Цикл Неизбежности (джен)

Люмиан подумал и сказал:

— Тело, душа и дух приближаются к дарующему, потому что сила дара несёт на себе соответствующий отпечаток?

К такому выводу он пришёл, исходя из того, что в Потусторонних характеристиках есть духовные остатки Изначального Творца и прежних владельцев. Хотя дарованное было чистой силой и не содержало характеристики, оно, вероятно, тоже должно было окраситься в цвет владельца.

Та дама, держа в руках карты Таро, одобрительно кивнула и сказала:

— Логические способности у тебя вполне неплохие. Тебе стоит поблагодарить Аврору за то, что она дала тебе достаточное базовое образование.

«Об этом ты мог бы и не напоминать…» — пробормотал про себя Люмиан.

Та дама продолжила:

— Даже если тот, кто дарует, сам не хочет влиять на получившего дар, трудно избежать того, что получивший телом, душой и духом приблизится к Нему. Ведь если дарованная сила не содержит воли дарующего, получившему дар будет трудно ею управлять, и она очень быстро утечёт.

Поэтому дары ортодоксальных богов в этом отношении в основном временные и удерживаются в определённых пределах.

А злым богам безразлично, чем в конце концов станет получивший дар? Люмиан задумчиво кивнул и с любопытством спросил:

— Потусторонние — я имею в виду людей, у которых есть Потусторонние характеристики, — всё ещё могут принимать дары? Эти две вещи не вступят в конфликт и не приведут к потере контроля?

Та дама с улыбкой взглянула на Люмиана и покачала головой:

— Некоторый конфликт будет, но незначительный.

Сам подумай: дарованная сила будет менять твоё тело, приближая его к дарующему, а твоё тело изначально существует в состоянии, приспособленном к собственной Потусторонней характеристике. Как только изменения станут слишком большими, они непременно войдут в конфликт с Потусторонней характеристикой — пока не будет найдена новая точка равновесия.

Поскольку такой конфликт не затрагивает душу и дух, в нормальных обстоятельствах он не должен привести тебя к потере контроля, разве что в тот период твоя психика и без того будет близка к краху.

Единственная проблема в том, что тебе, возможно, придётся научиться спокойно смотреть, как у тебя вырастают третий глаз и четвёртая рука.

Разумеется, при условии, что дарованная сила долго остаётся в тебе, а соответствующий ранг достаточно высок. Иначе крохотными изменениями тела можно пренебречь.

Люмиан коротко хмыкнул:

— А если это дар от того же самого или соседнего Пути?

Та дама кивнула:

— Тогда конфликта действительно не будет.

Следом она улыбнулась:

— Но это не значит, что тело не изменится.

«Что это значит?» — Люмиан уже собирался спросить, но та дама с улыбкой сказала:

— Я-то думала, что, узнав о «людях в кольце», ты не утерпишь и сразу начнёшь расспрашивать о делах, связанных с временным циклом. А ты, оказывается, сосредоточился на знаниях, про которые ещё неизвестно, пригодятся ли они тебе когда-нибудь в будущем.

Это на тебя не похоже!

Люмиан усмехнулся над собой:

— Вообще-то я с самого начала хотел спросить, нет ли у вас способа помочь нам разорвать этот временной цикл, но я вспомнил кое-что из того, что вы уже говорили:

Вы сказали, что ценой вашей помощи в решении этой проблемы станет уничтожение всей деревни Корду, все люди погибнут, а если мы хотим добиться лучшего исхода, нам остаётся только самим искать выход.

Прежде я на самом деле не мог этого понять, а теперь, кажется, примерно догадываюсь о причине.

Если вы, не будучи «человеком в кольце», захотите разорвать здешний цикл, единственный способ — прямо уничтожить всё это?

Та дама весьма удовлетворённо кивнула:

— Именно так.

— Тогда почему вы раньше не сказали прямо? — Люмиан не удержался от встречного вопроса.

Это же не то, что стоит произнести вслух — и всё будет уничтожено! Или, может, эта дама привыкла говорить половину, а половину скрывать?

Та дама тут же рассмеялась:

— Если бы я тогда сказала тебе, что вся деревня попала во временной цикл, ты бы поверил?

Люмиан немного подумал и сказал:

— Нет…

До «личного опыта» кто бы поверил в такое нелепое и странное объяснение, будто взятое из романа?

— Вот именно, — отозвалась та дама с улыбкой. — Зачем же мне тогда было объяснять всё прямо? В таком случае мне пришлось бы потратить уйму времени, чтобы всё тебе растолковать.

— … — Люмиан замолчал.

Пользуясь моментом, он спросил:

— Вы знаете, в чём ключ к разрыву такого цикла? В каком направлении мне действовать?

Та дама снова покачала головой:

— Здесь очень опасно гадать о некоторых вещах.

— А? — Люмиан на мгновение не понял.

Той даме пришлось добавить:

— Если бы я знала, где ключ, то непременно сказала бы тебе. Чем раньше эта проблема решится, тем раньше для меня закончится это путешествие.

Затем она вздохнула:

— Когда же наконец получится как следует попутешествовать без работы…

Работа? Не получив от этой таинственной госпожи никакого «откровения», Люмиан мог лишь осторожно спросить:

— То есть если не убивать приходского падре, цикл времени не запустится?

— Нет, — точно ответила та дама. — У цикла несколько точек запуска; одна из них — наступление двенадцатой ночи. Остальные исследуй сам.

Двенадцатая ночь… Значит, времени на расследование ещё немало… Люмиан собрался с мыслями и сказал:

— Значит, поскольку особенность в моём теле пробудилась, в каждом последующем цикле я смогу сохранять память и Потустороннюю характеристику?

Увидев, что та дама кивнула, он спросил дальше:

— Если так, то пока я сумею оставаться в живых и постоянно, цикл за циклом, вести расследование, рано или поздно я найду ключ к тому, как всё это закончить…

Это было одним из применений «метода перебора», о котором рассказывала Аврора.

— Теоретически — да, всё верно. — В глазах той дамы снова проступило чувство, которое Люмиан никак не мог понять и распознать. — Но ты, наверное, уже заметил: в цикле находятся только деревня Корду и область вокруг неё. В других местах такого нет. Иными словами, время снаружи течёт нормально, и дата там совершенно не совпадает с Корду.

Те трое следователей через определённые промежутки времени отправляют наружу телеграмму, описывая своё состояние и положение деревни. Стоит им упомянуть дату — и власти Интиса смогут заметить здешнюю аномалию.

Даже если следователи в каждом цикле не будут успевать отправить телеграмму или не станут упоминать соответствующую дату, со временем власти всё равно непременно обнаружат проблему. Как, по-твоему, они тогда справятся с циклом в деревне Корду?

Люмиан замолчал и лишь спустя долгое время сказал:

— Наверное, как и ваш запасной вариант, прямо уничтожат.

— Это эффективно предотвратит распространение аномалии и её влияние на других людей, — с чувством сказала та дама. — Если в будущем у тебя будет возможность отправиться в море Сония, можешь поспрашивать о порте Банси. Именно потому, что его поразила некая Порча, его напрямую уничтожила Церковь Повелителя Штормов — и ни один человек не выбрался.

Эти слова ещё сильнее укрепили решимость Люмиана самому найти ключевую точку цикла.

Он снова посмеялся над собой:

— Похоже, времени у меня осталось немного.

Самое большее — ещё три-четыре цикла, и притом нельзя каждый раз доводить дело до двенадцатой ночи.

Та дама поднялась и спокойно сказала:

— По крайней мере, у тебя ещё есть возможность спасти ситуацию. У некоторых людей нет даже возможности.

…

Выйдя из Старой таверны, Люмиан остановился на дороге и, глядя на редких прохожих и на дом за домом, почувствовал, что в деревне Корду всё совершенно обыкновенно: у людей есть радость, есть гнев, есть желания, есть чувства; они ничем не отличаются от людей в других местах. Но именно эта деревня, в которой, казалось, одновременно уживались покой и шум, мирная жизнь и ссоры, таила невообразимый ужас: здешнее время и каждый здешний человек попали в цикл и вновь и вновь проживали одни и те же несколько дней.

Кроме немногих — приходского падре Гийома Бене, пастуха Пьера Берри, Понса Бене и Авы Лизье, — Люмиан пока не мог определить, кто здесь аномален, а кто невиновен. Даже насчёт Реймонда Клегга, этого обычно глуповатого и простодушного парня, он не мог быть на сто процентов уверен, что с ним совершенно всё в порядке. И ненормальное поведение большинства молодых людей в конце Четыредесятницы тоже могло быть следствием того, что приходской падре прямо на месте повлиял на них потусторонними способностями, а не того, что с ними с самого начала было что-то не так.

На какое-то время Люмиану показалось, что деревня Корду — первобытный лес, где повсюду таится опасность, а он сам не может понять, кто добыча, а кто охотник. Осторожность и терпение были главными условиями выживания в такой среде, а способности, смелость, мудрость и опыт отходили на второй план. В этом было и определённое сходство с жизнью бродяги, и очевидное отличие от неё.

Когда эти мысли всплыли, Люмиан, сам не зная почему, почувствовал, что зелье «Охотника» проявило признаки переваривания.

«Это и есть первый шаг «Метода Действия»? Довольно быстро. Я-то думал, понадобится месяц или два, чтобы хотя бы начать…»

Подумав об этом, Люмиан вдруг воодушевился: Неужели получится переварить зелье «Охотника» за один-два цикла? Тогда, если совместить это с охотой в руинах сна, он, может быть, совсем скоро станет «Провокатором» Последовательности 8, получит ещё более мощную силу и повысит вероятность успешно решить проблему временного цикла.

За размышлениями Люмиан шёл вперёд и вскоре оказался на деревенской площади. Пока что он собирался найти приходского падре и «поболтать» с ним, прощупать его и посмотреть, не удастся ли обнаружить какие-нибудь аномалии и раздобыть зацепки.

И в этот момент он увидел, как к церкви идёт какая-то фигура. На ней было тёмно-коричневое длинное одеяние с капюшоном, на поясе повязана верёвка, а на ногах — пара новых мягких кожаных башмаков. Это был пастух Пьер Берри.

Он… Люмиан быстро приблизился и нарочно спросил:

— Пьер, почему ты вернулся?

В это время чёрные волосы Пьера Берри всё так же были жирными и вились кудрями, а по щетине на лице сразу было видно, что он уже очень давно не брился.

Услышав вопрос Люмиана, он ответил с явной радостью:

— Так Четыредесятница ведь скоро, разве нет? Я уже несколько лет не участвовал; в этом году, как ни крути, никак нельзя пропустить…

В его голубых глазах плескалась мягкая улыбка. Он совершенно отличался от того пастуха, который оставил у Люмиана глубокий след, почти тень в душе.

Хм, в другом месте, когда спрашивает другой человек, и ответ уже немного отличается от прошлого цикла. Хотя суть не меняется, некоторые слова будут другими… Люмиан внимательно дослушал, опустил взгляд на новые башмаки Пьера и с улыбкой сказал:

— Разбогател?

— Не то чтобы. Просто в этот раз наниматель попался хороший: многим со мной поделился, — очень радостно сказал Пьер. — Вечером угощаю тебя выпивкой.

— Хорошо, — согласился Люмиан и указал на церковь. — Идёшь молиться?

— Да, слишком давно я не молился Богу в церкви, — со вздохом сказал Пьер.

В самой этой фразе вроде бы не было ничего особенного, но чем дольше нынешний Люмиан её слушал, тем сильнее чувствовал: что-то здесь не так. Пастухи ведь не полностью оторваны от человеческих городков. Вокруг равнинных пастбищ полно деревень. Высокогорные пастбища, правда, пустынны, но пастухи всё равно через определённое время спускаются с гор пополнить припасы. Как он мог не найти церкви? Разумеется, если Пьер Берри в этот раз перегонял стада в Фейнапоттер или Ленбург, то церкви Вечного Палящего Солнца там действительно не найти. Просто Люмиан уже заранее считал, что в каждом слове Пьера Берри есть проблема.

Пьер Берри, в свою очередь, спросил:

— Ты тоже идёшь в церковь?

— Нет. — Люмиан отрицательно покачал головой. — Я думал, на площади будут люди, можно будет поболтать, а кто знал, что никто не придёт.

Затем он махнул рукой:

— Я сначала домой.

— Увидимся вечером. — Пьер Берри тоже махнул рукой.

Проводив взглядом этого пастуха, идущего к церкви, Люмиан повернул обратно в деревню.

Он передумал искать разговора с приходским падре. Следующий пункт назначения: Дом пастуха Пьера Берри!