На его каверзном пути через вселенные (гет)

Мужчина напротив Жона взмахнул катаной изо всех сил. Такому оружию самое место на каминной полке, а не в бою (Жон в этом разбирался), но проблема была не в этом. Острый предмет есть острый предмет, и в умелых руках он смертелен.

Нет, проблема была в том, что у мужчины не было ни правильной стойки, ни равновесия. Он был похож на дилетанта, который поднял родовой клинок, не зная, как им пользоваться.

Или на гражданского, насильно загнанного на войну, на которую он не подписывался, с бомбой в голове в качестве страховки. Его маниакальный оскал не был похож на лицо воина в пылу битвы, чувствующего, как по венам течёт горячая кровь. Скорее, это напоминало фальшивую улыбку клоуна.

Смеющегося над абсурдом мира, но кричащего внутри.

Жон ушёл с линии удара и, почти не мешкая, шагнул ближе, схватив мужчину за руку. Он сжал её так сильно, что тот выронил катану. Затем Жон схватил уже вопящего мужчину и раскрутил его.

Мимо красным пятном пронёсся Скорость, бросив на дорогу баллончик. Тот разбился, выпустив белую пену, которая за считанные секунды застыла, обездвижив мужчину. На этом стычка и закончилась: весь отряд АПП был разбросан по дороге в разной степени недееспособности.

Жон окинул их беглым взглядом и бросился обратно в автомастерскую.

Внутри мерцали тысячи огоньков, гуще всего — перед Оружейником, который сидел на корточках лицом к стене. Всё здание было заминировано и должно было взлететь на воздух, как только у АПП закончится запас бомб, оставленный Бакудой. По словам Сплетницы, это должно было случиться завтра утром. Провода опутывали комнату переплетённой сетью, от которой у Жона зарябило в глазах — она напомнила ему комок шерсти, который на днях отрыгнула Эска. Ему казалось, что разобраться в этом невозможно.

Но Оружейник заметил закономерность и вычислил провод детонатора, сведя тот к одному центральному узлу.

— Ты скоро? — он не то чтобы выплюнул слова, но и дружелюбными их назвать было нельзя.

Герой ответил ровным голосом:

— Тут спешить нельзя.

— Ну, а мы торопимся. Команда Мисс Ополчения, наверное, уже заканчивает со своей целью, — он придержал ладонью телефон, болтавшийся на шее. — Сплетница, как у вас дела?

— Только что обезвредила ещё одну бомбу. Бакуда пыталась намудрить, но это было по-детски просто. Двигаюсь дальше.

Он снова посмотрел на Оружейника.

— Видишь? Сплетница тебя обходит! Давай, нельзя ей проигрывать!

Разумеется, её успех мог быть связан с тем, что она выбирала для себя места, с которыми уже сталкивалась в другом Броктон-Бей, а остальные спихнула на свою местную версию и Трещину. Ставка сыграла: взрывные устройства, которые она обезвреживала, были очень похожи, если не идентичны тем, что она уже знала. Эту деталь он от Оружейника утаил, позволив намёку, что герой уступает злодейке, разжечь в том азарт.

И это сработало. Оружейник принял новость на свой счёт. Под скрежет зубов его руки замелькали, ловко перерезая три провода подряд. Он махнул рукой Жону.

— Засунь это в своё карманное измерение, — сказал он, вставая и освобождая проход к взрывателю.

Вот это было необычно. С самого начала их совместной работы герой упорно игнорировал предложения Жона использовать Карман в подобных ситуациях.

Пожав плечами, Жон протиснулся мимо Оружейника и коснулся бомбы. Она исчезла со стены, и он ощутил странное тепло, когда мысленно сосредоточился на новом предмете в Кармане. Он поразмышлял над этим феноменом и его возможным значением, и тут же резко обернулся к герою.

— Погоди-ка! — он ткнул в него обвиняющим пальцем. — Она всё ещё активна!

Оружейник перерезал её связь с остальной сетью, но саму бомбу не обезвредил. Судя по тому, что Жон успел за последний час узнать о Бакуде и её любви к пакостям, герой мог даже ускорить отсчёт — и только его Карман, где время замерло, не дал бомбе рвануть им в лицо.

Без тени сожаления Оружейник оскалился.

— Ты хотел быстрее? Получай. На таймере осталось семь секунд.

Жон не удержался и оскалился в ответ. Среди множества качеств, за которые Оружейника стоило ненавидеть, в нём обнаружилась искорка того самого духа команды JNPR. Некоторые бы называли это «подходом Норы» к решению проблем.

— Ну ты и сумасшедший ублюдок. Ладно, идём дальше.

Они вышли из автомастерской. Жон задержался на пару шагов, чтобы на ходу незаметно коснуться рукой тайника с бомбами и своро... реквизировать парочку. Снаружи Скорость уже обезопасил периметр: надевал на кого-то наручники, кого-то поливал затвердевающей пеной. Вскоре подъехал бронированный фургон СКП — не для арестов, их проведут позже, — а чтобы высадить Стояка и Панацею. Эта пара подростков-героев выполняла роль медиков: Панацея — по очевидным причинам, а Стояк... Жон предположил, что он был нужен, чтобы либо заморозить пациента во времени и дать ему дожить до исцеления, либо защитить Панацею от внезапной атаки, заморозив её саму. На бумаге они составляли мощный дуэт.

Их появление означало, что роль Жона здесь сыграна. Разбор последствий был не его задачей. Его дело было проламывать оборону врага и обеспечивать доступ к мастерским. А также к убежищам и казармам. В общем, ко всем местам, где у АПП были ресурсы, будь то оружие или люди.

Второй фургон СКП остановился перед Жоном и Оружейником. Не тратя время на посадку, они запрыгнули на борт, ухватившись за встроенные в металл поручни. Оружейник стукнул кулаком по кузову, и машина со скрипом шин рванула по улице. Вскоре к ним присоединился Скорость, заняв место на заднем бампере.

Отпустив одну руку, чтобы свеситься над дорогой, Жон запрокинул голову, на мгновение наслаждаясь прохладным ветерком в волосах.

Ночь была далеко не тихой. Даже сейчас слух резало стаккато автоматных очередей, а небо время от времени озарялось вспышками взрывов. На поворотах и перекрёстках то и дело мелькали патрульные команды — смесь героев из Новой Волны и подростков из Протектората вроде Призрачного Сталкера, Рыцаря и Страшилы, — эти отбивали подкрепления АПП. Где-то кто-то что-то поджёг, и столб дыма поднимался к небу, заслоняя луну.

В какой-то момент Жон увидел нечто похожее на падающую звезду: ослепительно белую, она низко летела над городом. Он проводил её взглядом, пока она не скрылась за офисным зданием, но с другой стороны так и не появилась. Он успел подумать, не показалось ли ему.

Фургон проехал мимо ещё одной их цели — швейной мастерской, служившей прикрытием для АПП. Водитель притормозил, давая им оценить обстановку. Беглого взгляда хватило, чтобы понять: можно ехать дальше, бой почти окончен. И, разумеется, в пользу Протектората.

Наручник и Батарея — ну и имена для супергероев — работали в паре, расправляясь с остатками местных бойцов АПП и метаясь с такой скоростью, что противник по ним не попадал. За их спинами огромная витрина магазина разлетелась на тысячи осколков. Жон заметил, что Мисс Ополчение, лидер этой группы, стояла за разбитым окном рядом с девочкой в зелёном костюме, Вистой.

Из глубины здания донёсся приглушённый взрыв. Жон вздрогнул, но, присмотревшись, расслабился: радиус взрыва был куда меньше, чем должен был быть. На самом деле, просто мизерный. Здание, к его облегчению, не взлетело на воздух.

Он вспомнил, что Виста умеет искажать пространство. Эта деталь прояснила тактику, которую он наблюдал: дистанционный подрыв. Девочка использовала свои силы, искривив пространство вокруг бомбы. В этом месте мир словно закручивался в воронку, а цвета смешивались, и смотреть на это было больно. Это создавало эффект открытого пространства в несколько миль.

В общем, подход был очень эффективным. С помощью одного ребёнка команда подрывала заряды на такой «дистанции», что взрыв не царапал даже ближайшую полку, не говоря уже о них самих. Он даже немного позавидовал Мисс Ополчение: отличный метод, быстрый, простой, без этих нервных игр с перерезанием проводов и угадыванием паролей.

— Швейная на Мейпл-авеню зачищена, — доложил Жон в телефон. — Бесстрашный ещё не отзвонился, так что наша группа движется к той квартире, о которой ты говорила.

Из динамика донёсся весёлый голос Сплетницы:

— Рада слышать. У нас тут были небольшие проблемы со Скрип, но вопрос уже решается. Я тоже выдвигаюсь к следующей точке.

— Что там у вас случилось? Ты в порядке?

Он услышал её стон.

— Сколько бы она ни твердила, что она Технарь, Скрип просто не годится для такой работы. Это совершенно не её профиль, а эта дура ещё и под кайфом, так что всех тонкостей не учла. В итоге из-за бомбы половина улицы залита кислотой. Если бы не Трикстер, который поменял её местами с почтовым ящиком, у нас сейчас было бы на одного кейпа меньше.

Её тон ясно давал понять, что если бы они и потеряли союзника, печаль продлилась бы на секунду дольше лишь потому, что это сократило бы их силы.

— Держись от этой ходячей катастрофы подальше, Сплетница. Я вот вообще не хочу, что ты или Эска пострадали.

Надо признать, он разделял её чувства. Если Скрип провалила работу, за которую сама же взялась, это её вина. Окажись он не в силах спасти её от последствий — ну что ж, бывает. Благополучие его команды было для него куда важнее какой-то случайной злодейки.

— Кто ещё там был? Все целы? — осторожно спросил он, конечно же, не имея в виду никого конкретного. Может, местную Сплетницу. Может, ребят из команды Трещины, с которыми он познакомился.

— Солнышко была. Её больше нет.

Его рука соскользнула. Он бы упал с фургона, если бы Оружейник не подцепил его алебардой под руку и не втащил обратно.

— Что?! — пискнул он в трубку.

— Ха-ха! Я знала, что ты так отреагируешь! — её смех звучал громко, но не громче, чем стук его сердца. — Её больше нет... в том смысле, что я за милю почуяла неладное и приказала всем эвакуироваться.

— Не пугай меня так!

— Ой, да ладно, невелика была б потеря. Она всё равно не должна тебя волновать. Это другая версия, помнишь?

Жон скривился.

— Я понимаю, о чём ты, правда. Но мы всё равно должны присматривать за союзниками. Они на нашей стороне, — да, возможно, эти мысли он приберегал для одних людей в большей степени, чем для других. Но это не обесценивало сам принцип.

— Ага, ага. Как скажешь.

Он чувствовал, что она читает его как открытую книгу, с [Пустотой] или без, и его приоритеты её не особо волновали.

— Я подхожу к цели, так что на время пропаду, не теряй.

Их фургон замедлился, сворачивая на нужную улицу. Жон оглянулся: медицинская машина ползла на безопасном расстоянии, готовая в случае чего прийти на помощь. Похоже, команда Мисс Ополчения оставила Панацее не так уж много работы.

— Удачи, Сплетница. И я серьёзно: береги себя. Аура может не спасти от некоторых из этих бомб, — та, что с кислотой, звучала особенно жутко. Как и первая бомба, обезвреженная Оружейником, которая должна была вывернуть человека наизнанку.

— ...Ладно уж. Я, пожалуй, перераспределю команды. Отправлю Скрип туда, где она не наделает бед. И Жон?

— Да?

— Не перестарайся.

— Не волнуйся. Я и так, — сказал он, спрыгивая с фургона.

Лёгкие импульсы от ботинок помогли ему мягко приземлиться; меч и щит уже были у него в руках. Тем временем Оружейник и Скорость предпочли более безопасный подход: они остались на борту, пока фургон не отъехал в сторону, создав для них укрытие от бойцов АПП впереди. Это место, должно быть, было одной из их казарм, что объясняло, почему здесь было значительно больше людей, чем в прошлом месте.

Быстро прикинув их число, Жон рванул прямо на них. Да это же смешные цифры. Просто детские!

Пули звенели о его щит и асфальт. Огневая мощь бандитов сводилась на нет их отвратительной меткостью — Жон сомневался, что они вообще умели целиться, скорее просто палили куда попало. Зато энтузиазма у них было хоть отбавляй: они орали и улюлюкали, предвкушая его смерть. Это указывало на то, что они были добровольными членами АПП, и он расценил такое поведение как их согласие на хорошую взбучку.

Активировав ботинки, он рванул вперёд, преодолел оставшееся расстояние и врезался в их ряды.

Они разлетелись в стороны от удара, сбивая друг друга с ног. В возникшем хаосе те, кто был поумнее, сменили оружие на ножи и биты с гвоздями. Глупые или неопытные продолжали палить в его сторону.

Как и просила Сплетница (постоянно на протяжении всей ночи), он действовал мягко. Превратив щит обратно в ножны, он вскинул меч и тем же движением ударил рукоятью по руке ближайшего стрелка. Обратным взмахом он съездил ему по лицу, и тот рухнул безвольным мешком. Этим Жон только что спас троих или четверых от дружественного огня.

Ещё одним взмахом Кроцеа Морс он вывел из боя как минимум двоих: выбил им зубы и сломал нос.

Один из бандитов открыл огонь из пистолета, но пули попали в своих же... Жон в этот момент как раз пригнулся. Он сбил стрелка с ног приёмом, сложив его пополам, а поднимаясь, для верности наступил ему на лицо, одновременно отбив мечом атаку другого бандита сбоку. Хруст ломающихся рёбер сопроводил короткий визг, который тут же оборвался, когда Жон вырубил нападавшего ударом кулака.

Те, кого он сбил с ног вначале, уже поднимались, мешая другим добраться до него. Эта суматоха была ему только на руку, и он воспользовался возможностью, чтобы обрушиться на них. Они продержались недолго. Вскоре он уже стоял над грудой поверженных врагов.

Он как раз думал, не помочь ли остальным разобраться с их долей нападавших, как двери ближайшего жилого дома с грохотом распахнулись. На дорогу выбежали новые бойцы АПП, вооружённые всякой всячиной. Огнестрельного оружия у них было мало, а скоро станет ещё меньше — Жон уже наметил тех, кого вырубит в первую очередь.

Среди бандитов было немало людей, похожих на до смерти перепуганных гражданских. Жон потратил мгновение, чтобы обратиться к ним, давая шанс.

— Кто-нибудь хочет сдаться? — он выдержал паузу. — Нет?

Повторяя свой предыдущий успех, Жон врезался в толпу новоприбывших. Раздались крики «Он кейп!», когда до них наконец дошло, что его обычная одежда скрывает необычайные силы. Кто-то добавил «Бугай!», что он счёл довольно грубым. Некоторые попытались отступить, но их толкали вперёд те, кто напирал сзади.

В гуще тел он с лёгкостью уклонялся от их ударов со скоростью, за которой им было не угнаться. Каждый точный взмах Кроцеа Морс сопровождался приятным треском, означавшим ещё одного поверженного противника. Явных гражданских, вроде стариков и плачущих женщин, он просто решительно отталкивал из гущи боя. Тем, кто оказывался настойчивее, хватало сломанной руки. Тех, кто вызывал сомнения, он выдёргивал из толпы и просто перебрасывал через плечо — падение с такой высоты гарантировало, что в бой они не вернутся.

Один бандит, считавший себя самым умным, использовал других людей как живой щит, чтобы напасть на Жона. Тот отплатил ему той же монетой: схватил хитреца и использовал как дубинку, колотя им его же союзников. Импровизированная дубина потеряла сознание где-то после пятого удара. Он отбросил тело в сторону и окинул толпу взглядом в поисках нового «оружия». Крупный мужчина его возраста, с лицом, изрезанным шрамами, решил броситься на него. Секундой позже он уже визжал как ребёнок, пока Жон раскручивал его за ногу.

Освободив немного места, Жон с размаху ударил бандита о бетонный бордюр и отпустил, позволив телу безвольно обмякнуть на земле.

Он огляделся. Все члены АПП как по команде отпрянули. Бежать они, однако, не решались, так что он, покрутив меч, двинулся на них.

И вдруг все враги оказались позади него.

Жон резко развернулся, в полном замешательстве глядя на бой перед собой. АПП отчаянно контратаковали, бросая в схватку всё новые силы. Оружейник стоял в самой гуще, раскидывая противников налево и направо. Скорость носился по периметру, разбрасывая баллончики с пеной. Их поддерживал отряд СКП, рисковавший быть задавленным числом — а ещё Жон узнал фургон за их спинами, медицинский.

Никто не обращал на него никакого внимания.

— Что только что произошло?

Этот вопрос можно было отложить. Он заметил Стояка рядом с солдатами, и дела у него, как и у них, шли неважно — его почти смяли.

Он бросился мимо героя, вскинув Кроцеа Морс.

Но вся толпа АПП уже лежала на земле.

— ...слышишь меня? Что у тебя там? Жон, ответь! — голос Сплетницы в телефоне звучал довольно-таки раздражённо.

Жон, совершенно сбитый с толку, опустил меч, осматривая поле боя. Силы Протектората спокойно передвигались между телами членов АПП, скрепляя их вместе наручниками. Их спокойствие резко контрастировало с той яростью боя, кипевшего мгновение назад. Оружейник и Скорость о чём-то болтали, стоя в нескольких метрах от того места, где он их видел в последний раз. Две фигуры в белом — Панацея и Стояк — склонились над одним из пленных.

— Жон!

Машинально он схватил телефон и произнёс:

— Сплетница, я... кажется, я только что потерял несколько минут своей жизни. — его голос в конце дрогнул. Что бы ни произошло, он этого не понимал, и ему это очень не нравилось.

Сплетнице хватило доли секунды, чтобы понять причину.

— Должно быть, Стояк. Он использовал на тебе свою остановку времени? Но зачем ему...

— Сейчас выясним, — Жон прищурился. — Он идёт сюда.

— Идёт? Отлично. Эй! Эй ты, синие шары! Это что, объявление войны? Ты что, сука, творишь?! — заорала Сплетница в телефон так, чтобы герой услышал.

Но Стояк не испугался. Он подошёл вплотную к Жону и заорал в ответ в телефон:

— Что я творю? Спроси своего дружка, — он поднял голову, и маска из непрозрачного стекла оказалась в дюйме от лица Жона. — Приятель, у тебя с головой проблемы?

Такого отношения Жон не ожидал.

— А? — произнёс он с непревзойдённым красноречием.

— Тебе АПП что-то сделали? Или ты просто псих? — Стояк махнул рукой назад. — У нас тут из-за тебя куча народу в критическом состоянии, и это не считая тех, кого спасла Панацея!

Жон выглянул из-за плеча Стояка и увидел, как Панацея мечется между поверженными бандитами АПП, оказывая им помощь. Его взгляд скользнул по пятнам крови и вывернутым конечностям.

Шеи у них были на месте, грудные клетки поднимались и опускались. Могло быть и хуже. Жон снова посмотрел на Стояка.

— И в чём твоя претензия? Они же все живы.

— ...

— ...

В ответ замолчали и Сплетница, и Стояк. Последний, казалось, подавился слюной и вытаращился на Жона.

Постепенно до Стояка дошло, что он услышал.

— Тебе не кажется, что думать в стиле «они ещё еле дышат, значит всё в порядке» это проблема? Просто охренеть, — он отступил на шаг, подняв руку, чтобы потереть виски, но вспомнил про шлем. Вместо этого он ткнул пальцем в лицо Жону. — Наша работа, может, и заключается в том, чтобы проламывать головы, но не до такой степени, чтобы черепа трескались, как яичная скорлупа! Серьёзно, чувак, Слава за тебя поручилась, а потом я вижу, как ты вытворяешь такое. Какого чёрта?

— Бу-бу-бу, — язвительно протянула Сплетница. — Кучка бандитов, ставших террористами, получила по заслугам от парня, которого они пытались убить. О, ужас, какая трагедия, — она горько усмехнулась. — Где было это милосердие в банке, когда Крутыш пытался застрелить нас из пушки, а? Жон-то никого не убил, — в её голосе прозвучало явное облегчение. — А ты ведёшь себя так, будто он совершил убийство. Не слишком ли бурная реакция?

— Сплетница, или как тебя там, я понимаю, что ты не в себе, раз якшаешься с той жуткой девчонкой, что повелевает насекомыми, но такая жестокость...

— Я знаю, что делаю, — перебил его Жон. Он поднял меч. — Я тренировался с этим оружием и уже неплохо понимаю, сколько нужно сил, чтобы убить человека.

В его голове пронеслись образы Гончих, разрубленных на куски одним неосторожным ударом. «Почти», поправил он себя.

— Ага, конечно, ври больше. Мне пришлось замораживать людей, которые истекали кровью. Может, они и не были мертвы, но они умирали на глазах.

Жон пожал плечами.

— У вас есть Панацея, — щелчок пальцев, совершенно излишний, но эффектный, и в его руке появился стимпак. — А у меня есть вот эта штуковина, чтобы их подлечить. Всё было бы в порядке.

— Да господи, почему до тебя так туго доходит? — воскликнул Стояк, хлопнув ладонью по маске. — Я пытаюсь тебе объяснить, что мы не должны доводить до ситуации, когда это вообще требуется! Используй наручники! Для этого они и нужны! — он оглянулся на поверженных членов АПП. — А так, половина из них из-за тебя в себя приходит.

Жон прокрутил в памяти бой, гадая, не мягче ли люди на Земле, но успокоился, когда Сплетница долго и задумчиво хмыкнула.

— Какой диагноз? И не ври. Панацея может видеть причины, даже если она «не может лечить мозги».

— Тупая травма головы с возможным повреждением мозга. Картина маслом, короче, — бросил Стояк.

— Да уж... только что-то мне подсказывает, что это не вся правда. Панацея сказала что-то ещё? — она выждала. Молчание было лучшим ответом. — Так и знала. Ты просто не хочешь этого признавать. Это подрывает твою позицию. Ха! Всё очевидно. Они поправятся.

Жон победно сжал кулак. Похоже, контроль над своей силой он всё-таки освоил.

Но его оппонент не разделял этого оптимизма. Стояк фыркнул и уже собирался что-то ответить, когда в разговор вмешался новый голос.

— Стояк, достаточно.

Оба парня повернулись к приближающемуся Оружейнику. С мрачным лицом он шёл ровным, на удивление тихим для его брони шагом. Жон не слышал его, пока тот не заговорил.

— Но, сэр! — выпрямился Стояк, уже готовясь поспорить.

— Что я говорил? Мы ограничены во времени, если ты ещё не забыл. Препирательства нам сейчас ничем не помогут.

Жон согласно закивал.

— Будь полезен. Вернись к своим обязанностям.

Жон перестал кивать и, поморщившись, смущённо бросил взгляд на Стояка. Парень воспринял упрёк старшего героя именно так, как Жон и думал — тот съёжился. Стояк поспешил выполнить приказ, бросив через плечо последний, без сомнения, уничтожающий взгляд из-под маски.

— Это было немного жестоко, — сказал Жон. Стояк, может, и был слишком чувствителен, но парень искренне старался, ведь он покинул безопасность фургона и вышел на передовую.

Оружейник посмотрел на Жона.

— Жестоко? Я посоветовал ему сосредоточиться на том, что он может сделать.

Прошла секунда, прежде чем Жон понял: да, этот человек говорил серьёзно. Его слова Стояку были констатацией факта, а не критикой.

— Никогда не подрабатывай мотивационным оратором, — сказал он, качая головой и проходя мимо героя.

Рука в броне сжала его плечо так сильно, что у него вспыхнула Аура.

— Запомни: любая смерть по твоей вине будет расследована, — предупредил Оружейник, сжав челюсти. — И станет поводом для пересмотра твоего статуса независимого героя. Мой Протекторат не будет работать со злодеем. Всё понял?

Мужчина не стал дожидаться ответа, разжал руку и направился к фургону.

Жон смотрел ему вслед, затем оглядел поле боя. Все, от героев до солдат, продолжая выполнять свои обязанности, искоса наблюдали за ним.

— Я ведь правда сдерживался, — объяснил он единственному оставшемуся слушателю и услышал, как она протяжно выдохнула.

— Я знаю, но они волнуются. Наверное, ты мог кого-то убить, Жон, а они просто скрывают это от детишек, — она ненадолго замолкла — Теперь ты понимаешь, почему я просила тебя быть с АПП полегче?

Он кивнул, хотя она и не могла этого видеть.

— Потому что Протекторат, как ты говорила, нервно относится к убийствам. Но их реакция всё равно немного чересчур, тебе не кажется? Я же понимал, что среди бандитов есть обычные люди. Они не хотели идти против города, их заставили, и я изо всех сил старался их сильно не трогать.

— ...Постарайся ещё чуточку усерднее. Пожалуйста?

Ну и как он мог ей отказать?

На следующей точке он держался позади, отказавшись от прежней тактики и действуя осторожно, по краям, как и остальные. Противники подходили по одному-двое. С видимым одобрением от Протектората он блокировал или парировал их удары, ища возможность разоружить там, где мог бы закончить бой одним ударом.

В итоге бой для всех превратился в тягомотину, потому что теперь он больше не привлекал к себе всё внимание АПП. Героям пришлось принять на себя основной удар — их костюмы были куда заметнее для местных и воспринимались как бо́льшая угроза. Они справлялись хорошо, хоть и медленнее, чем он привык.

Ему приходилось признать, что новые ограничения его раздражали. Зато похвала Сплетницы за то, как хорошо он справляется, звучала очень приятно.