Империя Поттеров (джен)

Тем же вечером Генри стоял в тени неприметного тупика в окрестностях Лютного переулка, полностью скрытый чарами как от магглов, так и от волшебников — если те не станут искать слишком уж усердно.

Прямо на мокрой брусчатке, скорчившись в неудобной позе, лежал человек. Питер Петтигрю был в человеческом облике и выглядел еще более жалко, чем когда был крысой. Мантия была порвана, волосы слиплись от грязи, а глаза бессмысленно блуждали по пустоте. Чары ватных конечностей не давали ему возможности подняться и сбежать, а действие зелья болтливости было в самом разгаре. Петтигрю говорил громко, срываясь на визг, и эхо разносило признания по всему переулку.

— А потом я убил их! Убил их всех ради Темного Лорда!.. — выкрикивал он признание за признанием.

На левой руке, выглядывающей из порванного рукава, четко виднелась черная метка Пожирателя смерти.

Генри проверил часы. Несколько минут назад он отправил короткую анонимку аврору Долишу, на которой, впрочем, его имя не значилось. Текст был лаконичным: «В тупике рядом с переулком Быка замечен человек с Черной Меткой на руке».

Он знал, что Долиш получит сообщение уже на выходе из Министерства в конце рабочего дня. Знал и то, что молодой и горячий аврор, стремящийся доказать свою полезность, отправится проверять наводку в одиночестве, не желая тратить времени, чтобы вернуться в Аврорат и найти подмогу.

Воздух в конце тупика сжался и с треском разорвался. Появился Долиш в боевой стойке и с палочкой наготове.

Увидев лежащего человека, Долиш напрягся. Свет от его Люмоса выхватил лицо Петтигрю и его руку, и он замер.

— Быть того не может! — громко вырвалось у него.

Долиш его узнал — и не стал тратить время на вопросы. Он быстро наложил дополнительные сковывающие чары, пока Петтигрю продолжал бормотать о своих преступлениях.

— Питер Петтигрю, вы арестованы именем Министерства Магии! — четко произнес Долиш. Похоже, он не один раз репетировал эту фразу, вообще-то необязательную для авроров, чтобы однажды с удовольствием ее сказать какому-нибудь мерзавцу. И вот час настал.

Петтигрю лишь моргнул, под действием зелья продолжая сознаваться в преступлениях. Он даже не пытался сопротивляться.

Долиш активировал порт-ключ, привязанный к поясу. Они исчезли, оставив тупик пустым и тихим.

Генри выждал еще минуту, снял чары скрытности и аппарировал.

* * *

В Министерстве магии, несмотря на поздний час, во всех коридорах горел свет. Генри поднялся на лифте прямо к кабинету министра. Он знал, что Милисент Багнолд никогда не уходила домой вовремя — у министра всегда было слишком много работы, чтобы уложиться с ней в дневные часы.

Секретарь на входе пытался предупредить, что приемные часы давно закончились и лорд Поттер может прийти завтра. Но Генри лишь вежливо улыбнулся и, постучав, вошел в кабинет.

Багнолд сидела за заваленном пергаментами столом с нетронутой чашкой вечернего чая и сэндвичем. Приемные часы действительно закончились, и она собиралась перекусить и заняться бумажной работой, когда события начали следовать одно за другим. А все началось с отчета из Аврората — поспешно написанного, заляпанного чернилами клочка пергамента, который принесли минуту назад.

Генри остановился на пороге, глядя на ее встревоженное лицо. Судя по всему, она только что узнала новость: задержан Питер Петтигрю, живой, готовый дать показания и продемонстрировать всем желающим черную метку на левом предплечье.

— Генри, — кивнула она, откладывая пергамент и глядя на него с подозрением — совпадение ли то, что лорд Поттер явился в ее кабинет через пару минут после задержания Петтигрю?

Генри присел в кресло напротив, сохраняя спокойствие.

— До меня дошли слухи об аресте Петтигрю, — сказал он ровно. — Оказывается, он жив и является Пожирателем Смерти.

Багнолд тихо вздохнула. Похоже, она уже начала догадываться о том, что это было вовсе не совпадением — и дело не в шустрых осведомителях лорда Поттера в коридорах министерства.

— Похоже на то, — сухо сказала она.

— Вы же понимаете, что это значит, Милисент, — Генри подался чуть вперед. — То, что он жив, означает, что крестный отец моего племянника — и мой дальний кузен, Сириус Блэк, невиновен.

Багнолд отодвинула тарелку с сэндвичем и молча кивнула, ожидая продолжения.

— Возможно, в том деле все вообще не так, как было представлено общественности четыре года назад.

Багнолд все понимала. Ошибка в деле четырехлетней давности, совершенная при попустительстве Министерства, станет скандалом государственного масштаба. А еще она понимала, что такие ошибки так просто не допускаются. Кто-то постарался, чтобы невиновный оказался в Азкабане.

— Что вы хотите от меня, Генри? — спросила Багнолд.

— Я прошу вас обеспечить усиленную охрану для этого преступника. Вы ведь и сами догадываетесь, что лица, которые допустили в то время такую... "промашку"... могут постараться сделать так, чтобы она не всплыла наружу.

Министр не успела ответить. В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет, запыхавшись, влетел секретарь. В руке он сжимал срочное письмо с печатью в виде феникса.

— От мистера Дамблдора, госпожа министр!

Багнолд взяла письмо, быстро прочла строки, и ее глаза вспыхнули гневом. Бумага слегка задымилась в ее пальцах.

— Дайте угадаю, Милисент, — сказал Генри, наблюдая за ее реакцией. — Дамблдор просит о встрече с Петтигрю?

Багнолд медленно подняла взгляд. В нем была обеспокоенность человека, который оказался между молотом и наковальней.

— Вы угадали, Генри, — тихо сказала она.

Она нахмурила брови, и Генри буквально чувствовал, что происходит в ее голове. В эту секунду ей предстояло выбрать. Помочь Генри означало пойти против Дамблдора с его огромным влиянием на волшебный мир. Помочь Дамблдору означало пойти против Генри — и против правды.

Генри видел, как тяжело ей дается это решение. Она пришла на должность министра, чтобы сделать жизнь волшебников лучше, навести порядок. А в итоге ей приходилось барахтаться в болоте из чужих интриг.

Сейчас она понимала, что дело в разбирательстве с Сириусом Блэком оказалось ой каким нечистым. И ей это совсем не нравилось. Дело было даже не в том, что она боялась стать врагом Генри или потерять репутацию, если он раздует скандал, как было с Гарри Поттером. Ей были противны грязные игры, в которых невинные попадают в Азкабан или к жестоким родственникам.

Ей были противны игры Дамблдора. Они и до этого ей осточертели. Но то, что начало всплывать на поверхность сейчас, было откровенной грязью.

В этот момент дверь снова распахнулась. В кабинет ворвался аврор Стоун, как уже выяснил Генри, нынешний глава Аврората, человек, который недавно закрыл дело о смерти Поттеров. Он выглядел взволнованным.

Казалось, министр еще секунду раздумывала, стоит ли ей в открытую ставить на Генри в этом противостоянии. Она просчитывала все риски и потенциальные исходы.

Наконец, она выпрямила спину.

— Надеюсь, лорд Поттер, я об этом не пожалею, — тихо сказала министр и обратилась к Стоуну, который, похоже, явился сообщить, что в Аврорат прибыл Дамблдор.

— Питера Петтигрю поместить под особую охрану, — четко приказала она. — Никого к нему не пускать, кроме отряда специальных дознавателей из Отдела Тайн!

Стоун растерянно моргнул.

— Что, и мистера Дамблдора? — вытаращил он глаза.

— Тем более мистера Дамблдора! — рявкнула Багнолд.

Похоже, ее уже тошнило от имени Дамблдора. От того, что он вел какую-то свою грязную игру, плел непонятные интриги и не давал нормально работать. Все время мешался со своими советами, проталкивая принятие идиотских законов, извращающих саму суть магии. Чего стоит хотя бы запрет магии крови, из-за которого развитие колдомедицины в Британии почти остановилось. Он манипулировал ее помощниками и главами департаментов, ставя свои интересы выше закона.

— Выполняйте, Стоун, — добавила она.

Стоун быстро вышел, понимая, что спорить бесполезно.

Генри поднялся.

— Благодарю вас за помощь, Милисент, — сказал он искренне. — Я этого никогда не забуду.

Министр только устало вздохнула. Она не могла не догадываться, что уже завтра Британия закипит от очередного скандала.

* * *

Генри вернулся в Поттер-мэнор, очень прилично опоздав на ужин. Дом был наполнен уютной тишиной и теплом, контрастирующим с холодной ночью Лондона.

В гостиной у камина на мягком диване сидела Вальпурга Блэк, а на коленях у нее лежала книга — «Сказки Барда Биддля». Гарри, укутанный в плед, лежал рядом и внимательно слушал. Его глаза слипались после очередного длинного дня, полного чудес и открытий, но он изо всех сил старался не уснуть.

На столике рядом стояла тарелка с печеньем и кувшин с молоком. А на коврике, свернувшись черным клубком, дремал Кошмар. Книззл вполглаза поглядывал на них, готовый в любую секунду вскочить на защиту детеныша. Вальпурга мягким размеренным голосом читала сказку.

Генри остановился в дверях, наблюдая за этой домашней семейной картиной. Вальпурга, вероятно, его заметила, но подняла взгляд, только дочитав главу до конца.

Генри решил пока ничего не говорить леди Блэк о том, что операция по спасению Сириуса уже началась. Не хотел раньше времени тревожить леди и давать надежду, которая могла рухнуть из-за бюрократических проволочек.

Но Вальпурга была женщиной умной и проницательной. Она догадывалась, что Генри весь день занимался спасением ее старшего сына. Но ни о чем не спросила. Она просто закрыла книгу, положила руку на голову Гарри, который уже окончательно уснул, и просто кивнула Генри с выражением глубокой безмолвной благодарности.