Кладбище эонов (джен)

Голдбейн посмотрел на часы на серо-синей стене, и они показали пять минут до выхода. Через пять минут он должен выйти из спальни, чтобы перейти в гостиную, чтобы погрузиться в чашу сновидений и отправиться на мероприятие в отеле «Кловер». Из отеля в отель. Отель в реальности, отель в Грезах, затем автомобиль, сделанный из мемории, и вечерника в еще одном отеле, сделанном из мемории. Все это казалось Мартину Голдбейну ненужным хождением по кругу, но именно так жила вся Пенакония. Вся космическая станция на орбите Асданы была одним гигантским отелем и поддерживающей его инфраструктурой. Хотя на самом деле она была тюрьмой. Что-то внутри директора Корпорации не давало ему смириться с независимостью Пенаконии, провозглашенной уже больше трех сотен лет назад.

На кофейном столике перед ним стояла чашка, расписанная лазурью и золотом в геометрическом стиле, и лежали карточки с именами и фотографиями основных действующих лиц — главы пяти кланов и их вторые лица… правые руки… Голдбейну было не до изящных оборотов. Ему необходимо было найти, кто в верхушке Пенаконии поддерживал Порядок.

Его взгляд остановился на фотографии молодого темноволосого галовинца в очках и с широкой улыбкой. Господин Вуд, глава клана Дубов. Очевидно, фотография была старше Голдбейна минимум раза в два. Как сейчас выглядит Вуд, никто не знал. Кто-то говорил, что он высокий, широкоплечий, с громовым голосом и черными, как уголь, пронзительными глазами. Один взгляд — и ты раздавлен, прикован, не можешь пошевелиться. Кто-то, наоборот, утверждал, что он весьма среднего роста, худощавый, скрывает седину и какой-то физический недостаток. Что глаза у него светло-серые, что поймать его взгляд практически невозможно, но если поймал — проваливаешься сквозь землю и на следующий день тебя находят на противоположном конце Пенаконии. Голдбейн отложил карточку в сторону. Скорее всего, все слухи о себе Вуд распускал сам. Встретиться с ним Голдбейну так и не удалось. Карточку он отложил в сторону, потому что образ всемогущего главы, скрывающегося в поместье и практикующего запрещенный путь, был слишком… В нем все было слишком. Он словно кричал: «Да-да, вот же он — эксцентрик, фанатик, мистик, оккультист, манипулятор!» Все было вопиюще очевидно, а значит, очень далеко от истины.

Карточку Вуда-старшего Голдбейн закрыл фотографией Вуда-младшего. Наследник. Представитель золотой молодежи. Всегда на виду. Абсолютный «мне нечего скрывать». Фотография была сделана скрытой камерой в одном из публичных мест, скорее всего, в каком-то ресторане. Сандей что-то жевал и жестикулировал, как будто одной рукой указывал на себя, а другой подзывал кого-то. Сложности со скрытой камерой Голдбейн так и не оценил, недостатка в фотографиях Сандея не было.

Голдбейн достал Мотылька и положил на столик, прямо на разложенные фотографии. Реликвия, разумеется, не работала с изображениями, но Голдбейну было приятно осознавать, что она тут, рядом, и в нужный момент поможет найти скрытую неизвестную.

Сандей был наследником Дубов и при этом доверенным лицом Ирисов. Госпожа Эллис считала его своим воспитанником. Встреча с ней произвела на Голдбейна хорошее впечатление. Сильная женщина, готовая на все ради успеха, процветания и денег. С ней все было или казалось понятным. Она хотела отремонтировать Театр, сквозь трещины в котором просачивались те самые знаки Порядка. Она хотела починить и заработать. Голдбейн уважал таких людей, даже если был не согласен с их методами. У Эллис была дочь, Шивон, Голдбейн покрутил ее фотографию в пальцах и спрятал под низ, под фотографию матери. Шивон не была амбициозна и в делах клана не участвовала. Подростком она выступала, снималась или что-то в этом роде, потом бросила. Мать в ней разочаровалась и оставила в покое. Чем сейчас занималась Шивон, Голдбейну не представлялось важным. Просто еще одна представительница золотой молодежи, решившая сыграть в «меня никто не понимает». Даже если она и следовала Порядку, значения это не имело, она сама значения не имела.

Господин Уиттейкер, глава клана Дроздов, производил совершенно заурядное впечатление. В мягкой серой шляпе и красном галстуке, казалось, он сейчас встанет, подхватит под мышку папку с чертежами, приподнимет шляпу в знак прощания и сольется с толпой. Он мог бы быть главой архитектурного бюро, но не главой клана. Не на Пенаконии. По всей логике именно он должен был быть тайным последователем Порядка хотя бы потому, что на это ничто не указывало. Кто, как не он, знал строительные технологии Мира Грез и имел возможность изучить чертежи Большого Театра? Его клан — архитекторы, строители, инженеры, технологи. Разрывы — их специальность. Они их чинили. Очевидно, могли и создавать. С сомнением Голдбейн придвинул фотографию Уиттейкера поближе. Что-то все-таки не сходилось. При наличии возможностей глава Дроздов не походил на человека, готового ими воспользоваться. Двое его детей были слишком малы, чтобы заниматься политикой или следовать какому-либо пути.

Господин Уайатт, глава клана Гончих, смотрел на Голдбейна с фотографии с откровенным подозрением. Один его глаз был открыт шире, чем другой. Широко открытый глаз как будто говорил: «Даю тебе пять минут, чтобы раскаяться и во всем сознаться». А прищуренный предупреждал, что Голдбейну не поздоровится, никому не поздоровится, если он решил сунуть нос, куда не следует. Если он следовал Порядку, то не стоило рассчитывать вывести его на чистую воду за пару дней. Это был бы достойный противник, но Голдбейн приехал не на соревнование.

Глава клана Люцерны, Отто Альфельд, известный как Оти Аль-Фальфа, или Старый Оти, принадлежал к расе пепеши и больше походил на сказочное существо с шикарной седой шевелюрой и в изумрудно-зеленом костюме, чем на политика, банкира, дельца или последователя какого бы то ни было пути. Оти был одиозной фигурой. Он с детства заикался и с трудом мог выговорить собственную фамилию. «Аль-Фальфа» была детской дразнилкой, которая прилипла к нему и с которой он не собирался расставаться. Наоборот, он просил называть себя именно так. Превратил недостаток в знак силы и нес его с гордо поднятой головой, словно фамильный герб. Клан Люцерны стал неформально называться клан Аль-Фальфа. Его глава был самым богатым человеком на Пенаконии. За фасадом добродушного, чудаковатого старика таилось много секретов, возможно, даже склонность к Порядку. Старый Оти был приглашен на вечеринку в «Кловере», который ему и принадлежал. Он никогда не упускал возможности, никакие. Если бы он оказался тем самым, кого искал Голдбейн, Голдбейну пришлось бы сильно пожалеть.

Были еще двое. Карточка с именем и без фотографии, на которой было написано «Уиспер, ПСБ»; больше информации Голдбейну и его помощникам собрать не удалось. Он знал только, что это мужчина, галовианец, возможно, друг или по крайней мере соратник Вуда. Возможно, — он снова взял фотографию с Сандеем — его дочь была тем размытым пятном, которое загораживала рука Сандея на снимке. Вторым был Лэмпорт, Джек, или Йоаким, или как там его. Самопровозглашенный глава несуществующего клана, последователь Энигматы, охотник за чужими деньгами, парвеню и попросту мошенник. Уж кто точно никогда не имел никаких дел с Порядком, так это он.

Все они, кроме Уиспера и Вуда, будут на вечеринке. Насчет Уиспера он не мог быть уверенным, но, кажется, его не приглашали. Вуду Эллис, разумеется, отослала приглашение, но сто к одному, что он не явится. Четверо глав кланов, один наследник и один самозванец. И только самозванца Голдбейн не мог подозревать в связях с Порядком. Все остальные, если не прямо, то косвенно, если не лично, то через подчиненных, могли содействовать тому, что забытый путь набирал силу. Мотылек раскроет их. Может быть, не все ключевые фигуры сразу, но постепенно одного за другим Гольдбейн устранит всех и все, связанные с ними нежелательные риски. Он осторожно посадил фигурку Мотылька в коробку и спрятал в карман. Он был готов.