Человек с Луны (гет)

— Хорошая работа.

Найлус кивнул, когда кандидат в Спектры от саларианцев открыл дверь на веранду.

Джондум Бау кивнул в ответ, пропуская турианца внутрь квартиры:

— У азари здания хорошо вентилируются. Думал, пыли будет больше, но, похоже, он был прилежным чистюлей.

Найлус вошёл, настороженно оглядывая спартанский декор и аскетичную обстановку.

— Наземная группа уже сумела изучить структуру дома?

— Нет. Трудно взять образцы, задача осложнена. Другие методы не показывают ничего необычного ни в конструкции, ни в материалах дома.

Мандибулы турианца дёрнулись в гримасе. Во всём этом было слишком многое, что не имело никакого смысла. Оглядываясь, он отметил, что интерьер полностью совпадает с записями, сделанными охотницами Телы Вазир. Ему хотелось от души пройтись по азари за то, что они умудрились не заметить такую невероятную вещь, как то, что этот дом был настоящей крепостью, но он понимал: окажись он на их месте, скорее всего, и сам ничего бы не заметил.

Они прошли по всем комнатам, одну за другой, медленно и бесшумно зачищая их с оружием наготове. И чем дальше, тем яснее становилось, насколько тщательно цель выбрала себе это жилище.

— Заметил?

Саларианец кивнул:

— Окна повсюду. Должно быть уязвимостью конструкции, но нет. Даёт ему полный контроль почти над всей окружающей территорией. С первоначальными чертежами тоже не совпадает. Переделывал сам.

— Да. Он построил это место так, чтобы оно выдержало целую армию, — сказал Найлус и направился на кухню. Открыв холодильник и кладовую, он медленно втянул воздух. — Еды хватит на недели. Использовал только спальню, если не считать телесных нужд.

Джондум Бау ничего не ответил, придя к тем же выводам. Как ни смотри, ничего об этом человеке не давало ответов. Только порождало всё новые вопросы.

— Кто вообще этот человек? Откуда он, чёрт возьми, взялся?

— Сэр? — вскинулся Джондум.

— Я не про его досье. Это мы знаем. Я про то, что было до службы в армии Альянса Систем. Он ведь должен был откуда-то взяться, — турианец повернулся к кандидату в Спектры. — Ты наверняка что-то знаешь. Ты ведь уже много лет его расследуешь.

Саларианец промолчал и лишь один раз прокатил глазами.

Тихо зарычав, Найлус покачал головой и сжал когти:

— Ладно. Не говори.

— Есть... — начал Джондум, но запнулся. Когда Найлус остановился и сузил глаза, глядя на саларианца, кандидат вздохнул и заговорил тихо: — Несколько десятилетий назад произошёл один инцидент.

Спектр медленно кивнул.

— В системе Антилин появился корабль-призрак. Сначала его приняли за какой-то астероид, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это всё-таки корабль. Правда, очень быстро выяснилось, что у него нет никакого НЭ-ядра, и следователи предположили, что он прибыл из звёздной системы без масс-ретранслятора. Энергия на борту давно иссякла, из-за чего все системы корабля полностью отключились.

Найлус слушал молча, хотя когти у него так и чесались хоть что-нибудь сделать.

— Когда корабль взяли на абордаж, выяснилось, что на нём вообще нет никаких условий для жизни. Ни систем жизнеобеспечения, ни чего-либо ещё, необходимого экипажу. И всё же это явно был не какой-нибудь автоматический разведчик и не беспилотный дрон — корабль был слишком велик и слишком избыточен для такого. Следователям ГОР понадобилось несколько лет, чтобы установить его истинную природу, после того как были потрачены серьёзные усилия на расшифровку многочисленных компьютеров на борту.

— Они выяснили, что это была последняя отчаянная попытка выжить со стороны цивилизации, чья родная система была уничтожена вспышкой сверхновой.

— Подожди, как...?

Джондум помедлил, потом наклонился ближе и заговорил настолько тихо, насколько вообще мог:

— Главная теория гласит, что они каким-то образом сумели загрузить свои сознания в компьютеры, надеясь использовать многочисленные серверы как своего рода виртуальный мир, в котором можно будет существовать, пока они не выберутся из своей системы.

Спектр почувствовал, как у него по жилам пробежал холодок.

— И ты считаешь, что Широ Эмия может быть выжившим с этого корабля?

Джондум этого не подтвердил, но и не отрицал. Вместо этого он продолжил:

— Когда сопоставили курс корабля-призрака, оказалось, что он мог идти и в сторону Арктура.

— И если эти чужаки, эти...

— Официального названия нет, но сами следователи стали называть их виртуальными пришельцами, — подсказал Джондум.

— Эти виртуальные пришельцы, если знали, что энергия у них кончится, наверняка попытались бы что-то с этим сделать. Например, отправить меньший, более быстрый корабль на последних остатках энергии в надежде, что хотя бы часть их вида выживет? — предположил Найлус.

— Это возможно, хотя прямых доказательств пока найдено очень мало. Но если судить по тому, что нам удалось понять об их технологиях, мы считаем это вполне вероятным.

Найлус понимающе кивнул и отвернулся. Это не объясняло всего, но хотя бы давало ему ниточку, за которую можно было ухватиться.

— Что... Что, по мнению ГОР, умеют эти «виртуальные пришельцы»?

— На борту были признаки какой-то клонирующей установки, но она вышла из строя как минимум за тысячу лет до обнаружения корабля; радиация испортила все биологические образцы. А записи, которые удалось восстановить... Ну, вы видели, к чему привели последние десятилетия прогресса в симстим-технологиях, — сказал Джондум, нервно прокатив глазами.

— Хм... Почему же тогда Совет не был поставлен в известность? По крайней мере, ни в одном из материалов, к которым у меня был доступ, об этом ничего не говорилось.

Джондум отвёл взгляд:

— Был поставлен. Но из-за нехватки доказательств всё это проходит лишь как одна из дюжины гипотез. Просто именно эта теория считается наиболее вероятной согласно внутреннему консенсусу Группы особого реагирования.

— Понятно, — медленно кивнул турианец.

— Есть... — Джондум снова поколебался. — Есть определённые фракции, которые верят в неё куда сильнее остальных, хотя причины лучше не упоминать.

— Проблемные фракции?

Саларианец отрицательно качнул головой.

— Нет, не в этом смысле. Просто... некоторые из тех, кто сильнее оторван от повседневных операций.

Найлус молча кивнул. Значит, специалисты по кибернетике. Те, кто зашёл в своём самоуродовании дальше остальных, даже по обычным саларианским меркам. О таких внутренних расколах он знал и знал также, что ничего особенно поделать с этим не сможет. Некоторые саларианцы — именно самцы-саларианцы — рвались дальше толкать кибернетические исследования в надежде превзойти собственную смертную природу. И он не мог слишком уж сильно их за это винить; не раз и не два он сам задумывался о той проницательности и той глубине опыта, которые были у самых древних членов ГОР.

Чего могли бы добиться саларианцы, если бы жили дольше ста лет? Двухсот?

Но этого не будет. Что-то в их геноме, похоже, было решительно настроено не допустить, чтобы эти быстрые умом пришельцы дошли до такого биологическим путём, а для Далатресс всё, что подрывало их власть и авторитет, было табу высшего порядка. В конце концов, именно поэтому Листени — «ответвление» саларианцев — стали коллективными персонами нон грата во всём пространстве Совета после того, как пошли против Далатрасс, пытаясь использовать искусственные матки.

Найлус покачал головой. Об этом можно будет подумать потом, а пока...

Развернувшись, он продолжил осматривать дом. И начал замечать определённую закономерность в расположении окон. Прищурившись, он повернулся и посмотрел на другие.

— Теперь ясно, — сказал Найлус, добравшись до спальни. Это было единственное окно, из которого не просматривалось ничего снаружи. Все остальные окна были направлены на те углы и подходы, которыми могла воспользоваться наземная штурмовая группа, но не это.

Открыв стеклянную дверь, он вышел на балкон и посмотрел вперёд. Перед ним Серрисское море тянулось до самого горизонта, и больше ничего не было видно, пока он не подошёл к самому краю и не заглянул вниз.

Турианец оскалился в хищной усмешке, обнажив острые зубы, и тихо, довольно рассмеялся.

— Берег, значит.

* * *

Эмия огляделся, когда аэрокар замедлился и начал снижаться у берега Серрисского моря.

Ему удалось пробежать по подземным коридорам, пока он не нашёл другой выход, а оттуда уже перехватить общественный аэрокар-такси, запрыгнув в него с места, куда выбрался. Единственным необычным, что встретилось ему по пути, была группа азарийских охотниц, прочёсывавших парковочный комплекс. Пятёрками, с мощными фонарями в руках, они, похоже, всё ещё искали хоть какие-то его следы. Но проблемой они не стали: пространства там было слишком много, а сами охотницы бродили по темноте с такими яркими источниками света, что заметить их было проще простого.

Когда он сел в аэрокар-такси, он, разумеется, подменил картинку с внутренних камер и задал машине медленный маршрут к его настоящей цели, одновременно не переставая следить за окружением. Его вера в собственное превосходство в кибервойне в последнее время заметно пошатнулась, но всё равно риск с аэрокаром-такси казался меньше, чем попытка просто пройти по открытому месту и попасться на глаза спутнику.

Когда такси село, Эмия оплатил поездку и выскочил наружу. Спроецировав широкополую летнюю шляпу, какие он видел на некоторых азари и которыми те защищались от солнца, он надеялся, что этого хватит — по крайней мере настолько, чтобы не дать спутникам сесть ему на хвост до тех пор, пока он не доберётся до RX-5.

Впереди тянулись многочисленные низкие здания и хижины, рассыпанные вдоль берега и построенные на длинной полосе золотого песка. Всё это сильно напоминало ему многие райские пляжи на Земле, особенно сейчас, когда заходящая Парнита заливала всё золотисто-коричневым светом. Повернув к главным воротам, ведущим к причалам, он прищурился, глядя вперёд. Ни души. Обычно даже в такой поздний час на пляже ещё оставались если не сотни, то хотя бы десятки отдыхающих.

Он пошёл дальше, не переставая внимательно смотреть по сторонам. Пока что ему удавалось избегать обнаружения и новых столкновений, и это было хорошо. Конечно, в основном потому, что Гвардия Серриса уже отступила, а дроны исчезли из неба. Эмия ни на секунду не поверил, что поиски действительно прекращены, но, похоже, противник всё же понимал, что слишком сильно давить тоже опасно. Если бы карантин оставили в силе, ему пришлось бы просто пережидать, сидя в каком-нибудь укрытии днями, а то и неделями, пока не появится безопасный способ выбраться.

Но он подозревал, что такого времени у него нет, если он всё ещё хочет идти по следу, который сумел вывести к профессору Хенелл. Прежде всего ему теперь нужно было попасть в Ули, притом уже по целому ряду причин.

Пройдя через ворота, он вошёл на берег, который видел с балкона своей спальни. У бесчисленных причалов стояли пришвартованные суда и лодки самых разных размеров, форм и стилей. Азари, как он замечал и отмечал уже не раз, по самой своей природе были тесно связаны с морем. Отсюда и популярность с повсеместностью самых разных морских судов со всей галактики. Любопытные и социально чуткие азари собирали здесь корабли всех возможных конструкций.

В последнее время, например, у них случился настоящий бум на человеческие доски для сёрфинга, особенно на виндсёрфинг, и, как он слышал, уже шли разработки биотически усиленных вариантов.

Покинуть Серрис после того, как его раскрыли, всегда было трудно — он это прекрасно знал. Чтобы вообще оправдать риск жизни здесь, он заранее и очень тщательно продумал множество вариантов на случай, когда правда выйдет наружу. В том числе и способы выбраться из Серриса. Воздух не подходил: стоило его раскрыть и стоило им понять, что именно искать, как воздушное пространство становилось ловушкой. Контроль там был слишком плотный, а он — слишком уязвим для кораблей и спутников. По суше тоже было тяжело: в обществе, которое с древности полагалось на продвинутые антигравы, дорог было слишком мало.

Оставалось только море. У азари, как правило, не было серьёзных военно-морских сил -их антигравы почти во всех конфликтах были просто лучше. А в открытом море его передвижение практически ничем не ограничивалось. Стоило ему только найти подходящее течение, и доплыть до нужного города Эмии не составило бы большого труда. Хотя по прямой до Ули было около семисот километров, по морю он вполне должен был добраться туда без особых проблем.

Эмия замедлил шаг и, выдохнув, остановился.

— Красивый закат, не правда ли? — сказал турианец в чёрном скафандре с красными вставками, выходя на открытое место метрах в тридцати от него. Тёмные чешуйки на его лице подчёркивал сложный узор белой краски, а пара его зелёных глаз будто светилась из глубоко посаженных глазниц.

Эмия кивнул и посмотрел на заходящее солнце, окрашивавшее Серрисское море в расплавленно-красный цвет. Турианец заговорил на стандартном турианском, и Эмия счёл уместным ответить ему тем же.

— И правда. Несколько дней назад я как раз подумал, что надо бы как-нибудь успеть сходить на рыбалку, пока ещё есть время. Чистое море ясно отражает ночное небо и звёзды, рыба поднимается к поверхности, а её чешуя мерцает в лунном свете, будто звёзд становится ещё на сотню больше, — пожал он плечами. — По крайней мере, так говорят. Жаль только, что времени на это у меня уже не будет.

— Правда ли? Между нами что, совсем не осталось места для разговора; неужели нам обязательно быть врагами?

Эмия усмехнулся и посмотрел на незнакомца:

— Это что же, турианец, готовый сперва говорить, а не стрелять? Я думал, такие бывают только в легендах.

Турианец невольно рассмеялся, и его мандибулы дрогнули от веселья.

— Я, как бы это сказать... для своего народа я, пожалуй, что-то вроде «редкой птицы». А ты сам? Разве ты не собираешься опровергнуть миф о человеческой неспособности отступить и признать свою вину? Мне кажется, всё ещё можно уладить.

— К сожалению, я специально сделал упрямство своей самой выдающейся чертой, — с весёлой усмешкой ответил Эмия, отметив про себя, что сам вопрос был задан как-то странно. — Так что вынужден отказаться.

— А, понятно, — кивнул турианец. — То самое упрямство, которое позволило тебе цепляться за жизнь, пока ты летел сквозь тьму космоса с разбитого корабля?

Эмия пожал плечами и ничего не ответил.

«Прощупывает реакцию на то, что говорит.»

Тишина затянулась ровно до той границы, где она начинает становиться неловкой, и турианец понял, что ответа не добьётся.

— А что насчёт тех двух азари, которые были с тобой? Я их нигде не вижу.

— И правда, загадка.

У турианца дёрнулся глаз, и он с раздражением выдохнул.

— Хорошо. Тогда так. Широ Эмия, Сайга Фудзимура, «Красный Хакер», кем бы ты ни был... Я арестовываю тебя властью, предоставленной мне Советом Цитадели.

— О, а за что именно? — спросил Эмия с оттенком веселья, поднимая руку к полям шляпы. — После всей той пыли, что вы подняли сегодня, я уже как-то и не могу толком вспомнить, за какое именно преступление меня, собственно, преследуют.

— Это решат позже, — непреклонно сказал турианец. — В более подходящее время и в более подходящем месте.

Эмия кивнул, вдохнул — и в следующий миг с молниеносной быстротой закрутился на одной ноге, снимая шляпу с почти сценическим изяществом.

Турианец моргнул и шагнул назад.

Повисла секунда абсолютной тишины, пока Эмия сунул руку в шляпу и вытащил оттуда что-то небольшое. Зажав предмет между двумя пальцами, он восхищённо присвистнул. Это был металлический цилиндр размером примерно с его указательный палец. Подняв взгляд на турианца, он щёлкнул по кончику ногтем, и оттуда выскочило тонкое игольчатое жало, выбрасывая в воздух струйку прозрачной жидкости.

— Бронебойный транквилизаторный дротик, выпущенный из бесшумной дозвуковой винтовки мне в спину, пока ты отвлекал внимание. И, если я не совсем промахнулся в оценке, канонерка вдали как раз везёт твоё подкрепление. Ты и вправду подготовился. Хотя, возможно, и не рассчитывал найти меня именно здесь, — сказал Эмия, швыряя шляпу и дротик через плечо. — Но что теперь? Неужели это всё?

— Ты... кто ты вообще такой?

— М-м?

Турианец стиснул зубы:

— Как ни посмотри, ты вообще не человек.

Эмия пожал плечами и сделал шаг вперёд, медленно направляясь к турианцу.

— А это правда важно?

Облачённое в чёрное фигура отступила на шаг, рука той метнулась к поясу и выдернула дробовик.

— Стоять!

— М-м, ну и что ты сделаешь? Я, как видишь, без оружия, но тебя устраивает убить меня? Я же вижу — вас здесь всего двое. Ты правда думаешь, что с такими шансами сможешь меня взять? Может, просто дашь мне уйти, а удачу испытаешь потом? — с усмешкой проговорил Эмия, не переставая медленно приближаться.

— Я не могу этого сделать. Твоё безрассудное самоуправство уже потревожило слишком много жизней.

Эмия тихо рассмеялся, отводя взгляд:

— А, вот как. «Потревожило», значит.

Похоже, турианец даже не понял, в чём тут дело, и, не двигаясь с места, взял Эмию на мушку.

— Я сказал, стоять!

Эмия даже не замедлил шаг, просто прошёл мимо колеблющегося турианца.

«Если ты не можешь даже заставить себя посмотреть мне в глаза, то с чего я должен всерьёз воспринимать твои приказы?»

Но уже через шаг после того, как Эмия миновал турианца, он что-то почувствовал. Не совсем жажду убийства и не кровожадность, но очень твёрдую, жёсткую решимость. Его рука мгновенно скользнула к пояснице, нащупала левый клинок, выдернула его и, развернувшись на стопе, Эмия тут же повернулся обратно.

Лезвие мелькнуло, перерубая провод, и тот тут же запутался вокруг меча прямо в воздухе, в тот миг когда их взгляды встретились.

«Оглушающий пистолет средней дальности?»

Спустя мгновение раздалось тихое потрескивание — турианец уже успел нажать на спуск, ещё не поняв, что оружие отбили в сторону. Стальной клинок отлично проводил электричество, и нулевой элемент внутри отреагировал несколько своеобразно, поскольку разные функции начали конфликтовать между собой, но Эмия удержал всё одним лишь усилием воли, а скафандр защитил его от удара током.

Турианец понял, что потерпел неудачу, только через полсекунды, и глаза у него широко распахнулись, когда он увидел в руке Эмии тупой тренировочный клинок. Турианец отпрыгнул назад, выронил оглушающий пистолет и тут же развернулся назад, собираясь прыгнуть снова. Эмия моргнул, только сейчас заметив, что скафандр турианца оснащён реактивным ранцем: в следующую секунду тот уже взмыл вверх, поднимаясь за счёт поля эффекта массы и небольших двигателей.

На миг Эмия задумался, не погнаться ли, но тут же покачал головой и одним взмахом стряхнул с клинка намотавшийся провод. Ещё одним плавным оборотом он убрал меч обратно себе за спину под плащ и повернулся, чтобы уйти.

Он успел пройти, наверное, метров пятнадцать, когда понял, что кто-то держит его на мушке: волосы у него на затылке поднялись от ощущения направленной в его сторону враждебности.

Времени уклоняться не было, и Эмия лишь успел дёрнуть рукой, пытаясь закрыть голову, как в рёбра ему врезался удар, будто кувалдой. Воздух выбило у него из лёгких одним махом, а длинный плащ вместе с скафандром приняли на себя основную часть силы и не дали ему разлететься на куски.

Удар отбросил его назад, он потерял равновесие, но, перекатившись вместе с инерцией, сумел восстановиться и нырнуть за угол.

Выдохнув, он осторожно нащупал рёбра.

«Да уж, били с серьёзным намерением. Ожидали кинетический барьер?»

Это точно не работа того турианца. Значит, снайпер, который сидел в засаде, решил действовать самостоятельно? Нет, угол совсем другой.

«С той стороны ближайшая удобная точка — это жилой блок, где я живу. Подкрепление? Тоже нет, канонерка всё ещё подлетает совсем с другого направления.»

Информации было слишком мало, но он почти сразу решил: вмешалась третья сторона. Глубоко прислушиваясь, Эмия закрыл глаза.

«Не слышу, чтобы кто-то шёл на сближение. Значит, действует в одиночку... или умеет глушить звук?»

Эмия выдохнул и проигнорировал боль, выталкивая магическую энергию наружу, в скафандр и длинный плащ, чтобы прочувствовать их через Структурный Анализ. Скафандр принял удар достойно и в целом почти не пострадал, сумев распределить большую часть силы по всему телу. А вот синтетическое плетение и все слои диамена получили уже по-настоящему серьёзный урон — волокна на месте попадания были разлохмачены и перебиты.

«Ну и отлично, именно для этого я эту чёртову штуку и делал.»

Со вторым выдохом он снова толкнул магическую энергию наружу и восстановил узор плетения, заставляя бок длинного плаща вернуться в прежнее безупречное состояние. Многослойная лёгкая защита, которую можно чинить, когда удаётся перевести дыхание, — именно на таком способе защиты он когда-то и остановился ещё при жизни.

— Надо было всё-таки взять этот чёртов шлем... — пробормотал он себе под нос, поднимаясь и снова двигаясь вперёд. Боль, которая в норме должна была исходить только от его рёбер, теперь расползалась и по другим чувствам, так что, когда он побежал, ему вдруг стало слышаться тонкое перезвякивание, будто от подвесных колокольчиков на ветру.

Двигаясь от укрытия к укрытию, избегая открытых мест и не позволяя своим перемещениям становиться предсказуемыми, он продолжал пробираться к берегу. Лавируя между маленькими сарайчиками, скамейками и столами, он прошёл через ряд ресторанчиков и лавок, выходивших к пляжу. До пункта проката оставалось уже совсем немного.

Пока он мог... Эмия вдруг застыл на месте, внезапно ощутив что-то издали. Он нахмурился, поняв, что это поле эффекта массы. По размеру оно было не таким уж большим — уж точно не по сравнению с кораблями, на которых ему приходилось бывать. Но в нём ощущалась какая-то совсем иная глубина, которой он прежде не встречал. Как будто...

Его глаза широко распахнулись, и он тут же сорвался в полный спринт. Эту последовательность он знал; в и'усу это был вполне обычный приём. Биотик использовал Таран, чтобы мгновенно перекрыть большую дистанцию, накапливая внутри огромное количество статики, а затем сбрасывал её в Барьер, чтобы выдержать совершенно нелепый объём урона, после чего выпускал всю эту накопленную мощь наружу во все стороны разом, в виде всенаправленного взрыва силы.

Он успел проскочить лишь метров двадцать, когда позади раздался глубокий гул удара во что-то с силой сорвавшегося с орбиты космического корабля, который не только услышать можно было, но и почувствовать.

А уже через секунду за его спиной рванула чистая волна силы.

Эмию едва не снесло с ног, когда стулья, столы, кадки с растениями и целые стены взлетели в воздух от яростной голубой вспышки позади него. Он перекатился в сторону укрытия и медленно вдохнул. Это называли «Новой» — и не зря: такая биотическая мощь действительно заслуживала имени внезапно вспыхнувшей новой звезды.

И тут он моргнул, поняв, что что-то не так.

В и'усу этот приём был настолько распространён, что он уже давно знал его наизусть. Рискованный, но чрезвычайно сильный, если применить в нужный момент. Таран позволял мгновенно сократить дистанцию между двумя бойцами и выбить из равновесия даже защищённого противника, а следом шедшая Нова взрывалась такой мощью, что после неё мало кто вообще оставался в сознании, не говоря уже о том, чтобы стоять на ногах и быть готовым продолжать бой.

Но поскольку этот взрыв питался энергией самого биотического барьера, после Рывка и Новы пользователь неизбежно оставался на мгновение выжатым досуха и без защиты. Он достаточно часто сталкивался с этим, чтобы знать тайминг почти инстинктивно: уйти в сторону и ударить именно в тот миг, когда после Рывка открывается эта слабость.

«Что-то не так», — понял он, когда вместо того чтобы рассеяться и исчезнуть, накопленная биотическая сила Новы словно пропитала воздух вокруг него огромным пузырём, центром которого была сама точка взрыва.

Эмия моргнул, вдруг поняв, откуда чувство знакомое. Всё было в точности как у азарийских поваров, чувствующих мир через свои поля.

«Значит... даже если она меня не видит...»

Эмия прыгнул в сторону, и в ту же секунду огромная каменная плита — ещё мгновение назад бывшая одной из плит пола на террасе ресторана, отметил он отстранённо, — пронеслась сквозь то место, где он только что стоял. По его прикидке, весила она никак не меньше двадцати килограммов и летела со скоростью хорошего биотибольного удара, потому что разбилась уже далеко позади него. Поднимаясь на ноги, Эмия оказался лицом к лицу с азари, которая медленно выходила из огромной воронки, проделанной своим взрывным появлением. Даже сквозь языки и всполохи тёмной энергии, плясавшие по её искажённому яростью лицу, он сразу узнал Матриарха.

— Где она?

Одна только ярость в этом голосе, да ещё и та глубина и искажение, которое давали полям эффекта массы, заставили его на секунду замереть.

Потом он фыркнул, собираясь пожать плечами.

— Придётся быть чуть конкретнее, — сказал Эмия, сбрасывая рюкзак на землю. Теперь он только мешал бы. — Потому что «она» тут, вообще-то, миллиардов пять с половиной.

В одно мгновение вторая плита с террасы вырвалась из земли и, закрутившись, полетела ему прямо в ноги, целясь раздробить оба его колена разом.

Эмия перепрыгнул её, но третья уже шла ему прямо в грудь, когда он находился в воздухе и увернуться уже не мог.

Его левая рука метнулась к поясу, выдернула клинок обратным хватом и вскинула его перед торсом под острым углом, прижимая к правому предплечью для упора. Плита врезалась в него, скользнула по и'усусидзи и ушла в сторону, с грохотом влетев в огромные окна другого ресторана, когда он уже приземлился.

— М-м, нет. Ничего такого не припоминаю, — сказал он, чуть склонив голову набок и скрещивая руки, всё ещё держа изогнутый клинок обратным хватом. — Попробуй словами, обычно помогает.

— Ублюдок! — прошипела она, глядя на него так, будто вот-вот изойдётся пеной от ярости.

В следующее мгновение Матриарх четырежды выбросила кулак вперёд, отправляя в него четыре ярко-голубых биотических шара, летевших с чудовищной скоростью. Он сразу распознал двойную связку Притяжение и Бросок — приём, рассчитанный сначала сбить его с ног, а потом швырнуть вдаль так, чтобы в лучшем случае он отделался сотрясением.

Большинство могли сделать одну такую пару.

Матриарх выпустила двойную и уже поднимала следом Ударную волну. Прыгнув в сторону, Эмия подцепил клинком стул и швырнул его навстречу первому Притяжению, а сам одновременно ушёл за укрытие мраморного фонтана, как раз вовремя, чтобы услышать, как вторая двойка Притяжения и Броска врезаются в тот и не могут сдвинуть тяжёлый камень. Он знал, что биотика может обогнуть укрытие, но только если пускать её под углом; отсюда атака должна была не пройти. Стул же в следующий миг пролетел у него над головой с бешеной скоростью — Бросок, шедший сразу за первым Притяжением, швырнул его вперёд. Но Эмия не задержался на текущем месте: он знал, что следом идёт Ударная волна.

Вскочив, он бросился к следующему укрытию, и уже на бегу услышал, как мраморный фонтан разрывает на куски и разбрасывает по округе ударной волной от биотической атаки.

Прежде чем он успел убраться из открытого пространства, он снова почувствовал знакомое накопление силы.

«Ещё один Таран», — подумал Эмия, резко разворачиваясь на пятке и переворачивая меч в руке, чтобы затем отпустить его в закрученный полёт по дуге в сторону. Согнув колени, он вдохнул и тут же рванул строго вверх.

Через секунду Матриарх, несясь на Рывке, пронеслась сквозь то место, где он только что стоял, и ушла дальше, влетев в стену за его спиной с такой силой, что сувенирная лавка, к которой она летела, разлетелась кусками в стороны.

В верхней точке прыжка Эмия с полным выпрямлением выбросил ногу, раскручивая себя в воздухе, одновременно вытаскивая второй и'усусидзи из-за спины и посылая его прямо в открытую спину Матриарха, которая ещё не успела понять, что промахнулась. А в это же время первый клинок, брошенный им левой рукой, уже возвращался по кривой траектории, чтобы ударить её в открытый бок.

Оба и'усусидзи должны были ударить её под углом в девяносто градусов друг к другу.

Хотя по общей форме они и напоминали его любимую пару клинков, на деле различий было достаточно. Правый меч он почти никак не менял, а вот левый получил тонкую правку формы лезвия и центра тяжести. Благодаря подъёмной силе, создаваемой крыловидным профилем левого и'усусидзи, и за счёт гироскопической прецессии, в полёте клинок начинал возвращаться к Эмии по определённой дуге, зависящей от соотношения вращения и начальной скорости броска.

Проще говоря, он летал почти как возвращающийся бумеранг.

Правый клинок ударил Матриарха в спину первым, врезавшись в её биотический барьер и, казалось бы, не нанеся ей никакого вреда. Так и должно было быть — всё-таки Эмия метнул его в воздухе, не имея под ногами опоры. Но в тот миг, когда клинок вошёл в её спину, удар оказался таким, будто в неё прилетел кувалда-ракета: азари шагнула вперёд сразу на два шага, а удар высосал большую часть энергии из её барьера.

Через секунду Эмия уже коснулся земли и рванул вперёд, как снаряд.

Азари как раз поворачивалась, а значит, именно в этот миг подставляла спину второму мечу, который уже шёл к ней по дуге.

Их взгляды встретились за долю секунды до удара, и он увидел отражение собственной усмешки в её глазах прямо перед тем, как она дёрнулась от попадания в спину. Левый, идущий по дуге клинок летел куда медленнее, но этого хватило, чтобы сорвать остатки её Барьера, и с фигуры азари веером брызнули голубые искры.

Она успела только открыть глаза после этого рефлекторного рывка, как Эмия уже подпрыгнул и влепил ей вращающийся прыжковый удар ногой в грудь, отправляя назад, прямо в маленькую постройку, которую она несколькими мгновениями ранее сама же разнесла Рывком.

Приземлившись, Эмия присел, подхватил левый клинок и взял его крайне специфическим, неестественным хватом, которым в обычной ситуации не пользовался бы никогда. По лезвию уже бежали искры, будто меч в любой момент готов был выплюнуть электрический разряд.

«Отлично, оба внутренних конденсатора заряжены!»

Эмия ударил вперёд, рассекая воздух плоскостью клинка, и вокруг и'усусидзи вдруг задрожало пространство. С треском молния вырвалась вперёд, лизнув землю, пока конденсатор сбрасывал заряд.

Матриарх как раз поднималась и успела увидеть Эмию, когда голубой разряд врезался ей в грудь и сделал её невесомой. Её глаза распахнулись, когда она поняла, что висит в воздухе. Но на этом всё не кончилось: ответный взмах, выполненный Эмией тем же самым странным хватом, последовал сразу же, и второй голубой заряд вылетел вперёд, точно метательное копьё. Он ударил ровно туда же, куда пришёлся первый, и швырнул азари далеко вперёд, за десятки маленьких домиков и хижин, на бешеной скорости.

Старая добрая двойка Притяжения и Броска была классикой не просто так. Она просто работала.

— И это хоумран, — пробормотал он, подбирая правый и'усусидзи и убирая оба клинка обратно между плащом и скафандром.

При этом он прекрасно знал, что с азари на самом деле всё в порядке и серьёзных повреждений она не получила, потому что успел почувствовать: ещё до удара о землю она снова взяла тело под контроль и активировала биотику. Но кроме неё со стороны его дома уже на хорошей скорости приближались ещё примерно десять азари. Да и канонерка подходила опасно близко.

«Надо шевелиться. Если увязнуть в слишком большом числе схваток, будет плохо.»

Через секунду, когда Эмия уже развернулся и сделал шаг, снайперский выстрел пронёсся через точку, где он только что стоял. Зигзагами бросившись обратно, он схватил свой рюкзак и тут же поднапрягся, срываясь к морю. Исчезнув между хижинами и лачугами, он ушёл из поля зрения как раз тогда, когда уже слышал, как Матриарх возвращается на второй раунд.

Мчась по пляжу с такой скоростью, что с каждым шагом в воздух взлетали целые фонтаны песка высотой в несколько метров, он даже не взглянул на алую Парниту, догоравшую в последних лучах дня. Влетев в воду, он продолжил бежать уже по мелководью, поднимая вокруг себя каскады брызг. Согнув колени, он прыгнул и преодолел оставшиеся пятнадцать метров до плавучей пляжной хижины.

Ударом с тыльной стороны ладони он выбил стекло в дверце, распахнул её и молниеносно проскользнул внутрь. Захлопнув дверь за собой, он бросил всё на пол.

Скинув с себя длинный плащ, он с максимально возможной скоростью начал срывать с себя скафандр.

Выглянув в окно, Эмия попытался понять, идёт ли кто-то по его следу, но пока никого не было видно. Раздевшись догола, он перевернул рюкзак и вытряхнул всё содержимое на пол. Обернувшись, он посмотрел на ряд шкафчиков вдоль одной стены хижины. Найдя те, что были нужны, он подобрал и'усусидзи с пола и разбил замки. Достав водонепроницаемую поясную сумку, он взял с пола только то, что действительно было нужно, и отбросил остальное в угол.

Сумка была сделана так, чтобы под водой сама опускалась между ног, как можно сильнее уменьшая лобовое сопротивление. С обычным рюкзаком он бы просто не смог двигаться как следует — тот почти удваивал бы его профиль сопротивления в воде.

Из другого шкафчика он вытащил запасной скафандр, заранее оставленный здесь, и Структурным Анализом мгновенно проверил швы, уплотнения и материалы, пока торопливо натягивал его на себя. Это была облегчённая модель, собранная им с набором функций, которые он считал полезными, а вся концепция строилась на максимальной энергоэффективности. Защёлкнув последние уплотнения, он подхватил водонепроницаемую поясную сумку и закрепил её на себе. Оглядев пол, он понял, что длинный плащ придётся оставить здесь, как и большую часть еды и питья — в поясную сумку всё это просто не влезало.

Эмия ещё раз выглянул наружу, вглядываясь в ближайшие окрестности, затем присел и тут же проглотил остатки своего запаса пеммикана, а следом залпом выпил ещё литр воды.

Собрав всё, что принёс с собой, но брать дальше не собирался, Эмия набил этим рюкзак и плотно его закрыл. Взяв пару и'усусидзи, он на секунду задумался, затем пожал плечами и закрепил их у себя на спине на полосах ван-дер-ваальсового сцепления, как и прежде. Морская вода, конечно, изрядно их попортит, но уж лучше всё равно взять их с собой.

Выпрямившись, он подошёл к последнему шкафчику и вытащил первый RX-5.

Жёлтый, размером примерно с огнетушитель и вдвое тяжелее, это была, по сути, дорогая игрушка под названием подводный скутер. Никакой технологии эффекта массы — просто переносной пропеллер, который крепился к руке и тянул человека под водой.

И именно он должен был стать его билетом из Серриса. Точнее, оба приспособления.

Один он закрепил на правом предплечье, другой — на левом, затягивая внутренние ремни поверх рук скафандра так, чтобы его кисти и пальцы оставались свободны. Присев, он взял шлем скафандра и надел его, а затем вытащил из шкафчика свежезаряженные батареи. Каждая из них стоила втрое дороже, чем оба скутера и сам костюм вместе взятые. И здесь у него были две батареи для скутеров и одна для костюма. Когда в шлеме ожил интерфейс, он с удовлетворением отметил уровни заряда на дисплее.

Всё-таки не ошибёшься, если в низком энергопотреблении у тебя будут два месяца работы.

Потянувшись за последним предметом, он достал пояс с запасными кислородными капсулами и закрепил его у себя на талии. Это было для костюма — на случай, когда придётся переключаться. После того неудачного захода в прошлом он специально выбрал теперь конструкцию, в которой кислородные капсулы можно было менять быстро и на месте.

Эмия дважды, потом трижды перепроверил всё подряд и наконец выдохнул с удовлетворением. Повернувшись, он открыл люк в полу, ведущий прямо в море, и первым делом швырнул туда рюкзак. Убедившись, что, кроме разбитых замков, не оставил за собой никаких уж слишком явных следов, он кивнул. Хотя, если уж на то пошло, это всё равно мало что значило — скорее всего, за ним и сейчас вели наблюдение через спутники в реальном времени. Пожав плечами, он прыгнул следом за уходящим ко дну рюкзаком.

Пора было прощаться с Серрисом.

* * *

— Где он? — процедил Найлус, подступая к сидящей Матриарху. — Где он, чёрт тебя дери?

Она медленно подняла взгляд; огонь в её глазах всё ещё жил, хотя и угас до потрескивающих углей. Но турианец не отступил, сжимая когти и дёргая мандибулами.

— Если бы я это знала, турианец, я бы сейчас не сидела здесь.

Он медленно выдохнул и кивнул, пытаясь собрать мысли в кучу. Он только что отступил, а в следующую секунду уже прилетела матриарх со своими коммандос. Турианцу казалось, что голова у него вот-вот взорвётся: всё шло к тому, чтобы пойти по жопе, быстро и окончательно, прямо у него на глазах.

А затем человек почти без усилий отмахнулся от тысячелетней азарийской воительницы. Почти с той же лёгкостью, с какой до этого отмахнулся и от самого турианца.

«Не думай об этом. Это ничего не значит. Сосредоточься на задании!»

И всё же эти пронзительные глаза, глядевшие на него с другой стороны дробовика, не уходили из памяти. Словно выжженные там. Найлус знал, что его тряхнуло. Но принять это не мог.

— Ты вообще понимаешь, что творишь? — спросил Найлус, наклоняясь к ней так близко, что мог бы откусить ей нос. — Ты вообще понимаешь, кому мешаешь? Я Спектр! Меня сюда прислал сам чёртов Совет! Ты кем себя вообще возомнила...

— Этот ублюдок убил мою дочь! — взревела Этита, вдруг вскакивая на ноги. — Мне плевать, кто ты и что ты, никто... никто! Никто... не встанет у меня на пути, пока я не...

Найлус медленно втянул воздух.

— Я арестовываю те...

— Сэр, мы взяли его со спутника! Он идёт к северу от вашей позиции, к пляжу! — голос Джондума оборвал его на полуслове.

Найлус тряхнул головой, сделал шаг назад и сосредоточился на ментальных упражнениях для ясности и концентрации, которые отрабатывал тысячу раз. Выдохнув, он развернулся на пятке и сорвался в бег на полной скорости, следуя указаниям Джондума.

Добравшись до плавучей пляжной хижины, он прибыл туда через минуту после того, как канонерка высадила полный отряд оперативников ГОР, уже прочёсывавших помещение. Включив прыжковые двигатели, он одним рывком взлетел к хижине и вошёл внутрь, проталкиваясь мимо двух бойцов ГОР, стоявших у двери.

— Где он?

Саларианский офицер отряда поднял взгляд, прокатил глазами и указал на открытый люк в полу, под которым чернела вода.

— Где он?! — рявкнул Найлус.

— Ушёл, сэр, — ответил один из саларианцев.

— Так найдите его! Он не мог уйти далеко!

Саларианцы переглянулись.

— Сэр, он под водой, а уже слишком темно.

— Парнита за горизонтом, видимость под водой крайне низкая.

— Сильнейшее рассеивание радара и ладара, требуется специализированный сонар.

Найлус зарычал и схватил ближайшего саларианца:

— Так тащите оборудование, которым вы пользовались раньше!

— Бесполезно. Днём, при лучшей подготовке, не смогли найти отступницу-юстициара. Подозреваем подводный аппарат, способный скрываться от сканов, забрал обоих. Сейчас шансов найти его нет.

— Сука! — Найлус медленно выдохнул, а потом с размаху ударил когтями по шкафчику.

«Мне же оставалось только руку протянуть и схватить его!»

Незамеченными для турианца саларианцы обменялись молчаливыми взглядами. Один из них поднял глаза от омни-инструмента и едва заметно кивнул офицеру.

В ответ все они одновременно улыбнулись, лишь на одно короткое мгновение.

* * *

Кодекс 5 — Безымянные тренировочные клинки и'усусидзи

Простые клинки, созданные Эмией по образцу Каншоу и Бакуи в ходе его попыток понять, как работает нулевой элемент. Однако, экспериментируя с биотикой и'усу, он в итоге значительно их модифицировал. Сам он до сих пор считает их сыроватыми, недоведёнными до ума прототипами.

Они работают по тому же принципу, что и многие природные биотики: слабый ток создаёт слабое поле эффекта массы, которое, в свою очередь, втягивает более мощный заряд в НЭ-ядро. Затем этот заряд можно накопить в конденсаторе и использовать снова. Точный механизм до сих пор не понят полностью, но уже давно замечено, что естественного биоэлектричества, вырабатываемого телом азари, недостаточно, чтобы объяснить ту мощь, которую способна проявлять их врождённая биотика. Воспроизведя этот феномен, древние кузнецы азари сумели создать многослойный клинок с внутренним конденсатором, который позволяет накапливать статический заряд, возникающий при использовании полей эффекта массы, а затем питать им ещё более мощные поля эффекта массы.

Правый клинок обладает довольно простой функцией, которую Эмия пока так и не развил сколько-нибудь существенно; кроме того, его внешняя форма вообще не подвергалась изменениям. Всё его усиление сводится к использованию силы Лоренца для выработки тока в двух НЭ-узлах внутри клинка. Эти узлы активируются и создают слабое поле, которое, в свою очередь, дополнительно усиливает само поле, образуя замкнутый контур обратной связи. Конечный выход этого тока разветвляется на две простые НЭ-структуры, заставляющие клинок ускоряться вперёд.

Сама НЭ-структура специально рассчитана так, чтобы срабатывать только тогда, когда клинок брошен таким образом, что начинает вращаться; поля эффекта массы при этом придают вращающемуся клинку дополнительное ускорение как во вращении, так и в поступательном движении. Иными словами, после броска этот клинок начинает разгоняться так, будто его толкает ракета, и бьёт куда сильнее, чем позволила бы одна лишь сила броска.

Второй клинок, предназначенный для левой руки, гораздо сложнее по устройству. Его основная функция — создавать небольшое поле эффекта массы, которое нагнетает заряд в пару конденсаторов, тогда как сама физическая форма рассчитана так, чтобы клинок работал как левосторонний бумеранг — хотя при этом им всё равно без проблем можно пользоваться и как обычным мечом. При броске он слегка теряет вес и одновременно накапливает заряд, как и любое работающее НЭ-ядро. Когда заряд достигает достаточного уровня, вторичная функция позволяет конденсаторам разрядиться в НЭ-структуру внутри клинка при помощи определённого типа движений, замыкающих между ними связь. В обычном фехтовании такие движения не используются, так что случайно активировать эффект можно разве что совершенно по чистой случайности. Внутри записаны две простейшие биотические способности — Притяжение и Бросок, — и в сочетании они дают весьма мощный эффект.

При достаточной практике оба клинка можно бросать в быстрой последовательности, создавая очень быструю биотическую связку «раз-два».

Конструкция левого клинка представляет собой грубую копию более сложного клинка и'усусидзи, хранящегося в музее Серрисского Университета, — так называемого Серри'усусидзи, — который, насколько Эмия сумел расшифровать, построен на в целом схожих идеях.