Гнев Шпиля (гет)

Теперь уже сухие сапоги Фрица стучали по холодному камню ступеней. Он прислушивался к опасности, пока поднимался, и не слышал ничего, кроме пронзительного шёпота ветра, который вплетался между деревьями, и собственных тихих шагов. Его голова и тело показались над верхом Лестницы, и он вышел в небольшую тихую поляну. Вокруг он увидел высокие тонкие деревья с пятнистой белой корой и тёмно-зелёными игольчатыми листьями, колышущимися в ярких лучах солнца.

В тёмно-зелёном покрывале крон виднелись клочки живой синевы; должно быть, это было небо, но безоблачное и ясное, без единой капли дождя. Воздух здесь казался прохладным и свежим для его давно измученного обоняния. Фриц улыбнулся, вдохнул необычный, но приятный чистый запах, который источали узкие листья, и выдохнул довольный вздох.

«Этот этаж уже выглядит лучше прошлого: ни пота, ни соли, только деревья и ветер. О, это надо записать», мысленно отметил он.

Его размышления длились недолго: он ступил на твёрдую землю и редкую траву, а потом услышал позади тяжёлое дыхание. Оно звучало так, будто где-то вне поля зрения в засаде ждёт крупный зверь, поэтому Фриц притворился, что ничего не заметил.

«Не выдавай игру. Убаюкай что бы это ни было ложным чувством безопасности, а потом оберни его засаду против него. Проще простого», солгал он себе, пытаясь успокоить непослушные ноги и скачущие нервы.

«Казалось бы, я уже должен был к этому привыкнуть, но всё ведь всегда одно и то же, да? Всегда что-то новое и страшное охотится на меня или преследует», внутренне посетовал он, проклиная собственную нехватку храбрости.

Фриц подал теперь уже появляющемуся Берту знак, что поблизости монстр, и тот кивнул, «незаметно» оглядываясь. Зверь, похоже, раскусил его паршивую игру. А может, новая цель была слишком соблазнительной, чтобы упускать её, и тварь прыгнула к мягкой незащищённой спине Берта.

Они оба развернулись навстречу существу, и увиденное едва не остановило их удары, когда огромная кошка прыгнула. Фриц любил кошек — может, даже обожал, — и этот конкретный экземпляр был чудесной масти: чисто-белый, если не считать более тёмных, почти серебристо-серых «носочков» и пятен. Будь они снаружи Шпиля, Фриц подозревал, что смог бы продать её дворянину или богатому купцу за хорошую цену. Ну, если бы она не была длиной с него самого и не доставала им высотой до пояса.

К несчастью, это была не просто красивая кошка, что она доказала, когда крупные когти размытой полосой обрушились на перехватывающую руку Берта и его прикрытую грудь. Кожа Берта легко разошлась, когда бритвенно-острые когти скользнули по нему. Кровь забрызгала снежный мех существа, когда оно повалило Берта на спину. Он тяжело упал, и кошка собралась вцепиться в его открытую шею клыками кремового цвета длиной с вытянутую ладонь.

Берт ещё сохранял разум и оказался достаточно удачлив — или умел, — чтобы вовремя подставить предплечье под смертельный укус. Снежная кошка напрягла челюсти и сомкнула их. Раздался дикий треск ломавшихся костей Берта — звук, к которому, подумал Фриц, они привыкали уже слишком сильно.

Фриц бросился в действие, активируя свою новую Способность — Сумрачный удар. Теневые энергии рванули по руке из его центра и обвили рыбный меч клубящейся, шепчущей тьмой. Он подбежал к Берту и опустил почерневший меч на шею существа. Кошка почти не обратила внимания на его длинный клинок, пока кромка не оказалась в считаных сантиметрах от шкуры. Тварь подняла взгляд, и в огромных изумрудных глазах мелькнуло нечто вроде потрясения, когда его удар попал в цель, легко прорезал шкуру и скрежетнул по кости гибкого позвоночника.

Фриц потянул рыбный меч, глубже пропиливая упругий тяж за костью, и увидел, как ноги существа подломились, а оно рухнуло на землю с булькающим шипением. Фриц отвернулся. Он не мог вынести вида умирающего зверя. Он прикрыл глаза ладонью, провёл рукой по лицу и горько вздохнул, когда появилась Сид, выходя с лестницы хищной поступью.

Берт скатил с себя мёртвый вес кошки и осторожно поднялся, пока порезы покрывались струпьями, а его кости с резкими хлопками вставали на место.

Сид бросила взгляд на Берта и уже мёртвого зверя, быстро оценивая ситуацию. Видимо, рассудив, что опасность миновала, а с Бертом всё будет нормально, она повернулась к Фрицу. Сид какое-то время изучала его болезненное лицо, потом спросила:

— Ты в порядке? Тебя ранило?

— Только в сердце, — мелодраматично пробормотал Фриц, хотя ему и правда было ужасно из-за того, что он убил этого зверя, даже если тот пытался убить их.

— Что? — сказала Сид, поворачиваясь к нему ухом.

— Не обращай внимания на Фрица. Он любит кошек, — объяснил Берт. — Даже если они пытаются его прикончить.

— Она, наверное, просто была голодна, — сказал Фриц, оправдывая кошку.

— Ага. Голодна до человечины, — сказал Берт.

Сид посмотрела на Фрица странным выражением, которое он не смог прочитать, потом пожала плечами, отвернулась и потуже обмотала шарф вокруг шеи, защищаясь от холодного ветра.

— Кошатина нас устраивает? — серьёзно спросила Сид; в её тоне звучал прагматизм. — Я не большая поклонница, но это всяко лучше, чем голодать.

— Ага. Я могу съесть всё, что ест меня. Такой у меня девиз, — бодро изрёк Берт и подмигнул.

— Хороший девиз, — усмехнулась Сид.

Фриц печально улыбнулся замечанию, но отвернулся, когда Сид начала подвешивать добычу, чтобы освежевать и разделать. Он задумался, где она научилась всему этому — охоте и разделке, — но прикусил язык, решив, что, вероятно, через наблюдение или книги. Он предложил ей свой костяной кинжал, когда её собственному железному ножу стало трудно пробивать шкуру снежной кошки, а её плавниковый меч оказался слишком громоздким для такой работы. Она благодарно взяла кинжал.

Фриц отвернулся и сказал:

— Я пойду соберу дров и, может, найду место, где всё это приготовить.

— Только снова не попадись, — крикнул Берт, когда Фриц положил рюкзак и прокрался в деревья, уходя прочь от жуткой сцены.

Пробираясь меж тонких деревьев и густых зарослей, он увидел, как нечто, похожее на маленького кролика, юркнуло в нору. Фриц вздохнул.

«Значит, ещё пушистеньких-миленьких есть придётся. Где рыба-монстр или хотя бы Жеральдо, когда тебе нужно на кого-нибудь поохотиться?» — внутренне пожаловался Фриц, случайно употребив выражение «пушистенькие-миленькие», одно из любимых словечек его сестрёнки.

При мысли о младшей сестре мрачное настроение пригрозило накрыть его, но он сумел отогнать его, пока искал дерево достаточно крепкое, чтобы выдержать его вес. Даже после десяти минут поисков такого дерева он не нашёл: лес, похоже, состоял только из этой разновидности тонких деревьев с пятнистой корой. Вместо этого, обнаружив склон, Фриц пошёл вверх, надеясь, что тот приведёт к вершине холма с хорошим видом на лес.

Фриц крался вверх, осторожно обходя сухие ветки и опавшие сучья, которые могли выдать его присутствие тому, что ещё скрывалось в этой глуши. Во время поисков он наткнулся на естественную пещеру рядом с журчащим ручьём и решил изучить её, когда будет спускаться с холма. Каким бы заманчивым ни было приключение или перспектива ожидающих внутри сокровищ, сейчас важнее было понять, где они находятся.

Пока он проходил мимо пещеры и поднимался по мягкому склону холма, он позволил Осведомлённости и разным Чутьям раскрыться, ощущая те смутные впечатления и тонкие покалывающие предупреждения, которые они часто вызывали в его разуме. Никакого ощущения, где находится Дверь, не было; «Может, она слишком далеко или как-то скрыта? Может, через пару эволюций Способности я смогу точно определять Дверь сразу после входа на этаж», Фриц вздохнул, «Что ж, мечтать не вредно.»

Он замечтался о будущих эволюциях Способностей, но знал, что сначала ему придётся заполнить все пустые Каналы активируемых и пассивных Способностей, прежде чем он сможет настраивать и оттачивать свою магию. Он уже жаждал новой Силы, прямо как человек, давно потерявшийся в пустыне. Странное это было чувство: неделю назад он бы согласился быть уровневиком и иметь всего одну магическую Способность. Теперь же он был человеком Пути, куда сильнее любого, кого знал лично в прежней жизни, если не считать родителей и наставников, — и теперь жаждал Силы сильнее прежнего. Когда в его мыслях возник отец, Фриц рассеянно задумался, какого тот был уровня, и удивился, когда воспоминание из детства нахлынуло на него ясно, как день.

— Отец, а какого ты уровня? — спросил Фриц, лёжа на животе и читая сборник сказок о фейри на прохладных деревянных половицах всё ещё целой и безупречной сине-белой беседки в саду матери.

Отец повернулся с лёгкой хмуростью на красивом лице и провёл пальцами по тёмным усам мучительно знакомым жестом. Его волосы были зачёсаны назад и лежали идеально — ни единого выбившегося волоска, как всегда. Отец обладал поразительным вниманием к деталям и был перфекционистом в том, что касалось внешности. А может, это было лишь побочным эффектом его высокого Восприятия. Мелочи, казалось, всегда беспокоили его сильнее, чем других; даже его привередливая мать-аристократка рядом с его строгими стандартами ухода за собой выглядела почти неряшливой.

— Фрэнсис, ты знаешь, на какие Шпили я восходил и какой они были высоты. Почему бы тебе не посчитать? — ответил он глубоким, утончённым тоном. Акцент отца был не совсем таким, как у матери, но этого и следовало ожидать: Фриц знал, что отец был не из Дождевого города, а родом из Портус-Хай — города на юге, где за песчаными берегами, среди перекатных приливов, стоял Волновой Шпиль.

Фриц улыбнулся маленькому вызову. Даже в шесть лет он всегда был готов показать, какой он прилежный ученик, готовый заставить отца гордиться всеми своими знаниями о Шпилях.

— Волновой, Дождевой, Водяной и Береговой, — перечислил Фриц, считая Шпили, на которые, как он точно знал, восходил отец.

— В Малых Шпилях десять этажей,

В Низших — тридцать, они повыше,

В Больших — шестьдесят, чтоб добраться до крыши,

В Великих — девяносто, но это не грань,

Сто двадцать — у Высших, над миром их стан,

Кроме Последнего Шпиля — он вечно стоять будет там.

Фриц прочитал стишок взволнованно, гордясь тем, как изящно продекламировал детскую рифму, ни разу не запнувшись.

Отец тогда тепло улыбнулся и жестом велел ему продолжать решать задачку.

— Волновой и Дождевой — это Низшие Шпили, а Водяной и Береговой — Малые? — предположил Фриц, и отец ободряюще кивнул.

— Тридцать плюс тридцать — шестьдесят. Шестьдесят плюс десять — это... семьдесят? Семьдесят плюс десять — восемьдесят? Отец, ты восьмидесятого уровня? Это же так много! Ты мог бы быть Королём! — юный Фриц провозгласил это с восхищением перед отцом. Как и большинство детей — будь их отец великим лордом или простым пекарем.

Отец рассудительно усмехнулся этому замечанию и ответил:

— Не совсем, мой мальчик. Я не знаю, какого уровня Король, но можешь считать, что он как минимум вдвое выше моего. Ведь меня считают всего лишь восходцем-подмастерьем, а он — Эксперт. Я даже слышал, что он взошёл на Великий Шпиль Воды перед тем, как пришёл сюда и занял трон.

Глаза маленького Фрица тогда широко раскрылись от потрясения. Он помнил, как не мог осознать огромность мира и как до самой души его потряс крошечный намёк на масштаб Сил, скрытый в словах отца.

Лес по краям расплылся, и Фриц понял, что его глаза слезятся — и от нового ледяного ветра, дующего слева, и от боли, которую принесло чёткое воспоминание.

«Проклятье, Атрибут Памяти — точно палка о двух концах. Особенно для меня», посетовал Фриц.

Стерев слёзы и снова сосредоточившись на лесу вокруг, он пошёл дальше. По дороге он заметил ещё пару кроликов, которые юркнули прочь, и ещё одного, которого схватила другая большая кошка; та проигнорировала его и ушла, унося маленькую бурую добычу. Фриц позволил ей уйти, не желая ввязываться в новую драку и, честно говоря, не слишком желая вредить ещё одной кошке, какой бы крупной, свирепой и голодной она ни была.

Слегка дрожа, он наконец добрался до вершины холма, и перед ним открылся неплохой, пусть и не отличный, вид на окрестные земли. Он не увидел ничего, что можно было бы разумно принять за Лестницу; не было видно ни одной плиты зелёного мрамора. Не было видно вообще почти ничего, кроме глубокой зелени крон, похожей на тихое шелестящее море, что колыхалось в неуклонно крепнущем ветру.

Фриц повернулся налево — туда, где, как ему казалось, мог быть север, если здешнее солнце было похоже на их собственное. Ветер усиливался с той стороны, и он был холоднее прежней лёгкой прохлады. Окинув взглядом небо, он увидел, как приближаются тёмные облака, медленно накрывая бледную синеву зловещим серым покрывалом.

«Буря. И начнётся она в ближайшие пару часов, если я вообще могу судить о погоде на этаже Шпиля», быстро оценил он.

В его груди свернулась тревога, и Фриц немедленно зашагал обратно к команде. Через несколько минут он ощутил странную срочность и, доверившись инстинкту, сорвался на бег, опираясь на Чутьё на ловушки, Восприятие, Осведомлённость и Ловкость, чтобы они провели его через лес и не дали споткнуться о случайную ветку или камень и потерять равновесие.

Фриц мчался мимо дерева, когда услышал рычание, а затем свирепый вой: ещё одна кошка прыгнула на него из куста. Он пригнулся под когтями и, не оглядываясь, рванул прочь, бросив все попытки красться или соблюдать осторожность. С запозданием он вспомнил о кольце барьера и активировал его как раз вовремя: кошка прыгнула ему в спину и отскочила от плотно облегающего поля, разбив его; защитная магия рассеялась с низким гулом.

Сила толкнула Фрица вперёд; он пошатнулся и едва не упал на твёрдую землю, но удержался на ногах и продолжил бежать, пока деревья расплывались по сторонам. Понимая, что кошку вряд ли собьёт с равновесия внезапная Каменная яма, но другая магия может её напугать, Фриц потянулся к теневым энергиям и сотворил за спиной Иллюзорную тень, вытянув её в форму широкого диска между собой и кошачьей преследовательницей.

Большая кошка зашипела, но через стену из тьмы не пошла. Фриц поблагодарил свою удачу и бросился прочь. Несколько мгновений он не понимал, где находится, но сумел заметить вход в пещеру, которую видел ранее, и понял, что идёт верно. Он промчался мимо тёмного отверстия и дальше, к товарищам. Не слыша позади мягких кошачьих шагов, он немного замедлился, пытаясь перевести дыхание. Он бежал несколько минут, новых атак не было; видимо, он оторвался от твари или напугал её, применив Способность. Он снова ускорился, когда заметил поляну, через которую они вошли на этаж.

Фриц вылетел из-за деревьев, напугав Берта и Сид. Те быстро подняли оружие и кулаки, готовые отреагировать на любую угрозу. Заметив Фрица, они огляделись по сторонам и за его спину, выискивая монстра, которого он привёл им на этот раз. Он бы нахмурился и отчитал их за недостаток веры в его разведку, но был согнут пополам и слишком тяжело дышал, чтобы говорить.

Когда у него наконец хватило времени успокоить дыхание и заговорить, он выдавил между вдохами:

— Буря идёт... Может, час-два... может, меньше.

Их лица побледнели, кулаки сжались, пока они осознавали предупреждение.

— Нам нужно укрытие. Прямо сейчас, — серьёзно сказала Сид, тревожно осматривая поляну в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы дать передышку от бури.

— Видел... пещеру, — выдохнул Фриц, выпрямляя спину и оглядываясь.

Ничего не говоря, Сид срезала всё ещё подвешенную кошку, не пытаясь вернуть верёвочные шнуры, которыми пользовалась, и завернула освежёванную, выпотрошенную тушу в свою промасленную ткань.

— Берт, неси кошку, — потребовала она.

Он подчинился без жалоб, поднял тяжёлое тело на руки, но под его весом и под весом тяжёлого, нагруженного золотом рюкзака не справился и с кряхтением опустился на одно колено. Сид раздражённо нахмурилась и добавила:

— Тогда я понесу.

Берт позволил кошачьему телу упасть и отошёл, чтобы Сид могла его поднять. Он тоже выглядел сердитым — не на Сид, а, как подозревал Фриц, на собственную нехватку силы. Что было абсурдно: у него была самая высокая Сила из них всех, и не неси он сердце, справился бы легко. Фриц уже собирался это сказать, но Сид перебила его, взваливая завёрнутую тушу себе на плечи.

— Фриц, возьми мой рюкзак и лук, — сказала она, борясь с равновесием своей разделанной ноши.

Фриц двинулся выполнять просьбу, закинул собственный рюкзак себе за спину, а рюкзак Сид — спереди, затем неловко потянулся и взял лук, прислонённый к дереву. В целом всё это лишнее снаряжение было неудобным, но почти не тяжёлым и не мешало двигаться даже с его неусиленной Силой. Фриц зашагал вперёд вразвалку, а потом перешёл на нормальный шаг, когда поймал равновесие. Он вышел с поляны, поведя команду к пещере. Свет тускнел: облака закрывали солнце и расползались по небу.

Берт был настороже: как единственный, кто мог нормально сражаться, не сбрасывая снаряжение, он должен был действовать первым, если на них нападут. Фриц почувствовал что-то вроде мороси — холодная крупинка ударила ему в лицо, и первые снежинки начали сыпаться из темнеющих облаков.

«Она подходит слишком быстро. Плохо дело.»

— Берт, высматривай упавшие ветки. Нам нужно будет развести огонь, — крикнул Фриц.

Берт кивнул и стал подбирать опавшие веточки и палки, когда такие попадались, быстро набирая охапку сухих веток для растопки. Их пришлось бросить, когда с дерева спрыгнула ещё одна большая кошка. Она приземлилась Фрицу на грудь и опрокинула его на спину, выбив воздух из его и без того ноющих лёгких. Он застонал, когда дыхание покинуло его, и попытался ударить зверя рыбным мечом. Когти впились в его плечо, защищённое чешуйчатой рубахой, и в рюкзак на его груди, спасая его от выпущенных кишок или чего похуже.

Берт оказался рядом через мгновение. Рябящим ударом ноги он пнул кошку с груди Фрица прежде, чем длинные клыки успели вонзиться тому в шею. От силы удара тварь отлетела минимум на метр и рычала всё время, пока катилась к дереву. Когда она, пошатываясь, поднялась, Берт выставил ладонь, и из неё ударила струя прозрачной вязкой жидкости, покрыв почти весь левый бок кошки.

Кошка завыла от страшной боли, зашипела, плюясь, потом развернулась и бросилась прочь. Она юркнула вверх на дерево, пока клочья меха сыпались с белой шкуры, обнажая кожу, уже красную и покрывающуюся волдырями от кислоты Берта. Если убийство кошки Сумрачным ударом заставило Фрица чувствовать себя плохо, то это было неизмеримо хуже. Ему было жалко бедное мяукающее создание, но он ничем не мог ему помочь, если Едкая струя Берта была так же сильна, как струя улитки на прошлом этаже.

Он отвернулся от её мучений и попытался не слышать криков.

Берт протянул ему руку, и Фриц взял её, позволив поднять себя на ноги, а затем наклонился, чтобы поднять лук Сид, выпавший из его хватки.

— Вперёд, двигаемся, — выдохнул Фриц, проверяя плечо. Там было всего несколько маленьких проколов и совсем немного крови. Он поблагодарил Шпили за то, что не снял чешуйчатую рубаху, даже если та иногда бряцала, стоило ему не так повернуться.

Сид утвердительно буркнула, а Берт кивнул.

Фриц снова повёл их, теперь глядя ещё и вверх, чтобы не пропустить больше засад — скорее ради безопасности кошек, чем своей. Они двигались достаточно быстро и в конце концов добрались до тенистого входа в пещеру прежде, чем снег повалил по-настоящему. Они были рады юркнуть внутрь: ветер усиливался, цеплял одежду невидимыми пальцами и заставлял её быстро хлопать.

Они опустили свои ноши и всмотрелись в более глубокую темноту дальше по каменному тоннелю.

— Повезло, что ты нашёл эту пустую пещеру, — сказала Сид, выдыхая устало, и забрала у Фрица лук.

Из тоннеля донеслось низкое, но огромное рычание, от которого задрожали и они, и камень. Фриц почувствовал этот гул глубоко в груди и сглотнул.

— Я и не говорил, что она пустая.