Бермудский треугольник. (гет)

Солнечный сентябрь сменился октябрём, и зарядили дожди. Вместе с погодой испортилось и поведение студентов — не было ни одного вечера, чтобы Гермиона и Трэверс не разгоняли нарушителей, задержавшихся после отбоя вне спален. Чаще это были целующиеся парочки, прятавшиеся по укромным нишам, коих в замке было великое множество. Каждый подобный инцидент вызывал раздражение, в истоках которого Гермионе разбираться не хотелось. Выхватывая люмусом очередных Ромео и Джульетту, она невольно кривила губы, пытаясь подавить что-то колкое, неприятно тёмное, до боли похожее на зависть.

В один из вечеров они поймали Нотта. Он был с когтевранкой со своего курса — милой блондинкой с серыми глазами.

— Мистер Нотт, мисс Неман, после отбоя прошло целых пять минут, — сухо сообщил им Трэверс.

— Это моё упущение, мисс Неман здесь совершенно не при чём, — неожиданно покраснев, сообщил Джаспер.

— Надеемся на ваше благоразумие, — то, как Энтони это произнёс, заставило Гермиону усмехнуться — списание баллов ни Слизерину, ни Когтеврану сегодня не грозило, зато у Трэверса появятся должники. Впрочем, откуда им было знать, что существовало негласное правило первого предупреждения, которого придерживались все старосты, когда речь шла о такой мелочи, как пять-десять минут.

— Благодарю вас, — кивнул Нотт.

Когтевранка заметно выдохнула:

— Спасибо.

Гермиона встречала её в Большом Зале, видела на квиддиче, но лично никогда не общалась и до сегодняшнего дня не знала её имени. Зато теперь стало понятно, отчего Нотт то и дело оказывался около когтевранцев.

Продолжив обход, Гермиона с Трэверсом возобновили разговор обо всём и ни чём — от последнего занятия по ЗОТИ до Дуэльного клуба. Вспомнили и другой клуб — «слизней».

— Слизнорт тебя пригласил? — спросил Трэверс.

— Пригласил, — скривилась Гермиона. Ей нравились зелья, нравились дополнительные уроки с профессором, но ей категорически претила его любовь ко всяческим «выдающимся личностям». Гермионе он благоволил, но это было скорее исключение, чем правило — таких, кто заслужил его расположение своим умом, были единицы, большинство же из тех, кто удостоился чести оказаться в «клубе слизней», были родственники высоких министерских чиновников, представителями древних родов или очень богатых семей.

— И меня пригласил, — тяжко вздохнул Энтони — шансов остаться в стороне у сына главы магического правопорядка не было. — Значит, пойдём вместе?

— Наверное, — пожала плечами Гермиона. Вообще-то, она надеялась на Тома...

В итоге они пошли втроём — она, Энтони и Том — Том зашёл за Гермионой, и почти сразу в гостиной появился Трэверс. Шагая по пустым коридорам между двух парней, по началу она чувствовала себя неуютно, но потом расслабилась. Том был мил и дружелюбен, как и Трэверс. Обсуждали то, что волновало всех — предстоящие изменения в программе ЗОТИ. Трэверс поделился тем, что узнал от отца — многие в Визенгамоте были против сокращения перечня изучаемых заклинаний и расширения списка запрещённых. Проект, напрямую отразившейся на содержимом учебников, был принят с перевесом всего в один голос.

— То есть, все чистокровные семьи голосовали против? — уточнил Том.

— Почти все, — кивнул Трэверс. — И большинство тех, кто происходит из наполовину магических семей. Отец говорил, что разгорелся горячий спор и Верховному чародею еле удалось всех успокоить, настолько было жарко! Генри Поттер вообще заявил, что всё это сродни официальному приглашению Гриндевальда — такое наступление на древние устои ни к чему хорошему не приведёт. Пруэтт его поддержал, а Септимус Малфой напророчил моду на несанкционированную защиту поместий — никто не захочет сидеть в картонном домике и ждать гостей, которые его запросто сломают. Наверняка, многие сейчас пустятся в эксперименты и начнут придумывать новые заклятья на основании тех, что запретили.

— А кто голосовал «за»? — спросила Гермиона. О том, что почти все семьи её знакомых были против, она и так знала — в «Чайном клубе» то заседание обсуждали довольно бурно, правда без подробностей — не многие родители делились со своими детьми политической жизнью, как это делал Трэверс-старший.

— Э-э-э.., отец не упомянул.., — как-то неуверенно протянул Энтони.

«Дамблдор!» — усмехнулась Гермиона. Конечно, это был профессор Дамблдор — кого бы ещё гриффиндорец не захотел выставить в неприглядном свете!

— Вот мы и пришли, — сообщил Том, кивнув на дверь, вычурно разукрашенную огоньками подобно рождественской ели.

Внутри всё оказалось не менее помпезно — круглый стол, стулья с высокими спинками, канделябры. Под стать обстановке была и атмосфера — напыщенная и официозная. Стоявшие небольшими группами гости — парни в смокингах и девушки в вечерних нарядах вели неспешную беседу. В воздухе витал вполне себе ощутимый запах больших денег и связей.

Расправив не существующую складку на воротничке своего скромного платья, Гермиона оглянулась в поисках знакомых лиц. В основном здесь были старшекурсники, из которых Гермиона знала только Вальбургу Блэк, Антуана Лестрейнджа и Джаспера Нотта. С четвёртого курса кроме них с Энтони была Диана Спенсер-Мун — дочь министра Магии — девочка с совершенно не выдающимися способностями, но зато с высокопоставленным отцом.

— Мои дорогие Том, Гермиона, мистер Трэверс, — профессор Слизнорт, играя в радушного хозяина, тут же заспешил к ним. — Рад вам, безмерно рад! Напитки? — предложил он.

Гермиона с лёгким недоумением смотрела на приближающегося к ним официанта, которым оказался Дин Потинс с Пуффендуя — обычно в магическом мире вещи, подобные обслуживанию фуршетов, делались с помощью волшебства.

Том и Энтони взяли пунш, Гермиона — гранатовый сок.

Профессор Слизнорт начал вдохновлённо терзать Трэверса о новостях из Министерства, чем Гермиона не примянула воспользоваться, поспешив отойти в сторону.

— Вижу, хозяин мероприятия тебя шокировал! — раздался ехидный смешок над ухом Гермионы.

Обернувшись, она увидела еле сдерживающуюся Вальбургу — в глазах Блэк откровенно плясали черти.

— Разве принято нанимать волшебников? — нахмурилась Гермиона, глядя как Дин пытается угодить какому-то напыщенному индюку, приглашённому со стороны.

— Нет, иногда за столом прислуживают сквибы — это считается особым шиком, когда блюда разносит человек. Но это же Хогвартс — от куда им здесь взяться?

— И профессор Слизнорт решил эксплуатировать учеников!

— Ну, он платит, при чём хорошо, чтобы никто не возмущался. Директор в курсе и закрывает на подобное глаза. Студенты зарабатывают на Хогсмид, Слизнорт наслаждается богемностью — все счастливы! — резюмировала Вал. — Идём, я лучше тебя кое с кем познакомлю, — и, подхватив Гермиону под локоть, утянула в глубь комнаты.

На вычурном диванчике с витыми ножками сидели две когтевранки.

— Ингрид, Камилла — это Гермиона Далтон, сестра Тома, Гермиона — это Ингрид Свифт и Камилла Уотербери, — представила их Вальбурга.

— Как поживаете, мисс Далтон? — у Ингрид Свифт оказался приятный голос, и сама она была очень красива — с каштановыми волосами и зелёными глазами.

— Всё хорошо, — вежливо ответила Гермиона. — А вы?

— И у нас всё отлично! — сверкнула белозубой улыбкой Камилла Уотербери. — Присаживайтесь!

Усевшись на соседний диван, стоявший углом, Гермиона нервно сцепила пальцы — несмотря на всё дружелюбие девушек и присутствие Вальбурги, чувствовала она себя крайне неуютно. Все они были такие... холёные, такие... аристократичные, а она сама себе казалась Золушкой, прокравшейся на бал, при чём фея про неё по какой-то причине забыла, и ей самой пришлось позаботиться о наряде. Строгое чёрное платье, в котором она ходила с Томом в театр аж в прошлом году, было перешито ею на каникулах и держалось на одном честном слове и на магии. И, похоже, магия не осталась не замеченной — уж как-то больно подозрительно на неё посмотрела Камилла. Колдовство в одежде допускалось лишь для придания блеска, очищения и особых эффектов, всё остальное — типа увеличение размера и смена фасона считалось мови-тоном — дама обязана была иметь гардероб на все случаи жизни и не появляться на важных мероприятиях в одном и том же. Вальбурга именно так и делала — сегодня на ней было обманчиво простое тёмно-синее платье в пол, подобно воде обтекавшее фигуру. Небрежно брошенная через плечо горжетка из черно-бурой лисы искрила и переливалась колдовским снегом, который, осыпаясь, ложился на бархат платья. А поверх рукава тонкое запястье украшала нить бриллиантов.

— Вы уже продумали наряд для бала? — осведомилась Ингрид.

— Надену что-нибудь! — отмахнулась Вал, принимая бокал, услужливо поданный ей Дином.

— Это будет ваш первый бал, Гермиона? — спросила Камилла.

— Да, первый.

— Это так волнительно! — покачала головой Камилла. — Первый наряд, первый танец!

«Танец?!!» — если бы Гермиона могла, она бы точно провалилась сквозь пол. Танец! Какой, к Мерлину, ещё танец?!

— Уж чего хорошего! — фыркнула Вальбурга. — Мне в прошлый раз Гектор все ноги оттоптал!

Раздавшееся позвякивание ложечки о бокал прервало воспоминания о бале:

— Дамы и господа, прошу к столу! — позвал всех профессор Слизнорт.

— Чем нас сегодня удивит профессор? — полюбопытствовала Камилла.

— Традиционно — ананасами, — предположила Вальбурга.

Гермиона, чувствуя себя чужой на этом празднике тщеславия, промолчала.

У большого стола, накрытого на шестнадцать персон, она на мгновение замешкалась, но увидев Тома, подошла к нему.

Отодвигая стул и помогая ей сесть, Том осведомился:

— Всё хорошо? Тебе здесь нравится?

— И да, и нет, — честно ответила Гермиона. С одной стороны ей предстоит вкусный ужин в компании Тома, с другой — она бы предпочла чтобы всё это происходило при иных обстоятельствах — где-нибудь в Большом Зале или гостиной Слизерина.

— Соглашусь с тобой, — кивнул Том.

— И я, — усмехнулся Трэверс, присаживаясь рядом. — Слизнорт, похоже, решил, что это я, а не отец работаю в Министерстве — запытал вопросами.

— Их стоило переадресовать Диане, — покосилась Гермиона в сторону дочери министра.

— Не переживай, настанет и её час! — хмыкнул Энтони.

И он оказался прав. Профессор Слизнорт, поблагодарив всех за то, что нашли время прийти, тут же обратился к Спенсер-Мун с желанием выслушать, что «ещё полезного для Британии намерен сделать её отец».

Подавив усмешку, Гермиона подцепила вилкой чудесную форель на подушке из шпината — то, чего было не встретить в Большом Зале, и явно стоящее большего внимания, чем рассказ сокурсницы о работе её отца.

— Э-э-э.., а ещё папа думает, что новый бордюр на Цветочной улице не уместен.., — слова Дианы Спенсер-Мун лились непрерывным потоком, вводя всех, кроме профессор Слизнорта, в ступор.

— Да неужели! — тихо пробормотал справа от Гермионы Трэверс.

Вторя Энтони, едва слышно хмыкнул Лестрейндж, восседавший по левую руку от Тома.

Покосившись на Реддла, Гермиона отметила, что его рыба была почти целой — размеренно орудуя ножом и вилкой, он ел неторопливо, отправляя в рот маленькие кусочки, в то время, как она сама набросилась на еду, словно до этого голодала неделю. Тому всё это чрезвычайно шло — и этот стол, безупречно сервированный, и атмосфера сдержанной беседы, и смокинг без единой морщинки на идеальной фигуре, и кончики белой рубашки с зелёными запонками, выглядывавшими из рукавов, прикрывавших изящные запястья, и даже маленький кусочек рыбы, налипший на нижнюю губу. Идеальную губу...

Том, слизнув рыбную крошку, склонился к Гермионе:

— Ты не согласна?

Его голос пробрал до мурашек, а внутри разлилось уже знакомое тепло.

— ... С-с чем?

— С заменой бордюров, разумеется! — тон Тома был ироничен, в то время, как взгляд и выражение лица источали живейший интерес к теме беседы.

— Это именно то, что сейчас нужно Британии, — по-светски сдержанно кивнула Гермиона, копируя манеры Блэков.

— Несомненно, бордюры укрепят дух нации и сплотят всех перед угрозой Гриндевальда, — поддержал её Трэверс.

— Высадить по краю тюльпаны — последнее из предложений коллегии благоустройства, — тем временем продолжала вещать Диана.

Скользнув взглядом по столу, Гермиона отметила лёгкую полуулыбку Вальбурги и её полный внимания взгляд, устремлённый на дочь министра. С неменьшим интересом мисс Спенсер-Мун слушали когтевранки Камилла и Ингрид, Антуан, склонив голову, едва заметно кивал, соглашаясь с решением коллегии по озеленению. «Вот уж кому точно есть дело до тюльпанов!» — Гермиона едва не фыркнула в голос. Всё это напоминало маскарад — тщательно выбранные костюмы, декорации и маски на лицах. И сложно было понять, кому здесь, кроме, разумеется, профессора Слизнорта, нравятся подобные игры. Гермионе определённо нравились только еда и соседство Тома...

Вечер закончился ближе к полуночи, когда произошли три смены блюд, последним был чудесный десерт со взбитыми сливками и клубникой, от которого было невозможно оторваться...

Всё-таки переедать на ночь — дурная привычка — до самого утра Гермиону преследовали кошмары, где она почему-то выступала в роли балерины, которую освистали. В итоге проснулась она не в духе.

— Что, вечеринка у Слизнорта не удалась? — позёвывая, спросила Энн, оценивая помятый вид Гермионы.

— Удалась... Слушай, а ты танцевать умеешь?

— Там были танцы? — уставилась на неё Шаффик круглыми от удивления глазами.

— Нет, не было, но обсуждали Святочный бал, и я поняла, что совершенно к нему не готова, — честно призналась Гермиона.

— Ты не умеешь танцевать? — теперь уже удивилась Юфимия. — Семья твоей тёти вообще не чтит магические традиции?

— Мы живём в магловском мире, и там сейчас не до танцев, — уже привычно выдала своеобразную правду Гермиона.

— Я тоже плохо танцую, вернее, очень плохо, — сообщила Мэри.

— Так давайте учиться вместе! — предложила Юфимия. — Нас четверо, как раз две пары — за два месяца мы многое успеем!

— Идёт! — тут же согласилась Энн. — Мама обожает танцевать, да и отец — тоже. Я попрошу, чтобы они прислали мне пластинки с вальсами.

— А я раздобуду патефон! — пообещала Юфимия.

На этом и решили — начать занятия танцами здесь, в спальне, а потом, если получится, подискать пустой класс, чтобы было не так тесно.

Поднятая тема предстоящего бала не давала Гермионе покоя и, даже сидя на занятиях, она не могла полностью сосредоточиться — вместо рун у неё мысленно работал счётчик, анализировавший, что именно она может себе позволить — выходило не так уж много. Вернее — ничего. Вряд ли в финансовых планах Министерства магии по поддержанию школьников-сирот входило обеспечение их бальными нарядами. В этом году, не имея заработка, она экономила, как могла и всё, что у неё было, позвякивало скромной медью в кошельке. На это ни то что платье, даже ткань не купишь. Ну ладно, допустим, ткань у неё была — из того, что перепадало от благотворителей, поддерживающих приют, вполне можно было сшить нечто приемлемое, переделав пару вещей. Можно добавить кружево, или немного бархата — уж на это-то средств у неё хватит. А вот на туфли — точно нет...

Следующие выходные в Хогсмиде Гермиона вопреки своему обыкновению посвятила лавкам, в которые сроду не заглядывала — «Мода на все времена» и ателье «Бешеная булавка». Составившие ей компанию девочки, наравне с Гермионой разглядывали выставленные на манекенах наряды.

— О, это просто сказка! — восторгалась Мэри, любуясь розовым, словно рассвет, платьем.

— А это! Ты только посмотри! — Энн вытянула со стойки изумрудно-зелёное.

Кивая, Гермиона придирчиво изучала крой и фасон — чтобы сшить такое навыков, вдолбленных в неё в приюте, не хватит — это не наволочки штопать, но переделать чёрный шёлковый халат, который за каким-то чёртом был подарен попечителями и вручен именно ей за явной бесполезностью, она просто обязана. Если Гермионе удастся найти подходящие кружева, то как раз получится нечто похожее на сливовый наряд, висевший рядом с примерочной.

Следующим в их списке было ателье — в «Бешеной булавке» пожилой мастер что-то объяснял не слишком довольной покупательнице.

— Ну, тут совсем ничего нет.., — протянула Энн. — Идёмте, девочки.

— Угу, — кивнула Гермиона, выцепив глазами чёрное кружево.

— Как насчёт «Дамских штучек» мадам Ле Ман? — предложила Мэри. — Там в витрине я видела шикарные туфли!

— С красной подошвой? — уточнила Юфимия.

— Они самые!

Покинув «Бешеную булавку», девочки заспешили вниз по улице к очередному магазину.

В витрине, как и обещала Крокс, стояли просто невероятные туфли — чёрные, лаковые, со звёздной дорожкой, бегущей наискосок по умопомрачительно высоким каблукам и красной подошве. И стоили они невероятные двадцать галеонов.

— Идёмте отсюда! — передёрнула плечами Фоули. — Это... расточительство какое-то!

— Расточительство из Парижа! — выдохнула Энн.

— Ла-бутьен!* — в унисон ей прошептала Мэри. — Мечта всей моей жизни!

Гермиона болезненно промолчала.

Они ушли довольно далеко от лавки и её витрины, когда их нагнали гриффиндорцы.

— Привет, девочки! Идёмте с нами! — позвал их Пакстер.

— А куда вы собрались? — подозрительно прищурилась Юфимия, выцепив глазами фигуру Поттера.

— Выпить сливочного пива.

— Это без нас! — категорически отрезала она.

— Ну, как хотите, — обиженно протянул Илон, бросив на Гермиону пристальный взгляд.

— А он расстроился, — сообщила Энн, когда парни скрылись за поворотом. — Хотел, чтобы ты пошла, Миона.

— С чего бы это? — фыркнула Гермиона.

— Ты ему нравишься, — пояснила Мэри. — Девочки, идём в «Сладкое королевство», а?

— Вы идите — я вас догоню — мне надо перья купить, — сообщила Гермиона.

— Сильно не задерживайся! — хмыкнула Энн, зная, что когда дело касалось письменных принадлежностей или книг, подруга забывала обо всём.

— Не задержусь, — пообещала Гермиона и, поначалу направившись в сторону книжного, она почти сразу свернула в «Бешеную булавку», где купила на целый галеон вызывающе дорогое магическое кружево.

Выйдя из ателье, она поспешила в «Сладкое королевство». По пути ей встретились слизеринцы, пуффендуйцы, когтевранцы и не одного гриффиндорца — тяжко вздохнув, Гермиона уже представила, как они с Трэверсом будут вытаскивать их из «Трёх мётел». Впрочем, оставалась надежда, что кто-то засел в «Зачарованной ванили», славившейся своими десертами.

Зорко просматривая улицу, Гермиона так никого и не увидела со своего факультета, зато ей показалось, что в проулок свернули Нотт и Неман.

Начавший накрапывать дождь заставил её поторопиться.

Девочки всё ещё были в «Сладком королевстве». Стоя у витрины, они разглядывали новинки — взрывающиеся леденцы. Рядом с ними о чём-то спорили Алфрад и Орион. Кэтрин Макмиллан со скучающим видом жевала шоколад. Она же первой и заметила Гермиону:

— О, Миона, привет! Весь книжный скупила?

— Ага, — кивнула Гермиона. — А вы хоть что-то оставили мне? Или все конфеты уже разобрали?

— Оставили, оставили! — хмыкнул Алфрад и протянул ей кулёк. — Угощайся!

— Спасибо, — в ответ улыбнулась Гермиона, взяв мармелад.

За её спиной звякнул колокольчик входной двери.

Эвелина Грант, смахивая дождевые капли с безупречного трэнча, окинула взглядом магазин:

— Время вышло! Выдвигаемся в Хогвартс!

— Ну, вот! — расстроилась Мэри. — Мы даже в кафе не зашли!

— А чем вы были заняты? — полюбопытствовал Алфрад.

— Готовились к балу.

— К какому балу? — удивился Блэк.

— К Святочному!

— Так до него больше двух месяцев!

— Ну и что, надо столько всего сделать, — улыбнулась Мэри.

— А где твой попугай? — спросил у неё Орион. — Ты его нам покажешь?

— Да, мы все наслышаны! — сообщила Макмиллан.

— Ну... Если только вы зайдёте в гости.., — протянула Мэри. После поедания овса с текилой у Иннокентия развилась боязнь открытых пространств и открылся дар к полётам — стоило его вынести из спальни, он тут же летел обратно.

— А ты не хочешь его выгулять? — предложил Орион.

— Погода не лётная, — усмехнулась Гермиона. Она всё-таки осуществила свой коварный план — применила к Иннокентию лигилименцию — он оказался просто птицей, никакой анимагии, как она начала уже подозревать. Возможно, именно после этого он и стал таким пугливым. А, может, всё дело в сире Николасе, которому понравилось подкарауливать Кешу в гостиной и напевать, копирую его голос: «Пятнадцать человек на сундук мертвеца...». Что уж было первопричиной, теперь и не разберёшь.

За разговорами они вышли на улицу. Оказалось, что Том на пару с Трэверсом и когтевранским старостой уже собрали всех студентов из «Трёх мётел» и «Зачарованной ванили». В толпе маячили вихрастая голова Поттера, мягкие локоны Долгопупса, поодаль что-то обсуждали Лестрейндж с друзьями. Рядом крутилась Ирэн Глоссет, бросая долгие взгляды на Тома.

— Так, идём в Хогвартс! — махнув рукой, Эвелина Грант первой двинулась за профессором Вилкост, которой выпал не самый лёгкий жребий сопровождать студентов в субботней вылазке.

Заметив, что к ним пробирается Пенелопа Ковальски, Гермиона хотела было обождать, но Алфрад неожиданно подхватил её под руку:

— Миона, ты не против, если мы пойдём вместе?

— Н-нет.., — несколько удивлённо ответила Гермиона. Краем глаза она успела заметить разочарование, отразившееся на лице Ковальски.

— Понимаешь.., — едва ощутимые чары, скользнув, окутали их словно коконом. — Я.., я совсем не знаю что делать.., — растерянно проговорил Блэк.

— Как тебе это удалось? — перебила Гермиона.

— Что? А, чары приватности! Особенности жизни в большой семье. Ну, и на светских раутах это весьма полезно — сейчас никто не слышит, что мы говорим — только отдельные слова — часть просто теряется.

— Научишь?! — восхитилась Гермиона.

— Конечно! — кивнул Алфрад.

— Так в чём проблема?

— Понимаешь... Пенелопа — она мне проходу не даёт. Вечно подкарауливает, записки пишет. А она мне, ну совсем не нравится! — краснея, выпалил Блэк.

— А ты не пробовал поговорить с ней?

— И что мне сказать?

— Правду. Что она не в твоём вкусе.

— Я пытался.., но она всё равно не понимает.., — тяжко вздохнул Блэк.

— А тебе кто-нибудь нравится? — почему-то спрашивать это у Алфрада было легко и просто.

— Нет, а тебе?

— ... Нет.., — настроение у Гермионы сразу испортилось, став таким же серым и унылым, как октябрь, окружавший их со всех сторон. — А ты с Орионом говорил? — спросила она, стараясь не думать о том, о чём думать никак было нельзя. — Может, он сможет тебе помочь.

— Ну, Орион это отдельная история, — как-то неопределённо пожал плечами Алфрад.

— Почему?

— Их помолвка с Вальбургой — ещё та броня.

— ... Помолвка с ... Вальбургой?! — казалось, из Гермионы выбили весь воздух. Споткнувшись, она едва не упала, если бы не Алфрад, успевший её подхватить.

— Ну, да... А ты не знала? Вы же вроде дружите.., — смутился Блэк.

— Не знала...

Гермиона, действительно, ничего не знала и даже не догадывалась. И ей не казалось странным, что такая красивая Вал не имела поклонников, как Лукреция и Седрелла. Оказывается, всё было давно предрешено.

— Миона, ты чего? — аккуратно сдавив ей локоть, Алфрад с тревогой вглядывался ей в лицо. — Надеюсь, я не расстроил тебя?

— Н-нет... Это просто так... странно — ведь они — кузены.

— Кузены, — улыбнулся Алфрад. — И в магическом мире в подобных браках нет ничего странного. Они с детства знали, что станут мужем и женой.

— Но это... неправильно.

— Почему?

— Не иметь выбора.

— Ну, вроде Вал не против, Рио — тоже. Так что, всё в порядке.

Действительно, всё «в порядке» — этот пазл никак не хотел укладываться в голове — то, что Орион станет мужем своей кузины Вальбурги, старше его на четыре года. Гермиона привыкла думать о них, как о мальчишках — Алфраде, Орионе, Флимонте, Элджи — а они были уже почти взрослыми. Шагавший рядом Алфрад был выше её на целую голову, с удивительными синими глазами и Блэковскими чёрными, как смоль волосами. Он был чертовски красив — не удивительно, что Пенелопа в него влюбилась. Бедная Ковальски.

— А что ты делала в Хогсмиде? Я-то бегал от поклонниц, — перевёл всё в шутку Блэк.

— Покупала кружева.

— Что?!

— Ну, должна же я в чём-то идти на бал! — скривилась Гермиона — с Алфрадом ей было легко, даже легче чем с подругами.

— Тётка вас совсем с Томом прижимает, да? — нахмурившись, тут же сложил два и два Блэк.

— Семья большая, и денег на всё не хватает, — пожала плечами Гермиона.

— Они... бедные?

— Не то чтобы бедные, но и не богатые. Просто люди. И сейчас война.

— Поэтому Том работает — ради денег?

— И поэтому тоже. Но я не могу постоянно брать у него, — тяжко вздохнула Гермиона.

— Если тебе что-то нужно — только скажи! — тут же предложил Блэк.

— Ты — настоящий друг, но мы справимся сами, — твёрдо заявила Гермиона.

— Значит, бал.., — сосредоточенно нахмурив брови, выдал свои соображения Алфрад. — А это затратно. Не думаю, что даже Том в курсе сколько стоят платье, туфли и помада там всякая.

— А ты в курсе?

— Ну.., не то чтобы в курсе, но могу себе представить — отец говорит, что мать и сестра его разорят со своими нарядами!

— Не переживай, с Вальбургой соперничать за звание королевы бала я не намерена! — рассмеялась Гермиона.

— Даже представить себе это не могу! — в наигранном ужасе закатил глаза Блэк. И более серьёзно добавил. — Мне тут в голову пришла идея...

— Какая?

— А ты не хочешь варить зелья на продажу?

— Зелья? На продажу? — Гермиона уставилась на вполне себе серьёзного Блэка. То, что по Хогвартсу ходили зелья сна без сноведений, тонизирующее — позволяющее восстановиться после бессонной ночи, «мозгоштурм» с весьма сомнительной репутацией — «которое точно поможет» и ещё много чего, не знал только ленивый. У девочек особенно популярны были амортенция и всяческие косметические средства. Кто их продавал, и откуда они берутся, Гермиона не знала и знать не желала, но, определённо, этот кто-то сильно обогащался за счёт студентов.

— Я могу помочь с первоначальным взносом — на ингредиенты, котлы, пузырьки и, что там ещё нужно, — уверенно заявил Блэк. — Если тебя что-то смущает, то пусть это будет инвестиция, а не просто деньги в долг.

— Нас с тобой за такую инвестицию выгонят из школы раньше, чем ты скажешь свой любимый «квиддич»! — не сдержалась Гермиона.

— А ты не отказывайся сразу — подумай. И с Томом лучше не советоваться — проще потом поставить его перед фактом.

«Поставить Тома перед фактом! Легко сказать!» — мысленно усмехнулась Гермиона.

За разговорами они не заметили, как дошли до Хогвартса. Прощаясь в холле с Алфрадом, Гермиона перехватила не сильно дружелюбный взгляд Пенелопы Ковальски и, отчего-то расстроенный — Мэри.

Вечером, спрятав купленные ею кружева, нитки и иголки, Гермиона пересчитала оставшиеся деньги — один галеон. И ей с ними ещё жить до самого нового года — по опыту прошлых лет она могла сделать вывод, что «сиротских выплат» в ближайшие месяцы больше не предвидится.

Взгляд её упал на изрядно поношенные ботинки, в которых она ходила по школе.

— Юфи, а ты не знаешь, кто продаёт то средство от прыщей? — вопрос сам сорвался с губ.

— Инга с Когтеврана. А тебе надо?

— Нет, я просто спросила.

— Просто спросила? — подруга, выбравшись из-под одеяла, села на кровати.

— Ага. А... сколько стоит пузырёк?

— Пятьдесят сикелей.

— Пятьдесят.., — в её голове уже закрутились подсчёты — слизь улитки, икра жабы, кора дуба...

— Дядя говорил, что цена включает риски, — зевнув, сообщила Энн.

— А он от куда знает? — уставилась на неё Юфимия.

— Ну... Ему и моей маме всегда зелья удавались, а лишними деньги никогда не будут. Только это секрет. Мама когда узнала, что дядя проговорился об их «школьном хобби», месяц с ним не разговаривала и мне запретила.

— Секрет.., — кивнула Гермиона... «лишними деньги никогда не будут», — А ведь твоя мама была старостой?

— Ага. Сначала Грффиндора, потом — школы.

Последний барьер, удерживающий Гермиону — пал.

— И где они варили зелья? — спросила она.

— Есть старый класс, его давно не используют. Мама его нашла и зачаровала — она это умеет, — горделиво усмехнулась Энн. — Я его открывала на втором курсе — там даже котлы и колбы остались.

— Покажешь?

— Если возьмёшь в долю! — заявила Шаффик, садясь на кровати.

— Девочки, вы серьёзно?! — Фоули, казалось, не верила своим ушам. — Вы собираетесь устроить подпольную лабораторию?! Вам ОПГ мало?

— Ну, ОПГ как-то заглохла, — пожала плечами Энн. — А так-то мама работала в ней с дядей Клемансом — так он теперь в Мунго, заведует отделением. Мама говорит, что если бы не их практика, вряд ли бы он чего добился.

— Но это нарушение правил!

— Мы не собираемся варить что-то серьёзное, — пожала плечами Гермиона. — Это будут шампуни, маски для волос.

— Просто блеск! — фыркнула Юфимия.

— Во именно — назовём их «Просто блеск»*, — кивнула Гермиона.

____________________________________________

* Не могла удержаться)) «Просто блеск» — средство для волос, которое запатентовали Поттеры (бабушка и дедушка Гарри), на чём и разбогатели.