А это точно курорт (джен)

Атлантика — Средиземноморье. Перелёт в неизвестность.

Действие разворачивается одновременно в двух пространствах: в ограниченной, гулкой кабине самолёта, затерянного в безбрежности, и на необъятных просторах Атлантического океана, над которым они неслись, приближаясь к новому континенту, к новой главе кошмара — к городу Марсель, Франция.

Салон Cessna Grand Caravan гудел, как улей. Ровный, но натужный гул двух турбовинтовых двигателей заполнял всё пространство, заглушая мысли. За иллюминаторами не было ничего, кроме бесконечной, глубокой синевы. Солнце, находившееся по другую сторону самолёта, окрашивало горизонт в багровые и золотые тона, но само в поле зрения не попадало. Солнце было на другой стороне, а облаков давно уже не было — только пустота, простиравшаяся до самого края мира.

Саинс, сидевший у окна, оторвал взгляд от своих призрачных отражений в стекле и перевёл его на Дена, сосредоточенно следящего за приборами.

— Сколько мы уже летим? Мы должны были, по идее, пролететь уже половину пути? — спросил он, и в его голосе сквозила не столько нетерпеливость, сколько тревога, рождённая этой водной пустыней.

Ден, не отводя взгляда от навигационного экрана планшета Кириешки, который был интегрирован в панель управления, ответил:

— Нет, мы ещё не на полпути. Но почти преодолели самую длинную водную часть. Скоро должны будем пересечь Азорские острова — они где-то далеко слева по курсу. Потом — сама материковая Европа: Португалия, Испания. И уже потом — Франция, Марсель. Он сделал паузу, смахнув капельку пота со лба. — Летим уже часов пятнадцать без перерыва. И есть проблема посерьёзнее скуки.

Он ткнул пальцем в один из датчиков. Стрелка уровня топлива дрожала у самой красной отметки.

— Топливо почти село. Расчёт был на попутный ветер и идеальные условия, но мы его недобрали. Мне придётся высаживаться на воду для дозаправки из наших запасов. Ситуация рискованная — садиться на волну, даже небольшую, на этом самолёте... непросто.

Он начал плавно сбавлять обороты двигателей и снижать высоту, готовясь к опасному манёвру. Воздух в салоне стал как будто гуще, напряжение нарастало.

— Не нужно садиться, — неожиданно, но уверенно сказал Фат. Все повернулись к нему. Он не спал, его взгляд был ясным и сосредоточенным, будто он обдумывал эту проблему уже несколько часов.

Ден на секунду отвлёкся от приборов.

— Точно? Можешь... передать топливо? Тогда канистры в грузовом отсеке. Но как? — в его голосе прозвучала надежда, смешанная с недоверием.

— Хорошо. Сейчас сделаю, — сказал Фат и закрыл глаза. Он сделал глубокий вдох, и воздух вокруг него слегка заколебался. Алм, сидевший рядом, почувствовал, как волосы на его руках встали дыбом от статики.

Фат мысленно сфокусировался не на огне, а на другой стихии, которую он чувствовал всё острее после столкновения с Вендиго, — на воздухе, на ветре. Он представлял себе канистры с горючим, их узкие горловины, топливные магистрали самолёта. Он начал управлять давлением и направлением воздушных потоков внутри и снаружи самолёта.

В грузовом отсеке крышка одной из канистр отвинтилась сама собой под воздействием сконцентрированного вихря. Затем невидимая сила, точно хирургический инструмент, подняла канистру, наклонила её, и струя топлива, ведомая тем же воздушным потоком, потекла не просто вниз, а по сложной, изогнутой траектории, прямо в заправочный штуцер самолёта, который Хок заранее открыл по указанию Дена. Процесс был медленным и требовал невероятной концентрации.

В салоне было слышно лишь усилившееся завывание ветра вокруг фюзеляжа и рёв двигателей. Слов Фата разобрать было невозможно. Его лицо покрылось испариной, мышцы на шее напряглись до предела. Но датчик уровня топлива на панели Дена начал медленно, но верно ползти вверх.

Через несколько мучительных минут Фат выдохнул, и воздух вокруг него успокоился. Он открыл глаза, они были уставшими, но в них светилось удовлетворение.

— Готово, — прохрипел он.

Ден, убедившись, что топлива хватит до суши, с облегчением снова увеличил обороты и вернул самолёт на крейсерскую высоту.

— Отлично. Теперь осталось только долететь. Без остановок.

Их путь лежал дальше: через оставшуюся часть Атлантики, через материковую Европу, которую они пересекли на большой высоте, лишь мельком видя внизу пятна городов-призраков и полосы заросших полей, и, наконец, через Средиземное море, синее и кажущееся неестественно спокойным с высоты в несколько километров.

Ещё несколько часов полёта, и на горизонте показалась изрезанная береговая линия Франции, а затем и узнаваемые очертания крупного портового города.

— Наконец-то. Долетели. Снижаю высоту, готовьтесь к посадке, — объявил Ден, и в его голосе впервые за много дней прозвучало что-то, кроме усталости, — предвкушение новой цели, смешанное с привычной осторожностью.

Он начал плавно опускать нос самолёта, выводя его из горизонтального полёта. Они начали стремительно снижаться, пронзая слои воздуха. Посадка на заброшенном военном аэродроме на окраине Марселя, который был помечен у Кириешки как потенциально безопасный, прошла нервно, но благополучно. Самолёт подпрыгнул на неровной полосе, пробежал по ней, засыпанной мусором, и наконец замер.

Тишина, наступившая после выключения двигателей, была оглушительной. Они сидели, прислушиваясь. Ни звука.

— Так. И сколько тут этих тварей, как думаете? — первым нарушил тишину Саинс, осторожно вылезая через боковую дверь на бетон рулёжной дорожки. Он осматривался, держа автомат наготове.

Вслед за ним выбрался Алм. Его взгляд скользнул по ангарам, по разбросанным обломкам, и остановился на одинокой фигуре, бредущей в сотне метров от них.

— Ну, как я вижу... немного. Но... стоп. Почему они... красноватого оттенка? — он произнёс это с неподдельным изумлением.

Действительно, единственный видимый зомби, медленно бредущий вдоль забора, резко отличался от тех, что они видели в Бразилии. Его кожа имела не землистый или синеватый, а выраженный красновато-кирпичный оттенок, словно он был покрыт ржавчиной или странной сыпью. Движения были не такими одеревеневшими, а более плавными, почти змеиными.

— Ну что ж, раз встретили — сразимся. Осмотримся на практике, — сказал Ден, выпрыгивая на бетон. Он уже активировал свой энерго-меч, и тот с тихим гудом принял форму прямого клинка. Но когда он окинул взглядом всё пространство, то увидел странное: остальные зомби, которых он заметил краем глаза у ангаров, вдруг развернулись и быстро, почти бегом, скрылись в тени зданий, словно получили команду. На полосе остался только тот один, «красный».

— Как будто... здесь есть что-то посильнее. Что-то, что управляет ими. Или этот красный — особый. Он не убегает. Он ждёт, — **холодно констатировал Ден, смотря на зомби, который, заметив их, развернулся и теперь побежал к ним не с криком, а молча, с пугающей целеустремлённостью.

— Хок, Саинс — по бокам, окружите! Фат — прикрой сверху, будь готов! Алм — осмотри ангары, осторожно, вдруг засада! — скомандовал Ден, меняя форму меча. Энергетическое лезвие сжалось и переформировалось в парные кастеты, охватывающие его кулаки. Он ринулся навстречу твари.

Первый удар Ден нанёс с размаху, aiming в голову. Но красный зомби не стал уворачиваться. Он принял удар на поднятую руку. Раздался не хруст кости, а звон, как при ударе по металлу. И в тот же миг от точки соприкосновения пошла мощная ударная волна, чисто кинетическая, без взрыва. Она отбросила Дена с такой силой, что он пролетел несколько метров и ударился спиной о шасси своего же самолёта.

— Ден! — крикнул Саинс, и его глаза загорелись яростью. Он не стал призывать волка или змею. Он сразу выложился по максимуму. Воздух перед ним затрепетал, и материализовались два массивных духа: слон, готовый растоптать, и гигантская змея, чтобы опутать. — Понятно. Значит, так.

— Убью! — пронеслось в голове Хока. Он даже не произнёс это вслух. Его тело среагировало само. Он разогнался до чудовищных 4 Махов (почти 5000 км/ч). Для остальных он исчез, а вокруг красного зомби возникло смертельное облако из тысяч сверхзвуковых ударов. Казалось, ничто не может устоять. Но удары отскакивали от невидимой брони или сверхплотной кожи твари, оставляя лишь снопы искр. Это было бесполезно.

— Дела плохи... Очень, — пробормотал Фат, паривший на несколько метров над землёй на созданной им же тепловой подушке. Он понял, что огонь здесь может быть неэффективен. Но у него было кое-что новое, над чем он размышлял весь полёт. Он сконцентрировался на влажности в воздухе. Из луж, из самой атмосферы, он начал собирать воду, формируя вокруг зомби плотную, вращающуюся клетку из жидких струй. Затем, сжав кулаки, он попытался направить в центр клетки сгусток сконцентрированного света — не тепла, а именно яркой, режущей энергии. Но зомби внутри клетки лишь замедлился, но не остановился.

И в этот момент в бой вернулся Ден. Он поднялся, отряхнулся. В его кибернетическом глазу мигали данные о плотности, ускорении, слабых точках. Он видел, что атаки Хока сошлись в одной точке на спине твари, слегка её продавив.

— Смерть, — просто сказал он. Его меч снова трансформировался. На этот раз это был огромный, неподъёмный на вид энергетический молот. Ден не стал бежать. Он подпрыгнул, используя импульс от мини-джетпаков в сапогах, и с высоты нескольких метров, со всей силы, упал прямо на зомби, обрушив молот ему на спину, точно в намеченную точку.

Раздался оглушительный хруст, смешанный с шипением плазмы. Красный зомби был раздавлен в лепёшку, его аномально прочное тело не выдержало сконцентрированного удара такой силы в ослабленное место.

Тишина. Пыль медленно оседала.

— Фух... Справились. Еле-еле, — выдохнул Саинс, убирая духов-животных и почти падая от усталости. Он сел на асфальт, тяжело дыша.

— Да... смогли. Но это был лишь один. И он явно не простой мутант, — сказал Ден, убирая оружие и подходя к обезображенному телу. Он посмотрел на Алма, который как раз возвращался из-за угла ангара. — Алм? Ты что-нибудь нашёл? Признаки других, следы, что угодно?

Алм покачал головой, его лицо было озадаченным.

— Нет. Ничего. Пусто. Как будто этот один был здесь сторожем. Или приманкой.

— Я тоже ничего не нашёл вокруг, — добавил Фат, спускаясь на землю. — Слишком тихо. Не по-здешнему.

Они собрались вместе, чувствуя, как по спине ползёт холодок. Этот красный мутант, его поведение, внезапное бегство остальных — всё указывало на присутствие какого-то разума, тактики. Им нужно было двигаться дальше, искать Мейса, человека, которого Кириешка в своих записях обозначил как одного из сильнейших выживших и возможного союзника, но связь с которым была потеряна при загадочных обстоятельствах ещё до падения Натала.

Пока они обсуждали дальнейшие шаги, Фат почувствовал лёгкое головокружение. Шум в ушах, цветные пятна перед глазами. Он отвел взгляд от группы, чтобы перевести дух, и мир вокруг него поплыл.

-

Галлюцинация Фата (или не совсем?).

Шум аэропорта, разговоры товарищей — всё стихло. Он стоял не на раскалённом бетоне взлётной полосы, а в тёмном, сыром подвале или бункере. Стены были из грубого камня. Перед ним, из тени, вышел человек. Он был одет в поношенную, но чистую полевую форму без знаков различия. Его лицо было худым, измождённым, но глаза горели острым, пронизывающим интеллектом.

— Фат. Вы же ищете меня, — спросил незнакомец, и его голос был тихим, но абсолютно ясным, без эха.

Фат, ошеломлённый, инстинктивно сделал шаг назад.

— Ты... Мейс? — выдавил он из себя.

Человек кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то вроде усталой грусти.

— Да. Но вы пришли слишком шумно. Он уже знает. Вы в ловуш...

Он не договорил. Внезапно Фат заметил, что за спиной Мейса, в темноте, лежат тела. Расплывчатые, но узнаваемые силуэты: Алм, Саинс, Хок, Ден. Они были неподвижны. И прежде чем Фат успел что-то понять или крикнуть, Мейс резко шагнул вперёд, и его рука с размаху ударила Фата по виску. Удар был не физическим — он отдался внутри черепа оглушительным звоном и вспышкой белого света.

Конец галлюцинации.

-

Фат вздрогнул и пошатнулся, чуть не упав.

— Чего?! Всё... фух... Галлюцинации. От усталости, наверное, — прошептал он, проводя рукой по лицу. Но когда он поднял глаза, чтобы убедиться, что стоит с друзьями на аэродроме, его кровь застыла в жилах.

Небо над Марселем, которое минуту назад было ясным и голубовато-серым, теперь имело кроваво-красный оттенок. По нему тянулись чёрные, пульсирующие линии, как трещины на стекле, и странные, маслянистые тёмные пятна, медленно плывущие по ветру. Это не было закатом. Это было искажение самой реальности, видимое, судя по спокойным лицам остальных, только ему.

Он не сказал ни слова. Просто стоял, смотря в это искажённое небо, понимая, что его «галлюцинация» была чем-то большим. Что Мейс пытался его предупредить. И что их «тихий» аэропорт был не ловушкой для них, а ими самими — для чего-то, что уже наблюдает за ними с неба цвета запёкшейся крови.