Пардус. Разорвавший грань (бывш. Театр теней) (джен)

Марина толкнула тяжелую дверь. За стойкой регистрации сидел молодой мужчина в форме.

— Марина Легостаева? — спросил он, хотя явно знал ответ.

— Да. Я к Панкрату.

Охранник быстро записал данные о них и о цели визита и махнул рукой на турникет.

— Проходите. Куда идти знаете?

— Да, спасибо.

Дойдя до кабинета, Марина остановилась.

Кирилл подошел ближе.

— Я с тобой, — сказал он тихо. — Или ты сама хочешь пойти?

— Не исключено, что обсуждать будем мое превращение, — ответила она. — Я была не в том состоянии, чтобы всё нормально воспринимать. А ты, как свидетель, сможешь что-нибудь рассказать.

Марина действительно так думала, но также нервничала от предстоящего разговора. С Кириллом ей было бы спокойней. Нет, она не боялась брата. Зная его, она бы предположила, что он ее позвал, просто чтобы из первых уст узнать о ситуации и решить, что стоит делать. Вот только Марина буквально только проснулась и не успела сама осознать всё, а уже приходится идти и объясняться, что лишь добавляет беспокойства.

Кирилл кивнул.

Марина постучала. С той стороны прозвучало короткое «Открыто», и она потянула дверь на себя.

Хозяин кабинета сидел за столом у окна и что-то печатал в телефоне. Ближе к посетителям располагались два дивана и небольшой столик. На нем были разбросаны бумаги и стояли две чашки, в которых недавно был кофе.

— Сади... — начал Панкрат, но осекся, посмотрев на Кирилла, и поправился: — ...тесь. Я ожидал тебя одну.

— Это Кирилл, мой друг и коллега, — сказала Марина, проходя в кабинет. Она повернулась к Кириллу. — А это Панкрат, мой брат.

— Приятно познакомиться, — сказал Кирилл, коротко кивнув. — Я в стороне посижу, не помешаю.

Панкрат смотрел на Кирилла несколько секунд дольше, чем требовалось для вежливости.

— Друг, значит... — проговорил он задумчиво, переводя взгляд на Марину. Потом его лицо смягчилось, и он кивнул Кириллу. — Что ж, взаимно.

Марина села на один из диванов перед столиком. Кирилл сел на дальний край того же дивана. Легостаева не стала ждать, пока Панкрат начнет разговор — это могло затянуться надолго.

— Зачем звал?

Панкрат встал из-за стола, обошел его и подошел к столику. Он перевернул один из листов, лежавших поверх кучи.

На листе было несколько фотографий. Не слишком хорошего качества, сделанные сверху — видимо, камерой видеонаблюдения. На фото были видны две фигуры — она и Кирилл. Себя она узнала с трудом: поза была странной и даже дикой, будто она припадала к земле перед прыжком. Кирилл стоял напротив, расставив руки.

По распечатке было сложно различить детали — когти, уши, шерсть. Только если знать, что искать. Но странная, звериная походка была заметна даже на таком снимке.

— Что можешь на это сказать? — спросил Панкрат, увидев, что Марина отстранилась от бумаг.

Марина смотрела на фото еще несколько секунд, потом подняла глаза на брата. Она не стала делать вид, что не понимает, о чем речь. Но и отвечать прямо не спешила — ей нужно было понять, что он уже знает.

— А что тут можно сказать? — ответила она вопросом на вопрос.

Панкрат выдохнул с заметным раздражением.

— Эх, как с тобой сложно.

Он опустился на диван с противоположной стороны столика, скрестив руки в замок.

— Ты оборотень.

Марина удивленно посмотрела на брата. Она ожидала чего-то подобного, но не такого прямого заявления.

— Что? У тебя иное мнение? — спросил он, приподняв бровь.

— Нет, — медленно сказала Марина. — Я тоже как-то так предположила. Но так прямо и уверенно услышать это от следователя...

— Ну, моя ответственность несколько больше, чем просто расследование преступлений. В нее входит и расследование «непростых» преступлений, — Панкрат выделил слово голосом. — Если ты понимаешь, о чем я.

Марина напряглась. Ей казалось, что она достаточно хорошо знала брата. Но не думала, что он будет говорить об оборотнях так же спокойно, как о погоде.

— Ты хочешь сказать, — медленно проговорила она, — что ты — тот, кто расследует всякую мистику, что происходит в городе.

— Да, как-то так, — Панкрат кивнул, не отводя взгляда. — Но, строго говоря, не только я. Есть отряд, занимающийся этим и сам состоящий из людей со способностями. А я им руковожу.

До Марины начала доходить неприятная мысль.

— То есть, — сказала она, и голос ее стал жестче, — ты все это время расследовал все странности города, работал с разными «способными» и оборотнями, в том числе, судя по тому, как ты спокойно о них говоришь, и никому ни слова не сказал!

Кирилл на диване чуть отодвинулся в сторону от злеющей девушки.

— «Никому» — это тебе? — спросил Панкрат, и в его голосе мелькнула усмешка.

— Допустим, да.

— Ну, допустим, что я следователь, а ты журналистка. У меня тайна следствия, а у тебя желание рассказать другим о сенсации. Так что нужна была причина, чтобы я завел с тобой об этом разговор. И она, к сожалению, наступила, — сказал он, разведя руками.

Марина понимала его позицию. Даже почти не злилась на Панкрата. Но она должна была возмутиться. Хотя бы для виду.

— Ладно, — сказала она, откидываясь на спинку. — А теперь, раз ты имеешь нужный опыт, расскажи подробней про оборотней.

Панкрат откашлялся, готовясь к объяснениям, которые могли затянуться.

— Оборотни, как и следует из названия, те, кто обладают способностью обращаться. В основном в животных. Частично стереотипы о них верны — реакция на полнолуние и серебро у них действительно есть. Так что настоятельно рекомендую закрывать шторы на ночь.

Марина машинально кивнула, хотя сама не была уверена, что поняла все до конца.

— Те оборотни, с которыми я общался, — продолжал Панкрат, — относятся к классу первородных.

— Первородных?

— Есть метаморфы — те, кто получили способности искусственно. И первородные — древние существа или их потомки, обладающие сверхъестественными способностями. Хотя граница весьма размыта. Например, если ты не родилась оборотнем, а тебя укусили, или над тобой провели ритуал, превратив в неведому зверушку, ты метаморф или первородный? Да и некоторые ученые умы достигли в экспериментах высот, что тоже могут давать способности ничем не хуже.

Марина слушала, и понемногу понимала, что ничего не знает о мире, в котором, оказывается, жила все это время.

— А я тогда кто? — спросила она. — Как так получилось, что я обратилась?

Панкрат вздохнул, обдумывая следующие слова. Если он сейчас начнет рассказывать про ее с Никитой предка Иллариона Чернорукова, то она может довольно быстро выйти и на Пард, и на пророчество о возвращении колдуна в своем Наследнике, а затем и на Никиту. Не то чтобы Панкрат об этом сильно беспокоился — было бы даже забавно наблюдать, как младший брат будет объясняться, но хотелось бы лучше контролировать ситуацию, да и подставлять парня не хотелось.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Обычно оборотнями становятся либо после укуса, либо с рождения. К слову, я как-то интересовался нашей родословной, но о близких предках-оборотнях ничего не нашел. Обращать укусом тоже может далеко не каждый. Но тут роль могла сыграть неизвестная переменная в виде растения — непонятно, как оно могло повлиять на организм.

Марина зацепилась за последнюю фразу о пустившем свои корни в парке иномирце.

— Кстати, что-то известно о нем? — спросила она.

— Будем надеяться, что удастся что-то узнать, — с сожалением ответил Панкрат. — Но сейчас нам известно не больше, чем СМИ.

Марина немного задумалась, а потом вернулась к основной теме. Она не собиралась отпускать брата так просто.

— А ты?

— Что «я»?

— У тебя тоже есть способности, раз уж ты руководишь этими метаморфами-первородными?

Панкрат усмехнулся — коротко, без веселья.

— Нет, я обычный человек. Хотя иногда и задумываюсь, что неплохо было бы что-то такое уметь. Пока сдерживаюсь, так сказать.

Марину привлекла его последняя оговорка.

— То есть получить ты их можешь, если бы захотел.

Панкрат поморщился.

— Тц, забываю, что с тобой нужно следить за любым словом. Да, если попрошу, можно попробовать тоже инициироваться как оборотень. Но, как я и сказал, у этого есть минусы.

Марина откинулась на спинку стула, обдумывая услышанное. Мысль о том, что где-то есть оборотень, который может обращать... Который мог бы укусить ее. Она не знала, зачем ей это, но что-то в этом было — какая-то зацепка, возможность понять, что с ней произошло.

— То есть где-то есть такой оборотень, который может обращать... — сказала она медленно. — Он мог и меня укусить.

— Нет, — Панкрат покачал головой, и в его голосе появилась твердость. — Он знает, кто ты, и не станет так делать.

Марина замолчала. Разговор шел не туда, куда она хотела, но и не туда, куда, судя по лицу Панкрата, хотел он. Она чувствовала, что он что-то недоговаривает — что-то важное, что могло бы объяснить все. Но давить не стала. Пока.

— Нда... — протянула она. — Даже винить некого за произошедшее... Так что теперь мне делать? Всю жизнь, как ты и сказал, бояться серебра и луны? А еще беспокоиться, как бы не сойти с ума от звериных чувств, как это уже произошло?

Панкрат вздохнул — в этот раз с облегчением, будто она задала вопрос, на который он мог ответить.

— Ну, не все так плохо. Оборотни в Эринбурге не такая уж и редкость. За последнее время они научились и лучше скрываться, и бороться с этими проблемами. Тебе найдут кого-нибудь, чтобы помочь обуздать способности.

— И как скоро?

— Я общаюсь только с конкретными представителями их стаи. Так что не смогу тебе рассказать, как все устроят. Мое личное мнение, что это будет до ближайшего полнолуния. Как бы то ни было, я доверяю главе их стаи и уверен, что он постарается все сделать как можно лучше.

Пусть Марина сейчас спокойно общалась с Панкратом, возмущалась, но внутри ей было страшно. Как бы она ни любила опасности и тайны, с которыми сталкивалась по своей профессии, но сейчас казалось, что она лезет туда, куда лезть не стоит. Люди со способностями, скрывающаяся стая оборотней... И к этому ей придется привыкнуть. Причем как можно скорее — для своей же безопасности и безопасности своих близких.

Она уже подумывала встать, попрощаться и отправиться обдумывать свалившуюся на нее гору информации. Но потом вновь обратила внимание на распечатку фото с ней, лежавшую на столике.

— А что с видео? — спросила она, кивнув на бумаги. — Как ты вообще узнал о произошедшем?

Панкрат перевернул лист обратно, скрывая фотографии.

— Скажем так, у меня есть знакомые, кто могут осведомить меня о подобных происшествиях... — ответил он. Потом улыбнулся — коротко, с легкой иронией. — По поводу камер не беспокойся. Никто там вас не видел, а система видеонаблюдения сегодня так удачно и выборочно сбоила, что не получилось зафиксировать ничего странного. От энергии растения, наверно.

Ему не хватало только пары раз моргнуть глазами, чтобы изобразить невинность и непричастность. Одного лежащего на столе фото было достаточно, чтобы понять: это он назвал официальную версию произошедшего. Марина даже испытала некоторое восхищение братом.

— Вы всегда так работаете? — спросила она.

— Если требуется...

Марина кивнула.

— А кому ты рассказал об этом?

— Никому. Даже главный прокурор, Павел Васильевич, пока не знает.

Марина перевела взгляд на столик. Она, конечно, не Шерлок, но имеющиеся факты складывались в картину, противоположную названной. Стоило хотя бы попытаться высказать это предположение.

— Две чашки, — сказала Марина, кивнув на столик. — И фото тут, на открытом месте. Ты обсуждал это с кем-то.

Панкрат посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Слишком наблюдательная, — сказал он. — Да, обсуждал. С одним из представителей местной фауны. Я имею в виду оборотня, конечно.

Марина удивленно подняла брови.

— Как все быстро организовалось...

Панкрат развел руками.

— Вам стоит идти, — сказал он, и в его голосе появилась мягкость. — Тебе есть о чем подумать.

Марина встала. Кирилл поднялся с дивана одновременно с ней.

— Спасибо, что рассказал, — сказала Марина.

Панкрат кивнул.

— Я решил, что будет лучше, если ты будешь немного понимать сложившуюся ситуацию, прежде чем столкнешься с проблемами, — ответил он.

Кирилл открыл дверь, пропуская Марину вперед. Они спустились по лестнице, миновали турникет — охранник проводил их равнодушным взглядом — и вышли на улицу.

— Как ты? — спросил Кирилл наконец.

Марина вздохнула. Она не знала, как ответить. Слишком много всего за один день. Брат, руководящий отрядом по работе с разной мистикой, оборотни, живущие в городе, и она сама, ставшая подобной им из-за непонятного растения.

— Слишком быстро, — сказала она наконец. — Все это. Слишком неожиданно. Нужно все обдумать.

Кирилл кивнул.

— Пойдешь домой?

Марина покачала головой.

— Если я приду домой и буду сидеть с таким лицом, родители начнут задавать вопросы. Мама сразу поймет, что что-то случилось. — Она помолчала. — Лучше вернемся в редакцию. У меня там ноутбук, заметки. Попробую привести мысли в порядок.