя в соответствии со своим возрастом.

Вечер же я встречал в компании зелёного чая и моти на веранде полюбившегося мне заведения, расслабленно почитывая купленные тома, наблюдая за происходящим снаружи.

А посмотреть было на что: так уж сложилось, что большинство шиноби возвращаются в деревню к этому времени. Боятся не успеть ко времени закрытия ворот и не хотят провести ещё одну ночь вне дома.

Генины же — по другой причине: только к вечеру завершались их «миссии» чернорабочих и тренировки.

Я видел проходящих мимо друзей, махая им рукой в качестве приветствия. Долгих разговоров не могло выйти: все хотели наконец смыть с себя грязь и пот, разве что, конечно же, кроме одной — самой странной команды.

— Хе-хе, ну ты же сам проиграл, — с нескрываемым удовольствием подтрунивал над сокомандником Наруто.

А всё потому, что он продолжал работать над своим обществом — с известным ему упорством. Учиха не думал, что Узумаки сможет его победить в спарринге, когда сам Саске будет серьёзным. Потому и согласился поспорить.

— Так что давай, угощай нас, — повелительно проговорил блондин, указывая в сторону заведения.

— Уговор был на рамен, — злобно, почти что прошипел Учиха. Тот явно не смирился с поражением и всем видом это показывал.

— Разница-то, — махнул Наруто, — что думаешь, Сакура, сладости будут лучше?

Розоволосая же играла лучшую свою роль. Она была счастлива, как я подозревал, из-за возможности провести больше времени с предметом воздыхания. Но показать свою радость по поводу победы Узумаки не могла. Поэтому получалось то, что получалось.

— Можно и сладости, — сделала она вид, что ей этот вариант был безразличен. — И, Наруто, это не даёт тебе права всем встречным говорить, что ты победил Саске. Ты столько раз до этого проигрывал.

— Агась, — кивнул Узумаки, пропустив мимо ушей. — Веди нас, Саске. Уговор есть уговор.

Учиха злобно вздохнул.

— По четыре моти каждому, хорошо, — смирился наследник клана со своей участью.

— И провести с нами час, — напомнил ему блондин, под молчаливый скрежет зубов сокомандника.

— Ой, Сора, я и не заметил, что ты тут, — театрально взмахнул руками и направился в мою сторону Наруто. Но по глазам-то я видел, что очень даже он меня заметил. — Ты представляешь, такое произошло!

— Умолкни, — по-своему вежливо попросил его Учиха.

— Да ладно тебе, добе, — уместился на месте напротив меня Узумаки. — В компании всегда веселее.

А блондину было действительно веселее поделиться своими достижениями с другом на глазах у жертвы, а заодно ещё и засвидетельствовать исполнение обязательств своего сокомандника.

— Ками, — вновь тяжело вздохнул Саске.

— Сакура, садись рядом, — похлопал блондин по соседнему с ним стулу.

— Ещё чего, — оценила стратегическую диспозицию девушка, слегка кивнув. Четыре места: одно занято мной, напротив — Наруто. Кивнув сама себе, она смирилась с мыслью, что рядом с Саске сесть не сможет, так что выбрала наилучшее — села рядом со мной. Ведь так она могла быть напротив Учихи.

И ему, брюнету, пришлось присоединиться ко всему этому цирку.

— С абрикосом самые вкусные, — завёл я нейтральную тему для разговора.

— Представляешь, Сора, вот так и бывает, — явно не желал пропустить причину собрания блондин. — Гениальный Учиха не успел за движениями какого-то неудачника.

— Наруто! — возмущённо воскликнула девушка.

— И даже шаринган не помог, хе-хе, — почти что светился самодовольством подросток.

— Саске-кун, не слушай этого идиота, — переключилась девушка, заметив, насколько сокомандник был зол. Я бы сказал — сжатым, как напряжённая струна, вот-вот готовая лопнуть.

— Тц, — всё, что выдал Учиха, но продолжал сидеть на своём месте, жестом подозвав официантку.

— Фантастика, — иронично произнёс я и вновь попытался завязать обычный светский разговор, привычный для этой культуры, но отрицаемый Наруто. — Сейчас довольно людно на улицах: кажется, многие шиноби вернулись с миссий.

По крайней мере, так оно и должно было работать. Дежурные фразы, брошенные в любой последовательности, — своеобразный кодекс разговоров с малознакомыми людьми, которыми для меня Харуно и Учиха и были. Конечно, Узумаки, как общий друг, должен был бы быть медиатором между нами, позволив нам познакомиться поближе. Но это же был Наруто.

— Целый «тц» вместо «хм»? — иронично удивился блондин. — Да уж, не умеешь ты проигрывать, добе.

И он явно не умел. Как показывают последующие события, вся психика Учихи сопротивлялась этому. Уязвлённая травмами, она довела его до срыва. И Узумаки в этом сыграл не последнюю роль.

Сам факт его взросления и усиления разрывал картину мира юного Саске, позволяя ему самому меняться. Не лучшая терапия для трудного подростка, но вполне эффективная.

Думаю, если бы не Наруто, для Учихи всё закончилось бы куда хуже.

— Чем живёшь, Харуно-чан? — нейтрально поинтересовался я у девушки, пока двое сокомандников не решило провести реванш.

Взгляд, направленный на меня, будто говорил: «Не мешайся под ногами, сопля». Очевидно, и сама Сакура идеально вписывалась в это трио.

— Саске-кун, у тебя так классно получилось тогда ногой ударить по черепу Наруто, — радостно прощебетала девушка, напоминая Учихе и о его успехах.

Она явно любила играть в ворота Учихи, пытаясь сыграть на его уязвлённом эго и закрепиться чуть поближе к нему. То, как она смотрела на сокомандника, затмевало лучшие сольные выступления Азуми, когда той хотелось пошутить над Кенджи.

— Не волнуйся, Сакура-чан, в следующий раз я буду аккуратнее, и добе меня и пальцем не тронет, — беззлобно улыбнулся Наруто, воспринимая фразу как заботу о себе.

В тот момент я готов был признать, что в самом начале наша команда была куда функциональнее.

Небо было таким прекрасным и безмятежным, что позволило мне слегка отстраниться от шума вокруг.

— Как же напряжно… — само собой вырвалось у меня.

— Тебя что, Шикамару покусал? — поинтересовался Наруто ироничным тоном. — Говорю, было бы классно, если бы мы сразились против вас.

Прошла ещё секунда, прежде чем я догадался, что речь шла о моей команде.

— Честно, не думаю, что наши тренировки вам подойдут.

Польза для нас была, несомненно. Разнообразие противников — проверенный способ улучшить командный стиль боя. Носитель шарингана чего стоит: уникальный опыт, который иначе получить было невозможно. Даже если, как я тогда думал, нам никогда в жизни не придётся столкнуться с его носителем (как самоуверенно это звучало с моей стороны).

Но минус я видел и существенный. Я оценил вероятность того, что наши слаженные действия позволят разобраться с седьмой командой, как высокую. Наш стиль боя как раз и ставил на это — втроём разбираться по одному со слабо организованным противником. Просто я не знал, как отреагировал бы на очередной провал Учиха.

И в его глазах я видел зачатки возможной неадекватной реакции. Если уж он так реагировал на сокомандника Наруто…

— Да ладно тебе, — включил режим убеждения блондин. — Нам же, наоборот, нужно подтянуть слаженность.

— Они слабаки, — хмыкнул в подтверждение своих мыслей Учиха. — Не будет от этого проку.

Любил же он раньше выплёскивать своё раздражение в грубости.

— Я с ними сражался, — тон Наруто стал холоднее, — это не так.

Действительно, один раз Наруто присоединился к нам на дружеский спарринг — если так можно назвать битву трое на одного.

— Не тебе оценивать, — хмыкнул в ответ Учиха.

К моему удивлению, Сакуру слегка передёрнуло от сказанных слов, и она попыталась сгладить конфликт, возникающий на ровном месте.

— Саске-кун имел в виду, что они по одному слабее, чем он, Наруто. Не ссорьтесь снова, пожалуйста.

— И вам всем приятного аппетита, — тяжело вздохнул я. Чая было ещё ползаварника, и он, к сожалению, был слишком вкусным, чтобы его бросить.

— Не веришь? — вперил в меня взгляд Саске. — Хочешь проверить?

Понятное дело, что он хотел подкрепить свою уверенность после поражения от Наруто, нарвавшись на новый спарринг.

— Нет, не хочу, — спокойно проговорил я, встретив зрительный контакт.

— Саске, — тон Узумаки стал ещё холоднее. — Хочешь доказать свою силу — докажи это мне.

Лицо Учихи искривилось в возмущении. Он вскочил со своего места, нависая над блондином, но тот даже бровью не повёл и не изменил своего положения.

Сакура же застыла в немом шоке, не понимая, как она могла бы повлиять на ситуацию, исправив её.

— До завтра, Наруто, — со злобой кинул Учиха и ушёл в ведомом только ему направлении, под удивлённые взгляды официантки, которая как раз подносила их заказ.

— Ксо, — с чувством выдал Узумаки спустя секунду.

— Вы постоянно ссоритесь на пустом месте, — в жесте обречённости опустила голову на стол девушка.

— Извини, Сакура-чан, но ему полезно, — стоял на своём блондин. — Если он не поймёт ценность товарищей…

— Ты же слышал, про что он говорил, — уныло проговорила Харуно. — А ведь мы только впервые умудрились собраться вместе, только начали говорить, а вы снова.

— Кажется, от твоих провокаций ему становится только хуже, — заметил я, откусив свой последний моти.

— Он больше стал говорить, да и эмоций проявлять, кроме своего этого, — Узумаки скривил лицо в попытке повторить его выражение. — И лучше к нам относиться. Да и тем более…

Лицо блондина скривилось от непонятных эмоций.

— У меня же вышло… — едва слышно прошептал Наруто. — А с ним, кажется, не справляюсь.

Право, я так до конца и не понял, что имел в виду мой друг, сравнивая себя с Учихой.

Я не стал продолжать эту тему, показывая подросткам на своём примере мастерство бесед за чаем. Спустя полчаса размеренных разговоров они окончательно смогли выйти из прострации. Да и Харуно, оставшаяся заесть своё горе моти, оказалась не такой уж раздражающей, как только Учиха исчез из поля зрения — вполне способной поддержать разговор.

Всё это поведение было серьёзным сигналом того, что должно было случиться. Не хватало катализатора, которым стал тот проклятый экзамен на чунина, о котором мы тогда и не подозревали.