Время и терпение (гет)

Рождественские каникулы в Хогвартсе прошли так же, как и в прошлом году: в замке царила тишина, студентов почти не осталось. В этот раз домой уехали практически все. Гермиона проводила большую часть времени за расчетами, ведь теперь ей нужно было отслеживать данные сразу двух курсов. Второкурсники шли ровно по тем же траекториям, которые предсказывали ее выкладки в прошлом году. И хотя ей порой хотелось, чтобы некоторые из них учились прилежнее, результаты соответствовали прогнозам, что было крайне важно для будущей мастерской работы. В конце концов, при всем желании она не могла заставить студента учиться тому, что ему неинтересно — попытки преподавать общую математику первокурсникам это наглядно доказали.

Результаты первого курса оказались куда любопытнее, ведь некоторых из них распределили именно на основе арифмантических расчетов. Получив итоги экзаменов и семестровые ведомости, она занялась этими студентами в первую очередь: показатели каждого из них укладывались в пределы допустимой погрешности. Это приносило глубокое удовлетворение, и Гермиона надеялась, что в будущем арифмантическое распределение полностью вытеснит Шляпу. У тех же, кто предпочел старый метод, шансы оказаться на «своем» (по версии цифр) факультете были статистически чуть ниже, чем в прошлом году. Тем не менее, общее число студентов, которым было некомфортно на своем месте, сократилось: в прошлом году таких было шестеро, в этом — всего трое.

Как и год назад, она встретилась с Северусом и деканами факультетов, и всем троим «неудачно распределенным» предложили сменить факультет на тот, что рекомендовала нумерология. Но чистокровные семьи, как и прежде, неохотно расставались с традициями, особенно если дело касалось Слизерина. В итоге только одна из трех, Джессика Окхерст, перевелась из Хаффлпаффа в Гриффиндор. Гермиона и Северус переживали за оставшихся, бедной мисс Эйвери самое место в Хаффлпаффе, но поделать ничего не могли: директор не имел права принуждать к переводу на основании проекта подмастерья, который еще даже не был представлен Гильдии.

Тем не менее, Гермиона и Септима надеялись, что к концу года данных будет достаточно, чтобы подготовить доклад для ежегодной конференции Международной гильдии арифмантов в августе. И хотя обе были не в восторге от поездки в Марракеш в разгар летнего зноя, сама возможность защитить мастерскую работу всего за два года приводила в трепет. В современной истории это мог быть самый короткий срок получения степени в этой области. Когда Гермиона упомянула об этом Северусу, он лишь лукаво улыбнулся и спросил, готова ли она заодно выступить перед Советом попечителей: если ее выкладки убедят Гильдию, их должно хватить и на то, чтобы убедить Совет навсегда отправить Распределяющую шляпу на пенсию.

— С ними будет сложнее, чем с Гильдией, имей в виду. Гильдия с радостью признает твою работу, а вот Совет ненавидит перемены. Они до сих пор не могут переварить концепцию общего образования, — он выглядел так, будто готов был немедленно сжечь письмецо, которое только что прочитал, в нем попечители в очередной раз отказали в финансировании отдельной ставки для преподавателя основных дисциплин.

— И мне придется выступать перед ними раньше, чем перед Гильдией... — Она прикусила губу, боясь, что неудача в Совете ослабит позиции на защите мастерства.

— Да. Но если ты убедишь их, или хотя бы переманишь мадам Лонгботтом на свою сторону, как в прошлый раз, то защита в Гильдии пройдет как по маслу.

— И тогда ты захочешь, чтобы я и дальше распределяла студентов как... консультант? — Мысли о будущем после защиты все еще пугали отсутствием четкого плана. — Или ты знаешь о планах Септимы на пенсию больше, чем я?

— Мы обсуждали это. Если она подаст в отставку весной, мне придется проводить собеседования с кандидатами, у которых уже есть квалификация. Но если случится нечто такое, что вынудит ее уйти ближе к началу учебного года... что ж, мне придется в спешном порядке искать временного сотрудника из тех, кто под рукой.

— Понимаю, — с улыбкой ответила она, делая долгий глоток из кружки. Планы были, и вполне определенные , если она защитится и если сама этого захочет. — Пожалуй, тогда мне стоит начать присматривать квартиру в Хогсмиде.

— С какой это стати? — Северус с шумом поставил кружку на стол, и его лицо мгновенно превратилось в ту самую бесстрастную маску, которую он не надевал при ней уже целую вечность.

Гермиона осеклась, пораженная такой реакцией: она-то думала, он будет рад, что она останется поблизости.

— Ну, чтобы быть рядом... для консультаций или работы, если представится случай.

— Как у подмастерья, у тебя есть полное право оставаться в Хогвартсе до тех пор, пока Гильдия не подтвердит твое мастерство.

— И это не будет выглядеть... подозрительно?

Он пожал плечами:

— Разве что так, будто я всеми силами пытаюсь удержать тебя в штате. Но уж точно не как нечто непрофессиональное.

— Ну, если ты уверен. — Она улыбнулась ему. Ей очень хотелось остаться: она видела себя преподавателем и консультантом, как Септима.

— Уверен. — Он тоже улыбнулся, явно довольный тем, что она никуда не уедет.

Семестр катился своим чередом, данных становилось все больше, и стало ясно: пора садиться за итоговый труд. В апреле Гермиона взялась за работу всерьез, чтобы к моменту получения финальных цифр все, кроме выводов, было готово. Результаты второкурсников подтверждали смелые теории, и она легко написала главы о методологии и тех изменениях, на которые решился директор после первых отчетов.

Где-то в глубине души девушка боялась, что все идет слишком гладко. Она и не мечтала закончить обучение так быстро, два года для мастерства были делом неслыханным. У Невилла тоже были отличные успехи, но ему до завершения работы над атласом шотландской флоры оставалось еще года три. Даже заверения Септимы, Северуса и Минервы не могли унять навязчивую тревогу: вдруг данных все-таки мало?

В начале мая Минерва заявила, что пора сделать перерыв, и в одну из пятниц вытащила ее в «Три метлы».

— А вдруг они не примут работу? — Почти плача, Гермиона поставила сливочное пиво на стол.

— Не говори глупостей, девочка, результаты учеников говорят сами за себя, — ответила Минерва, невозмутимо потягивая виски. — Худшее, что они могут сделать — это сказать, что нужно больше данных, и оставить тебя еще на год. В некоторых областях это обычное дело.

— Правда? — Она задумчиво вертела кружку в руках.

— О, да. Гильдия Трансфигурации едва не завернула мою работу, потому что им, видите ли, показалось, что узоры на веджвудском фарфоре недостаточно точны при превращении их из крылышек пикси. Какая нелепость! Мы тогда знатно поспорили.

— Я и понятия не имела, что вы могли не получить мастерство с первого раза! — Это не укладывалось в голове: Минерва была одной из самых талантливых ведьм, которых Гермиона знала.

— Это было так давно, что большинство тех ворчунов уже в ином мире, никто и не помнит! Но этот случай научил меня давать подмастерьям кредит доверия. И уж точно не спорить о решениях при них. — Она допила виски, и после взмаха руки мадам Розмерте бокал наполнился вновь.

— Еще один год... — Мысль о том, чтобы остаться подмастерьем, не пугала, но еще один год в этом... подвешенном состоянии с Северусом грозил свести с ума. Они так долго находились в этом странном лимбо, что девушка уже начала сомневаться: неужели они оба все еще чувствуют ту страсть, что вспыхнула после его суда? Кажется, это было в прошлой жизни. Они ходили в рестораны, театры, галереи. Но он ни разу не позволил себе большего, чем крепко прижать ее к себе во время трансгрессии или подержать за руку в кино.

— Вы оба прошли такой путь. Пройдете и еще через один год, если придется, — мудро изрекла Минерва.

Гермиона густо покраснела и сделала большой глоток сливочного пива, отчего тут же закашлялась.

— Я... дело не в... я не знаю...

— О, я-то знаю. Насколько вообще можно что-то знать, когда имеешь дело с ним.

— Мне нравится быть его другом. Я так боюсь это потерять, если...

— Северус не из тех, кто относится к такому легкомысленно. И он чувствует то же самое, уж поверь мне, я знаю его с одиннадцати лет и никогда не видела его таким счастливым, как в эти два года. Да он у меня на глазах чуть не улыбнулся, ради Мерлина!

— А я видела, как он улыбается по-настоящему, — не удержалась и поделилась Гермиона. — Это преображает все его лицо.

Было так приятно наконец-то поговорить «по-девичьи», чего она не смела делать с Джинни, хотя обсуждать такое со своим бывшим деканом было немного странно. Но теперь они были коллегами и друзьями. Минерва с удовольствием слушала и давала советы и по карьере, и по личной жизни. Гермиона в ответ накидала ей список маггловских культурных мест, которые стоит посетить летом: наслушавшись об их походах с Северусом в театр, Минерва и сама загорелась желанием куда-нибудь выбраться, и Гермиона даже пообещала купить ей билеты при следующей поездке в Эдинбург.

Минерва была не единственной, кто стал ей другом. К концу года Гермиона чувствовала себя полноценным членом коллектива, а не просто ученицей. Коллеги относились к ней так же: по субботам она часто пила чай (или что покрепче) с Минервой, Септимой, Авророй и Помоной, если не была где-то с Северусом. Это была именно та жизнь, о которой она мечтала.

Между ней и этим будущим стояло лишь одно — завершить отчет и представить его Попечительскому совету, чтобы изменить Хогвартс к лучшему, и Гильдии арифмантов, чтобы получить звание Мастера. Тогда она действительно станет частью школы и, на что она очень надеялась, официальной частью жизни Северуса.

Так что к началу выпускных экзаменов отчет был готов наполовину. Оставалось лишь вписать данные, которые станут неопровержимым доказательством правоты. Но прежде предстояло проверить экзаменационные работы по арифмантике за три курса и тесты по математике. Семестр закончился почти неделю назад, когда Гермиона наконец села за стол, чтобы погрузиться в мир цифр и рун.

Приступая к работе, она лишь надеялась, что цифры покажут именно то, чего они ждали весь год, и покажут это достаточно убедительно, чтобы Совет согласился: это лучший путь для студентов. Со вздохом девушка начала разбирать экзаменационные листы по чарам.