XOXO, Gossip Witch | Сплетница Хогвартса (гет)

Идея расследования с Пэнси не вызывала у Гермионы ничего, кроме скептицизма, но это предложение впервые за долгое время пробудило в ней отголоски былого азарта. Что, по сути, она знала о Паркинсон, если откинуть её вечный, доведённый до автоматизма образ стервозной принцессы-сучки? В целом, ничего.

Их «совещания» начали происходить урывками, два-три раза в неделю, если повезёт, в коротких перерывах между занятиями, бесконечными свитками эссе и усложнённой программой шестого курса. Гермиона после всего, что с ней произошло в январе, отчаянно пыталась наверстать упущенное: снова сесть в седло нормальной, контролируемой жизни, где есть чёткие учебные планы, аккуратные конспекты, дедлайны и спасительное ощущение, что если достаточно много работать, мир вокруг снова станет приобретет план и структуру.

Пэнси, как выяснилось, тоже не собиралась жертвовать успеваемостью ради их тайного расследования. Она относилась к учёбе с той холодной, почти вызывающей внутреннее восхищение дисциплиной, которая всегда отличала девочек её круга — тех, кого с самого детства растили быть не просто хорошими, а безупречными.

Поэтому они встречались редко, но каждый раз — строго по делу. Сначала их совместное появление в библиотеке вызывало лёгкий, почти комический эффект у публики. Стоило им сесть за один стол, как половина зала начинала незаметно коситься в их сторону, будто сама по себе сцена — Гермиона Грейнджер и Пэнси Паркинсон, мирно склонившиеся над одним пергаментом без малейших признаков взаимного убийства, — была новой формой школьной аномалии. Потом к этому, к счастью, немного привыкли. Или просто решили, что если слишком долго и пристально смотреть на такое зрелище, оно, не дай Мерлин, станет ещё более ненормальным.

В тот февральский вечер библиотека была почти пуста. За высокими окнами уже давно стемнело, и стекло отражало только зелёные лампы, бесконечные ряды полок и их собственные тени. В воздухе стоял густой запах старого пергамента, чернил, воска и шерсти — мадам Пинс сушила варежки у камина в дальнем углу, и от этого в библиотеке пахло почти по-домашнему. Если, конечно, у кого-то дом ассоциировался с постоянной угрозой получить замечание за слишком громкий переворот страницы.

Перед Пэнси лежала аккуратная стопка заметок Гермионы: вся её осенняя возня с Gossip Witch, все наблюдения, даты, скрупулёзные перечни тем, возможные мотивы, имена, факультеты, цепочки публикаций и короткие, обрывистые пометки на полях, в которых Гермиона отчаянно пыталась увидеть строгую математическую систему там, где пока царил только хаос.

Пэнси перебирала всё это с тем видом, с каким разбирают драгоценности покойной тётки, подозревая, что среди фальшивого жемчуга обязательно должно найтись что-то по-настоящему стоящее, и теперь сидела, откинувшись на спинку стула и лениво вращая перо между пальцами.

— Итак, — сказала она наконец, указывая кончиком пера на таблицу, которую сама же и набросала на полях одного из пергаментов. — Слушай внимательно, Грейнджер, потому что я не собираюсь повторять это дважды.

Гермиона подняла на неё усталый взгляд, подперев подбородок ладонью.

— Как страшно.

— И правильно, — Пэнси чуть сузила глаза и ткнула кончиком пера в колонку цифр. — 44% процента сплетен — про Гриффиндор, 30% — про Слизерин, 16% — про Пуффендуй. И жалкие 10 — про Когтевран. Это даже не распределение, Грейнджер. Это признание вины, написанное очень плохим почерком.

Гермиона нахмурилась и требовательно потянулась к листку.

— Дай сюда.

Пэнси бумагу не отдала, только придвинула её чуть ближе.

— Не дёргайся. Ты всё равно это уже писала, я просто первая удосужилась посчитать, учитывая все новые сплетни, появившиеся с осени.

— И из этого ты делаешь глубокомысленный вывод, что Gossip Witch — гриффиндорка? — скептически уточнила Гермиона.

— Не просто гриффиндорка, — Пэнси говорила это с явным удовольствием, изящно подняв руки и соединив подушечки пальцев обеих рук вместе, образуя «домик». Вот уж кто из них двоих возомнил себя Шерлоком Холмсом. — А гриффиндорка, которая либо неизлечимо помешана на собственном факультете, либо сидит достаточно глубоко внутри этой красно-золотой стаи, чтобы точно знать, где у них находятся самые болезненные гнойники.

Гермиона от возмущения аж подпрыгнула на стуле, едва не опрокинув чернильницу.

— Это бред!

— Почему же? — Пэнси даже не шелохнулась, лишь лениво перевела на неё взгляд, продолжая удерживать пальцы статично, словно они склеились намертво.

— Потому что это слишком просто! Наоборот, если она так часто и подробно пишет про нас, это стопроцентно кто-то из ваших. Из тех, кто спит и видит, как бы выставить Гриффиндор кучкой идиотов.

— О, прости, — Пэнси наконец разжала руки и театрально прижала ладонь к груди с таким видом, будто Гермиона только что лично оскорбила её выдающийся аналитический талант. — Я и забыла, Грейнджер, что у вас на факультете принято считать любой логичный вывод автоматически неправильным. Наверное, если бы я сейчас пафосно заявила, что сплетница — это древний библиотечный призрак или какая-нибудь жертва тёмного проклятия, ты бы отнеслась к моей теории с гораздо большим уважением. Извини, что разочаровала тебя сухими фактами.

Гермиона не смогла сдержать волну раздражения, расползшуюся по всему телу. Она сделала глубокий вдох, пытаясь удержать ускользающий самоконтроль.

— Я не говорю, что твоя статистика бессмысленна, — сквозь зубы произнесла она, заставляя себя говорить ровно. — Твоя выборка не учитывает кучу побочных факторов. Может быть, Gossip Witch пишет про Гриффиндор больше просто потому, что у нас банально больше драмы? Или потому, что мои сокурсники хуже скрываются и не умеют держать язык за зубами? Или потому, что именно на нашем факультете у неё сидит эксклюзивный, очень болтливый источник типа Лаванды?

Пэнси скептически изогнула бровь, и кончик её пера лениво опустился на пергамент.

— А может быть, — протянула она с убийственным спокойствием, — она сама там живёт и ходит мимо этих идиотов каждый божий день. Поверь мне, Грейнджер, шпионить изнутри всегда сподручнее, чем надеяться на чужие длинные языки.

Гермиона открыла рот, чтобы возразить снова, но осеклась. В этом, к величайшему её сожалению, было что-то действительно стоящее. И от осознания этого факта под ложечкой заныло ещё неприятнее. Пэнси, моментально уловив эту секундную слабину по выражению её лица, немедленно усилила нажим.

— И вообще, если уж говорить честно, — она небрежным жестом откинула со лба короткие тёмные волосы, — половина гриффиндорцев неспособна хранить секрет даже от собственных трусов. Им только дай драму, и они сами принесут её тебе на подносе, перевязанную красивой лентой.

— Ты чудовищно предвзята к моему факультету, Паркинсон!

— Та прям, — Пэнси даже не подумала оскорбиться. — Я просто смотрю на вещи трезво, без твоего вот этого вечного «Гриффы — лучшие, а львы — короли зверей». Сними розовые очки, Грейнджер. У вас там гадюшник ничуть не меньше нашего, просто пахнет дешёвыми духами и приторным благородством.

Гермиона вздохнула, устало потёрла переносицу и снова уставилась в таблицу: цифры и правда выглядели до неприятного убедительно. Она терпеть не могла, когда кто-то оказывался прав, особенно если этот «кто-то» сидел напротив в идеально сшитой слизеринской форме, а дело касалось её родного факультета.

— Хорошо... Допустим. Но даже если это так, дальше-то что? Мы не можем просто встать посреди гриффиндорской гостиной и спросить: «Кто из вас случайно не ведёт анонимный блог?».

— Ну почему же. Можно просто начать с Лаванды.

Гермиона демонстративно закатила глаза.

— Я серьёзно, Паркинсон.

— Кстати, я тут кое о чём думала, — Пэнси внезапно наклонилась вперёд, опершись локтями о стол, отчего её голос опустился до заговорщического шёпота. — Возьми у Поттера его мантию-невидимку.

Несколько секунд Гермиона просто неподвижно смотрела на неё, судорожно соображая, ослышалась она в этой библиотечной глуши или нет. В горле мгновенно пересохло.

— Ч-что?

— Ты прекрасно меня слышала, Грейнджер. Не прикидывайся глупее, чем ты есть.

— Откуда… — Гермиона сглотнула, чувствуя, как сердце предательски ускорило бег. — Откуда ты вообще знаешь про мантию?

Пэнси впилась в неё взглядом так, будто сам этот вопрос был почти оскорбительным для её осведомлённости о происходящем в стенах Хогвартса.

— От Малфоя, разумеется. Не смотри на меня так, будто это секрет столетия. В этом замке про неё не знают только первокурсники, да и то потому, что им пока просто некогда обращать внимание на такие вещи.

Гермиона ошарашенно уставилась на неё, пытаясь переварить услышанное.

— Малфой рассказал тебе про мантию-невидимку Гарри?

— М-м, — Пэнси небрежно повела плечами. — Когда-то между прочим упомянул что-то вроде: «У Поттера опять был этот его дурацкий плащ, и он всерьёз решил, что никто ничего не заметит». Суть не в Малфое, Грейнджер. Мантия существует, она у вас под рукой, и она была бы нам чертовски полезна.

— Нет.

— О, ради бога, только не начинай показывать зубки. Это расследование, Грейнджер, а не кружок благородных девиц.

— Я не собираюсь красть у Гарри его мантию! — Гермиона упрямо скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри закипает упрямство.

— Тогда просто попроси. Какая разница? Главное — использовать её, пока не стало слишком поздно.

Пэнси откинулась на спинку деревянного стула, скрестила руки на груди и посмотрела на Гермиону с той выверенной долей презрения, которое почему-то начинало действовать на неё уже почти как рабочий инструмент. Спорить с Паркинсон становилось всё труднее, потому что за её высокомерием всегда прятался холодный расчёт.

— Подумай сама. Gossip Witch сейчас чувствует себя прекрасно. Её никто не может поймать, все читают, все обсуждают, никто не закрывает сайт, а с сегодняшнего дня она, очевидно, решила ещё и заработать на этом.

Гермиона нахмурилась, чувствуя, как внутри в очередной раз зашевелилось нехорошее предчувствие.

— Что ты имеешь в виду?

Пэнси молча подвинула к ней планшет. На экране, прямо сбоку от свежей, сочной сплетни, лениво мигал небольшой баннер с рекламой магазина косметических зелий, а чуть ниже расположился ещё один — с каким-то скидочным купоном на волшебные перья для экзаменов. Не слишком навязчиво, почти даже изящно, но совершенно недвусмысленно.

— Она начала продавать рекламу, — ахнула Гермиона.

— Именно. — Пэнси выглядела мрачно довольной, как человек, чья худшая догадка не просто подтвердилась, а ещё и расцвела дополнительными подробностями. — Теперь это не просто школьная сплетница. Это маленькая предприимчивая дрянь, которая монетизирует чужое унижение.

Несколько секунд они молчали. В дальнем углу мадам Пинс с подозрением подняла голову, будто почувствовала сам факт морального разложения в пределах вверенной ей библиотеки. За окнами темнота становилась всё гуще, а стекло отражало два их лица рядом — Гермиону, устало и зло сжавшую губы, и Пэнси, сидящую почти неподвижно, с глазами, в которых впервые за всё время было что-то большее, чем просто злость на публичный позор. Там было личное.

Очень личное.

— Хорошо... — глухо выдохнула Гермиона, отводя взгляд от отражения в темнеющем стекле.

Пэнси скептически приподняла безупречно очерченную бровь.

— «Хорошо» — что? Что хоть кто-то в этом Богом забытом замке догадался, как наварить на всеобщем позоре пару мешочков золота?

— Хорошо, я подумаю насчёт мантии, — сдалась Гермиона, чувствуя, как внутри ворочается тяжёлое чувство вины перед Гарри.

— Это не «подумай», Грейнджер, — Пэнси резко подалась вперёд, и её голос упал до бескомпромиссного шёпота. — Это «сделай». Без колебаний и твоей вечной моральной дилеммы.

— Не командуй мной, Пэнси!

— Тогда действуй без команд, — Пэнси изящно складывала пергаменты в аккуратную стопку. — Я тебе не дрессировщик послушных гриффиндорских пёсиков.

Гермиона взяла планшет, ещё раз посмотрела на мигающую рекламу и медленно выдохнула. Это меняло абсолютно всё. До этого момента Gossip Witch ещё можно было пытаться представить как какую-нибудь больную на голову школьницу с доступом к слишком большому количеству чужих тайн и слишком малым количеством эмпатии. Но реклама означала холодный расчёт, масштаб и осознанное намерение расти.

— Она собирается делать из этого полноценный бизнес.

— Да, — ленивый тон слизеринки исчез, уступив место непривычным уху нотам. — И именно поэтому я хочу найти её раньше, чем она решит, что может продавать нас по кускам.

Гермиона перевела взгляд на Пэнси. Та сидела очень прямо, почти неподвижно, и только тонкие пальцы у самого края стола выдавали скрытое напряжение — один ухоженный ноготь медленно постукивал по тёмному дереву в ровном, раздражающем ритме.

— Ты злишься?

Пэнси холодно усмехнулась, даже не повернув головы.

— Какая поразительная наблюдательность, Грейнджер. Странно, что с таким талантом ты до сих пор не раскрыла все преступления этого мира.

— Нет, я не об этом, — Гермиона проигнорировала шпильку, продолжая вглядываться в её профиль. — Ты… ты всё ещё глубоко задета.

Пэнси посмотрела на неё так, будто на секунду всерьёз раздумывала, не прибить ли её прямо здесь тяжеленным томом по истории магии. Но потом её взгляд погас, и она просто отвела глаза в сторону тёмного окна.

— Конечно, я задета. Эта тварь полезла в мою семью. Я буду это помнить всю жизнь.

Гермиона понимающе кивнула. В этот момент между ними, совсем ненадолго, возникло что-то хрупкое и пугающе странное — не симпатия даже, а какой-то её едва уловимый фантом. Пэнси первой разрушила этот момент, мгновенно выстраивая свои щиты обратно.

— И если ты хоть кому-нибудь расскажешь, что Малфой проболтался мне про мантию, — сказала она, забирая со стола свой планшет, — я сожгу твои конспекты. До единого свитка.

— Это было бы очень в твоём духе.

— Спасибо.

— Это не был комплимент...

— Мне, — обронила Пэнси, изящным движением поднимаясь со стула и поправляя мантию, — совершенно всё равно.

И, честно говоря, в это Гермиона уже почти верила. Верила, что все те угрозы, которые с лёгкостью произносил этот красиво окрашенный красной помадой рот, при первой же необходимости будут претворены в жизнь. Без малейших колебаний.

_______________________________________________

Примечание: Как вам идея дуэта Гермионы и Пэнси? Мне кажется, они отлично друг друга дополняют 🤭