Кое-что общее (гет)

Вечеринка поначалу проходила вполне гладко. Если кто-то из гостей казался Джинни странноватым, Нарцисса вежливо ограждала детей от них. Например, Джинни познакомилась с мужчиной, по возрасту годящимся ей в отцы, который потрепал ее по подбородку и сообщил, что у них с возлюбленной есть дочь — почти ровесница Джинни. Когда Джинни спросила, кто она, мужчина поджал губы и ответил, что дочь осталась дома, во Франции. Он явно не хотел брать ее с собой.

— Регулус, — произнесла Нарцисса, положив руку ему на предплечье. — Не утомляй ребенка.

— Я чую его Метку, — заметил Том на краю сознания. — Я всех их чувствую.

Он, казалось, был доволен тем, что выбрал в последователи такого человека, как этот Регулус, и Джинни мысленно закатила глаза: это ведь даже не он выбрал того мужчину в последователи! Ну, или не совсем он.

— Когда он к тебе присоединился, ты уже был в дневнике, — парировала Джинни.

Драко принес ей закуски. Среди них оказались крошечные тосты с какой-то намазкой — Джинни готова была уплетать их до тех пор, пока не лопнет. Заиграл оркестр, и все пошли танцевать. Джинни не слишком хорошо знала классические вальсы, но годы полетов на метле научили ее так ловко двигаться, что никто как будто не заметил подвоха.

А вот Алекто Кэрроу, например, танцевать явно не умела.

Коренастая Кэрроу захохотала каким-то сиплым, противным смехом. Тома от него аж передернуло где-то в глубине сознания Джинни, а когда он увидел и почувствовал Темную метку на руке женщины, то едва удержался, чтобы не зашипеть от возмущения. Джинни, впрочем, сочла, что у Алекто «были не все дома», как сказала бы ее матушка. По выражению лица Нарциссы Малфой, уводившей Джинни от собеседницы — та принялась рассуждать о предателях крови и рыжих, можно было заключить, что в вопросе вменяемости Кэрроу Молли Уизли и Нарцисса оказались бы на редкость единодушны.

— Мерзкая потаскуха, — кипел от злости Том. — Никакого уважения. Ее нужно...

— Это ведь ты ее выбрал, — заметила Джинни.

— Очевидно, у меня отвратительный вкус, — отозвался Том.

— А вот с Регулусом ты не ошибся, — сказала она, посмотрев в сторону мужчины, который беседовал с отцом Драко и еще кем-то по имени Эван.

— У Эвана тоже есть Метка, — заметил Том, — а еще, в отличие от Алекто, он в своем уме!

Несмотря на неприятный разговор с Кэрроу и яростное негодование Тома по поводу самого существования этой женщины, которое красной пеленой застилало мысли Джинни, вечеринка оказалась куда веселее, чем она ожидала. Еда. Танцы. Друзья. Нарцисса представила трех юных девушек своим приятельницам. Те принялись умиляться подросткам, похлопывали их по рукам, словно маленьких детей, и пускались в ужасно скучные воспоминания о собственной юности, о том, как кокетничали с мальчиками под бдительным присмотром матерей. Некоторые дамы постарше говорили о своих свадьбах так, словно все это случилось буквально вчера.

Джинни исподтишка наблюдала за Панси и, общаясь с консервативными матронами, старалась держаться так же, как ее подруга. Панси же послушно улыбалась, показывая зрителям очаровательные ямочки на щеках, и скромно краснела от одной только мысли об общении с мальчиками. Точно так же вела себя и Дафна. Никто бы и не подумал, что незадолго до этого она выдернула настойчивые пальцы Грега у себя из лифчика, а потом, отвернувшись, вежливо захихикала, прикрывая рот рукой, пока одна из дам рассказывала ей, что поцелуи — это сущие пустяки, о которых и беспокоиться не стоит.

Одна пожилая дама похвалила жемчужину на шее Джинни. Узнав, что украшение подарил Драко, она многозначительно переглянулась с Нарциссой. Та улыбнулась в ответ.

— Одобряю, — сказала женщина.

— Будто ее кто-то спрашивал, — фыркнул Том. — Это самый бредовый опыт в моей жизни.

Джинни обернулась и вдруг оказалась лицом к лицу с чудовищем. Веселое настроение мигом испарилось. Серая кожа, ни волосинки на голове, жуткий нос-щелочка — даже все это вместе меркло перед главным ужасом: красными глазами мужчины. До этого Том просто наблюдал за происходящим, позволяя себе плыть по течению, но теперь мгновенно взял тело под контроль.

— Не смотри ему в глаза, — приказал он и принялся делать нечто, что, как потом поняла Джинни, было окклюменцией.

Ощущение, будто вокруг ее мозга возводят стены, напомнило ей то, как наступает головная боль, или чувство отупения, которое возникает после особенно сложной контрольной, когда понимаешь, что в голове не осталось ни единой мысли: все, что знала, уже выплеснула на пергамент и сдала на проверку.

— Мисс Уизли, — поприветствовал мужчина.

— М-мой повелитель, — запнувшись, ответила Джинни, мгновенно приседая в реверансе.

В жизни ей еще никогда не было так страшно. И ведь в ее собственном сознании жил образ этого же человека! Если бы ее Том не пытался сейчас отчаянно скрыть само свое существование, возможно, ей удалось бы выдавить вежливую улыбку. Но сейчас у нее дрожала челюсть, и в голове билась только одна мысль: не трогай меня, не трогай меня, не трогай меня…

— Дорогой Люциус рассказывал мне о девочке, которую они с женой приняли под свое крыло, — сказал он.

Джинни снова сделала книксен, совершенно не понимая, как ей следует себя вести.

— Чистокровная, верно? И к тому же из благородного дома Слизерина?

— Да, мой повелитель, — ответила она почти шепотом, хотя изо всех сил старалась говорить как обычно.

Похоже, ее страх доставлял Лорду удовольствие. Он шагнул вправо и склонил голову, разглядывая ее так, как иная хищная птица — мышь. Джинни передернуло, а Том забирался все глубже и глубже в ее сознание, словно надеялся спрятаться в тенях ее страха.

— Признаюсь, я сначала сомневался в его рассудительности, — произнес лорд Волан-де-Морт.

Плечи Джинни затряслись.

— Мне казалось, что член семьи, столь открыто выступающей против того, как все должно быть устроено, не может стать истинной последовательницей великого Салазара, — продолжил Лорд. — И все же вы попали на достойнейший факультет, у вас прекрасные манеры, прелестный характер.

И снова Джинни присела в реверансе, не поднимая глаз. Голова раскалывалась от боли из-за того, что там вытворял Том, и ей стоило огромных усилий просто оставаться на ногах. Лорд Волан-де-Морт не имел ничего общего с ее Томом. Совершенно ничего. Она заставила себя не вспоминать, как соседка по комнате корчилась перед ней на коленях. Не вспоминать, как Том мучил птицу. Не вспоминать, как он научил ее одним заклинанием превращать лак для ногтей в едкую кислоту.

Том был другим. Он был ее другом. Он принадлежал ей. Он не был похож на этого монстра, смотревшего на нее так, словно решал, а не раздавить ли девчонку, как пиявку.

— Приятного вечера, мисс Уизли, — произнес лорд Волан-де-Морт и плавно удалился, присоединившись к группе мужчин постарше.

Джинни не стала смотреть ему вслед, не всматривалась в лица других людей, стараясь прочесть в них то, насколько они горели желанием общаться с Лордом. Ноги подкашивались, но рядом тут же оказался Драко и подхватил ее под локоть.

— Может, выпьем? — шепнул он ей на ухо. — И ненадолго выйдем на террасу?

— Спасибо, — с трудом выдавила она. — С удовольствием. Ты очень добр.

Каким-то образом Драко умудрился провести ее сквозь толпу, никого не задев, вывел наружу, на спасительный холодный воздух, и отвел в укромную полутемную нишу, спрятавшуюся за густым кустарником. Она взяла бокал, который Драко успел раздобыть по дороге, и залпом опрокинула в себя содержимое. Напиток неприятно обжег горло, но вместе с тем в голове постепенно прояснилось.

— Так вот он какой, — произнесла она и глубоко вдохнула, подбирая слова. — Какая честь — принимать его у себя на вечеринке.

— Да, — с такой же осторожностью отозвался Драко. — Великая честь.

— Мы должны его убить, — сказал Том. Голос у него дрожал сильнее, чем когда-либо. — Он так силен, Джиневра. Намного сильнее меня. Я просто... он — это я после десятков лет... Как мы вообще с ним справимся?

— Не знаю, — ответила она.

Она прижалась к Драко, обнявшему ее, и почувствовала, как его грудь мерно поднимается и опускается. Это успокаивало. У нее был Том. И Драко. И лорд Волан-де-Морт не убил ее на месте. Более того, он ее одобрил — если, конечно, так вообще можно выразиться.

— С диадемой мы разобрались, — наконец сказала она. — Остальные тоже найдем.

— О чем задумалась? — спросил Драко.

Она прикусила губу.